Готовый перевод The Master God's White Moonlight / Белая луна для Владыки Миров: Глава 9

Ся Фансинь с самого детства была избалованной, в школе за ней тоже увивалось толком не счесть парней, а выйдя в свет, она закрутила роман с Сюй Тяньци. Ее жизнь текла легко и гладко, она отроду не ведала никаких тягот.

Получить такую пощечину от Цюй Ци — пожалуй, величайшее унижение из всех, что ей доводилось испытать по сей день.

Вот только прежде чем ее гнев успел выплеснуться наружу, стоявший перед ней молодой человек опередил ее:

— Почему это я не мог тебя ударить? Ты влезла в мои отношения, отняла возлюбленного, который изначально принадлежал мне, да еще приперлась сюда, чтобы красоваться передо мной и задирать нос! Ты пыталась задеть меня самыми разными словами, стремилась уничтожить — что ж, тебе это удалось! Ты загнала меня в тупик, и если бы полиция не подоспела вовремя и не отговорила меня, сейчас я был бы уже мертвецом, лежащим в морге, а ты — прямым убийцей, из-за которого оборвалась моя жизнь!

Молодой человек сжал руки в кулаки так сильно, что костяшки побелели, а в глазах, скрытых за оправой черных очков, уже горел багровый огонек. И без того обладавший мрачным нравом, сейчас он метал такие свирепые взгляды, что походил на демона, вернувшегося из самого ада!

От этого жуткого натиска у Ся Фансинь бешено заколотилось сердце, она невольно отступила на несколько шагов назад, не смея больше встречаться с ним взглядом:

— Ты… ты врешь! Ничего подобного! К тому же ты ведь не умер, а стоишь тут целым и невредимым! С какой стати ты заявляешь, будто я убийца?

Эти бесстыдные слова потрясли не только Хэ Юня и Цюй Ци, но и тех девиц, что только что толпились вокруг Ся Фансинь.

Они держались с Ся Фансинь рядом, но особой близости между ними не было. В душе они презирали ее за поведение разлучницы, однако не смели выказывать это на людях — в конце концов, пока они хотели продолжать работать в компании, им приходилось ублажать эту будущую хозяйку.

Но, как и говорил Хэ Юнь, от поступков и речей Ся Фансинь любого человека с хоть какими-то нормальными моральными устоями просто выворачивало бы наизнанку. Открыто противостоять Ся Фансинь они не решались, зато отвращение в их сердцах поднималось все выше и выше с каждой волной.

Цюй Ци отлично умел разбираться в людях. Заметив отвращение в глазах тех девчонок, он едва заметно скривил губы в усмешке, но уже в следующее мгновение вновь превратился в пылающего праведным гневом Е Чжоу.

— Значит, по-твоему, раз я не умер, то все содеянное тобой — пустяки? Ся Фансинь, я тебе так скажу: лишить человека жизни — это не только значит уничтожить его тело, убить его душу и надежды — точно такое же убийство!

— Я, Е Чжоу, отроду не совершал ничего дурного или злодейского, моя совесть чиста и перед людьми, и перед небесами! Когда ты только пришла в компанию и абсолютно ничего не смыслила в работе, именно я без устали наставлял тебя, учил всему собственным примером и изо всех сил помогал и в делах, и в жизни. И как же ты отплатила тому, кто был для тебя и наставником, и другом? Ты залезла в постель к его парню! Забеременела от его парня! Украла его проект! И в конце концов попыталась довести его до самоубийства!

Юноша кричал в исступлении, его болезненно-бледная кожа покраснела до багровости. Казалось, эти слова отняли у него последние силы, и дальше он уже был не в состоянии повышать голос — лишь тяжело и судорожно дышал, а его хрупкое тело казалось таким слабым, будто в любую секунду могло рухнуть на пол.

Эта сценам резала Хэ Юня по живому, его дыхание сбилось. Ему безумно хотелось шагнуть вперед, заключить этого человека в объятия и шепнуть, что он не одинок, что у него есть он, Хэ Юнь.

Но стоило ему сделать лишь шаг, как юноша сам шагнул навстречу Ся Фансинь и хриплым голосом бросил ей:

— Ся Фансинь, у тебя вообще есть сердце?

Есть ли у тебя сердце?

Всего четыре простых слова — но они прозвучали так, что Ся Фансинь не смогла вымолвить в ответ ни единого звука.

Однако молодой человек и не думал останавливаться: шаг за шагом он сокращал расстояние между ними, снова и снова повторяя этот вопрос.

Такой вид Е Чжоу явно смертельно напугал Ся Фансинь. Эта женщина, словно нежная цветочная оранжерейная выростка, не выносила ни малейшего дуновения ветра или дождя; он ведь еще ничего толком не сделал, лишь прижал ее к стенке вопросами, а она уже рассыпалась от паники и растерянности.

И все же закончить начатое и подойти к Ся Фансинь вплотную Цюй Ци так и не смог: главный герой их любовного треугольника появился на сцене во всей красе. В панике ворвавшись в кабинет, он оттолкнул его и прижал Ся Фансинь к груди, укрывая в своих объятиях.

