Готовый перевод Saving the World by Remaking the Villainous Husband / Спасти мир, перевоспитав злодея: Глава 13

— Мама, я не хочу это!

Мальчик всем своим видом выражал протест.

— Всего минуточку! Всего минуточку! — Чэнь Яцин улыбнулась и не отпустила его, свободной рукой подняв телефон и сделав три кадра подряд. — Как красиво, прямо как маленький крошечный кролик! Не двигайся, дай маме посмотреть, ой, какая прелесть!

— Что тут красивого?!

Гу Цзинмин поднял руку, намереваясь сорвать ободок, но Чэнь Яцин с молниеносной реакцией перехватила его за запястье.

— Не смей снимать.

— Мам...

— Снимешь — я заменлю его на тот, что с бантиком.

Рука Гу Цзинмина зависла в воздухе, после чего с невероятно удрученным видом медленно опустилась вдоль туловища. Щеки его надулись, а лицо покраснело.

Он прекрасно знал, что госпожа Чэнь Яцин способна на такое.

И на этом все не закончилось.

Гу Цзинмин воочию наблюдал, как она извлекла из сумочки пластинку с наклейками, обвела ее пальцем, оторвала одну и шлепнула ее ему прямо на левую щеку.

Там красовалась спелая клубничка.

Гу Цзинмин свирепо посмотрел на мать, но Чэнь Яцин ответила ему лучезарной улыбкой.

— Сяо Мин, улыбнись разок.

— Не буду.

Он выхватил у Чэнь Яцин оставшиеся наклейки, сорвал круглого пухлого поросенка и прилепил его прямо на щеку Чэнь Яцин.

— Тебе тоже досталось.

Чэнь Яцин ойкнула, прикрыла лицо рукой и согнулась пополам от смеха, ее плечи мелко дрожали.

— Какой же ты жадина, — она ткнула его пальчиком в кончик носа, и ее тон был одновременно ласковым и поддразнивающим. — Стоило мне наклеить тебе одну, как ты тут же норовишь вернуть долг.

Гу Цзинмин фыркнул, проигнорировав ее, опустил взгляд на оставшиеся в руке наклейки, а затем перевел его на стоявшего рядом Сун Ци.

Мальчик стоял неподвижно, а на его голове красовался ободок с кошачьими ушками.

Это Гу Цзинмин их выбрал.

Только что у лотка с заколками Чэнь Яцин собиралась подшутить лишь над собственным сыном, но когда Гу Цзинмина заставили нацепить кроличьи уши, он заодно выбрал такие же и для Сун Ци, прикрывшись благовидным предлогом — ради справедливости.

Кошачьи ушки были черными, из бархатистого материала, и на голове Сун Ци, контрастируя с его бесстрастным лицом, они смотрелись на удивление гармонично.

Гу Цзинмин оторвал точно такую же клубничную наклейку, какая красовалась на его собственной щеке, и прилепил ее Сун Ци на левую щеку.

Сун Ци поднял голову, посмотрел на Гу Цзинмина и ничего не сказал, лишь дотронулся пальцем до наклейки.

Гу Цзинмин не сразу сообразил:

— Ты тоже хочешь мне прилепить?

Сун Ци кивнул.

— ...Ой.

Гу Цзинмин послушно подставил лицо.

Сун Ци выбрал из наклейки маленькое сердечко, отлепил его и аккуратно приклеил на правую щеку Гу Цзинмина.

Гу Цзинмин повернул голову влево, затем вправо.

Сун Ци некоторое время молча разглядывал его.

— Красиво.

Уголки губ Сун Ци едва заметно дрогнули в улыбке.

Неизвестно почему, но в его тоне Гу Цзинмин уловил нотки чего-то невыразимого... снисходительности? Или баловства? А может, одобрения?

Нет, стойте.

Казалось, что-то здесь было не так.

Гу Цзинмин резко повернул голову. На его лице красовались две наклейки, а на голове — ободок с кроличьими ушками. Вся его персона выглядела пестро и ярко, выделяясь на фоне толпы прохожих.

— Какой хорошенький ребенок...

— Ой, посмотрите на того малыша с кроличьими ушками! Быстрее, взгляните, какая прелесть.

— А мальчик с кошачьими ушками рядом с ним такой послушный, совсем не капризничает.