Прижав к себе трепещущую женщину, Сюй Тяньци посмотрел на Е Чжоу взглядом, полным откровенного отвращения:

— Е Чжоу! Какого черта ты вечно устраиваешь балаган! Я же русским языком сказал: проблемы в наших отношениях — вовсе не вина Фансинь! Зачем ты продолжаешь давить на нее и цепляться к каждой мелочи? Если ты заявился сюда из-за проекта, то я тебе прямо заявляю: этот проект отдал ей я! Ты три дня прогуливал работу без уважительной причины и сорвал все сроки, у тебя нет абсолютно никаких прав им руководить!

Потоки упреков, ледяное выражение лица и полные омерзения глаза… Сердце юноши словно пробили насквозь, оставив зияющую дыру, из которой толчками сочилась алая кровь, унося с собой остатки тепла и погружая его руки и ноги в ледяную стужу.

Он не отрываясь смотрел на это лицо, которое любил больше десятка лет, и спустя долгое время с его губ сорвался короткий, сухой смешок:

— Ха.

Глубоко вздохнув, он начал пятиться назад и вдруг уперся спиной во что-то бесконечно теплое. Вскинув голову, он понял, что хозяином этой груди был никто иной, как Хэ Юнь.

Стоило Сюй Тяньци оттолкнуть его, как этот мужчина, судя по всему, тут же оказался позади, надежно укрыв его под защитой своего крыла.

Уголки губ юноши дернулись в слабой улыбке, он снова перевел взгляд на Сюй Тяньци, стер влагу из уголков глаз и расслабил плечи:

— Сюй Тяньци, значит, это твой выбор, да?

Е Чжоу, еще пару дней назад поливавший его бранью, теперь разговаривал с ним таким пронзительно-горестным тоном, что Сюй Тяньци невольно почувствовал неладное.

Впрочем, он всегда отличался самоуверенностью: Е Чжоу любил его столько лет, разве мог он разлюбить в один миг? Наверняка вся эта холодность в последние дни была лишь напускной.

Хм, ну и пусть!

Стоило ему вспомнить слова Е Чжоу, как в груди Сюй Тяньци вновь забурлила злость:

— Да, это мой выбор! Ты — мужчина, и мы никогда не сможем быть вместе до конца!

Как только это слетело с его губ, Хэ Юнь отчетливо почувствовал, как прильнувший к нему юноша задрожал. Опустив взгляд на эту хрупкую фигуру, мужчина был готов голыми руками разорвать Сюй Тяньци на куски.

Дрожь длилась лишь мгновение. Сделав вдох, юноша выпрямился во весь рост:

— Сюй Тяньци, раньше я думал, что стоит мне во всем потакать тебе, и ты никогда меня не бросишь. Но я ошибался: уступки и угодничество — вовсе не главная нота в любви. Главное — это сама любовь.

— Двенадцать лет назад ты сошелся со мной ради пари и просто играл моими чувствами, а я стерпел — в конце концов, кто виноват, что я тебя любил? Двенадцать лет спустя ты вздумал бросить меня ради Ся Фансинь, а я поступился всей своей гордостью, унижался и умолял тебя остаться. И чего я добился в ответ? Мое сердце растоптали и втоптали в грязь.

— Мне следовало понять это давным-давно: с самого начала и до сегодняшнего дня, как бы хорошо я к тебе ни относился, ты всегда мог выбросить меня без малейшего сожаления. Ведь ты не любил меня. Ты держал меня рядом с собой целых двенадцать лет лишь потому, что считал меня своей вещью, придатком к собственной жизни. Ты ничем не лучше Ся Фансинь — у вас обоих нет сердца.

Юноша криво усмехнулся, и на его лице проступила горькая ирония — то ли по адресу Сюй Тяньци, то ли над самим собой:

— Какой же я был дурак, раз столько лет отдал такой дряни.

Закрыв глаза, юноша глубоко вздохнул, а когда открыл их вновь, в его взгляде не осталось и следа прежней привязанности.

Протянув руку, он сорвал с шеи алую нить и швырнул ее на пол. На лице юноши застыло холодное безразличие человека, наконец прозревшего:

— Сюй Тяньци, между нами все кончено. Сейчас же я подам заявление об уходе в отдел кадров. Поздравляю, ты свободен.

Пока Цюй Ци решительным шагом направлялся в отдел кадров, чтобы оформить увольнение, взгляд Сюй Тяньци невольно упал на валявшуюся на полу красную нить.

Точнее говоря, это была не просто нить — на ней висело кое-что еще. Колечко, самое обыкновенное колечко из дешевого пластика, купленное когда-то на уличном лотке.

Сюй Тяньци не был выходцем из богатой и влиятельной семьи. Когда они только начинали свое дело, ему приходилось пробиваться во всем самому, и тогда Е Чжоу был рядом, разделяя с ним самые тяжелые времена.

Денег у него тогда не водилось, поэтому он купил на улице эту копеечную безделушку и подарил Е Чжоу. Кто бы мог подумать, что такой дешевый хлам Е Чжоу проносит с собой все эти годы.

Сердце Сюй Тяньци словно кольнуло что-то острое, а в глазах на мгновение промелькнула тоска и острая боль. Впрочем, стоило окликнуть его сидевшей в объятиях женщине, как эти чувства тут же рассеялись без следа, словно унесенные ветром.

Цюй Ци действовал быстро: от сбора вещей до увольнения прошло едва ли пятнадцать минут. Когда он стоял у главного входа в компанию и пытался поймать такси, Хэ Юнь, неотступно следовавший за ним, наконец протянул руку и схватил его за запястье.

http://bllate.org/book/33372/4100076