Гу Цзинмин уткнулся лицом вниз, немного смутившись.

Чэнь Яцин ущипнула сына за щечку.

— Ну что, покатаемся еще на карусели?

— Да!

Карусель была последним пунктом развлекательной программы на сегодня.

Гу Цзинмин выбрал белого конька, а Сун Ци рядом с ним устроился в сиденье в виде темно-синего дельфина. Карусель плавно закружилась, поднимаясь и опускаясь круг за кругом.

Мир медленно проплывал перед глазами: силуэты людей, разноцветные огни, колесо обозрения вдали и вечерние сумерки, сгущавшиеся над далеким горизонтом.

Сун Ци смотрел на спину Гу Цзинмина. Кроличьи ушки покачивались у него перед глазами; мальчик сидел верхом на лошади с прямой спиной, держась одной рукой за медный поручень, совсем как храбрый маленький рыцарь.

Музыка затихла, и карусель стала постепенно сбавлять скорость.

Спрыгнув с лошадки, Гу Цзинмин сразу заметил неподалеку лоток с мороженым.

— Мами, я хочу мороженое, — он дернул Чэнь Яцин за подол. — Два. И Сун Ци тоже.

Чэнь Яцин достала кошелек, аккуратно слоила две банкноты и вложила ему в ладонь, наказав на прощание никуда не убегать.

Гу Цзинмин откликнулся и, ухватив Сун Ци за руку, побежал к тележке с мороженым. Он купил две порции: одну шоколадную, другую клубничную.

— Шоколадное. Оно вкуснее клубничного.

Сун Ци посмотрел на мороженое в своей руке, медленно разорвал упаковку, откусил маленький кусочек, а затем поднес угощение прямо к губам Гу Цзинмина.

Гу Цзинмин моргнул:

— Ты разве не будешь?

— Попробуй.

Мороженое начало таять, и сладкая капля поползла по краю обертки, упав прямо на палец Сун Ци, но он даже не отдернул руку.

Гу Цзинмин наклонил голову и откусил небольшой кусочек с верхушки.

— Хорошими друзьями нужно делиться, — серьезно глядя на Сун Ци, произнес он. — Если есть что-то вкусное — едим вместе, если происходит что-то хорошее — тоже рассказываем друг другу, только тогда люди становятся настоящими друзьями!

Он протянул Сун Ци свое мороженое: — На, мое тоже попробуй.

Сун Ци опустил взгляд, его губы коснулись того места, где только что откусил Гу Цзинмин. Он распробовал вкус: сладость клубники таяла на кончике языка, смешиваясь с крошечными хрустящими кусочками в сливочной массе.

Он опустил ресницы и принялся медленно пережевывать.

На душе у Гу Цзинмина стало тепло и радостно.

Он мысленно подтолкнул Шестьсот Шестьдесят Шестого.

{Ах... Как же прекрасно жить на свете.}

{Старый Люй, мне кажется, что в данный момент моему подопечному абсолютно не грозит превратиться в лютого злодея.}

Шестьсот Шестьдесят Шестой посмотрел на застывшую на отметке минус сто процентов шкалу исправления и с трудом выдавил из себя:

{Да, братишка, да. Все, что ты говоришь, сущая правда.}

В нескольких метрах позади них Чэнь Яцин и Гу Вэньдэ неторопливо следовали за мальчиками.

— Сяо Мин! Сяо Ци!

Чэнь Яцин подняла телефон.

Оба малыша одновременно обернулись.

Уголок рта Гу Цзинмина все еще был испачкан мороженым, а щеки были хаотично усыпаны наклейками с клубничкой и сердечками. Заметив мамин маневр, он среагировал мгновенно и вскинул руку, показывая пальцами знак победы рядом с щекой.

Сун Ци прижался к нему так близко, что их лица почти соприкасались. Ободок с кошачьими ушками немного перекосился, а несколько прядвей челки упали на лоб, напоминая прикрывая брови и глаза, но не в силах скрыть тяжелый, липкий взгляд, устремленный вовсе не в объектив камеры, а на Гу Цзинмина.

Щелк.

Объектив запечатлел этот миг навсегда.

Фотография первая.

Глава семнадцатая. Детский психолог Сяо Мин

День выдался невероятно насыщенным.

Но Гу Цзинмин смертельно устал.

Ужинали они вне дома, причем Чэнь Яцин пребывала в исключительно приподнятом настроении, так что после еды она потащила всю семью еще пару раз обойти торговый центр.

Когда они наконец вернулись домой, в голове у него крутилась лишь одна мысль: принять ванну, рухнуть на кровать и больше никогда не шевелиться.

Дверь ванной закрылась.

Зашумела вода, пространство наполнилось клубами горячего пара, и не прошло и десяти минут, как шум воды внезапно стих.

Гу Цзинмин вышел, волоча ноги и зажав в руке полотенце, которым вяло протирал слегка влажные волосы. На нем была пижама-кигуруми в виде Губки Боба, из-за чего целиком он напоминал идущий кусок сливочного масла.

Настал черед Сун Ци.

У Сун Ци была пижама в виде Патрика Стар, купленная парой дней ранее: раз уж Гу Цзинмин носил образ Губки Боба, Сун Ци, разумеется, досталась роль Патрика.

Рядом с Губкой Бобом всегда был Патрик.

А рядом с Гу Цзинмином всегда был Сун Ци.

Комната Гу Цзинмина была небольшой, но очень аккуратной.

Голубые занавески, темно-синее постельное белье, аккуратно расставленные детские книжки, а на самой верхней полке книжного шкафа выстроился ряд пластиковых моделей Ультрамена.

У кровати примостился огромный плюшевый медведь со слегка жестковатым ворсом и синей лентой на шее, с добродушной улыбкой — это был неизменный спутник для сна с тех пор, как Гу Цзинмин начал спать отдельно.

Но с появлением Сун Ци для большого медведя ночью больше не оставалось места.

Высушив волосы, Гу Цзинмин сонно пополз на кровать. Сначала он мягко опустился коленями на край матраса, затем целиком клюнул носом вниз, уткнувшись лицом в подушку, и издал тихое мычание.

— Сяо Мин.

Сун Ци к этому моменту уже закончил мыться.

— Укройся одеялом, а то простудишься.

Из подушки наконец донеслся глухой отзвук, но тело мальчика осталось неподвижным.

Сун Ци постоял у кровати, молча глядя на него пару секунд, а затем протянул руку, аккуратно расправил сложенное в ногах одеяло и бережно укрыл им Гу Цзинмина.

Гу Цзинмин по инерции перевернулся на бок, завернувшись в одеяло и сделав небольшой оборот, превратившись в плотный кокон.

Внезапно вспомнив о чем-то, он открыл глаза.

— Который час?

Сун Ци повернул голову к будильнику на тумбочке.

— ...Половина восьмого.

Гу Цзинмин присел на постели и, поддавшись какому-то внезапному импульсу, соскочил с кровати и босиком выбежал из комнаты.

Через полминуты он вернулся с планшетом для обучения в руках.

— Хочешь кое-что покажу?

Он установил планшет на прикроватной тумбочке, несколько раз ткнул пальцем в экран, и запустилось видео. Засветился экран, и из динамиков полилась знакомая мелодия заставки — это был Ультрамен Тига.

— Глянь-ка сюда.

Гу Цзинмин протянул планшет Сун Ци.

Сам он повернулся, подхватил с тумбочки пульт дистанционного управления, откинулся назад и, скрестив ноги, уселся на кровати, включая небольшой телевизор, висевший на противоположной стене.

Экран вспыхнул, и после пары быстрых нажатий на кнопки он переключился на Десятый канал центрального телевидения.

На экране простиралась бескрайняя, иссушенная палящим солнцем пустыня. Мужчина с обнаженным торсом сидел на корточках у высохшего русла реки, стуча камнем по куску дерева и бормоча что-то себе под нос.

Это было еще одной страстью Гу Цзинмина.

Он обожал документальные фильмы.

Больше всего — передачи про выживание в дикой природе, на втором месте шла естественная география, а на третьем — история и гуманитарные науки.

Один в дикой природе, Выживание в дикой природе, Великий детектив, Речные монстры... Он знал их наперечет.

От засушливых саванн Танзании до окутанных туманом вулканических тундр Исландии, от заливов с бурлящими ручьями у подножия Гималаев, где только-только начинают таять снега, до бирюзовых лагун атоллов Южного Тихого океана — каждый уголок нашей планеты завораживал.

http://bllate.org/book/33330/4093939