Готовый перевод The Hidden Sun / Тайное солнце: Пламя мести: Глава 3

Цзян Хуайцин пытался списать эту нелепую мысль на ничтожно малые остаточные эффекты феромонов Омеги, но странный аромат прохладной сливы уже был полностью стёрт его собственной мощной аурой, так что это объяснение выглядело бледным и неубедительным.

— Тук-тук-тук.

Раздался предельно дисциплинированный стук в дверь.

— Генерал-полковник, та миссис оставила вещь.

— Войдите. — Тон оставался прежним, ледяным.

Адъютант открыл дверь, вошел, вытянулся по струнке и отдал честь:

— Генерал-полковник, та миссис забыла плед.

Слушая это, Цзян Хуайцин перевел взгляд на тот самый пушистый синий плед.

Словно найдя оплошность Юнь Шанцзинь, словно найдя корень собственного странного состояния, словно все странности были виной какого-то маленького пледа.

Опираясь на рабочий стол, Цзян Хуайцин поднялся и широким шагом направился к дивану, на котором та недавно лежала. Наклонившись, он взял большой рукой пушистый плед, помял его, поджал губы и мысленно прислушался к тактильным ощущениям — и правда, инородная вещица.

Казалось, у всего нашелся первоисточник.

— Она все еще здесь?

Адъютант повернулся к нему:

— Так точно, генерал-полковник. Эта миссис сейчас находится в холле на первом этаже.

— Хм. — Как всегда холодно. — Пошли.

Адъютант на мгновение замер, но тут же бросился вперед показывать дорогу.

Лифт по-прежнему бесшумно шел вниз, его холодные металлические стены так же преданно отражали сурового, напряженного офицера, с силой сжимающего плед, а его адъютант точно так же крепко сжимал губы, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

Увидев Юнь Шанцзинь у входа, Цзян Хуайцин широким шагом направился к ней.

— Почему ты все еще здесь?

Голос прозвучал холодно и пронзительно, как и прежде.

Юнь Шанцзинь послушно подняла голову и улыбнулась:

— Потому что мой плед остался в вашем кабинете, генерал-полковник.

Юнь Шанцзинь развернула инвалидное кресло лицом к нему и протянула руку с тонкими, отливающими холодной белизной в свете ламп пальцами:

— Теперь, судя по всему, он у вас, генерал-полковник.

Юнь Шанцзинь протянула руку:

— Прошу…

Цзян Хуайцин яростно зыркнул на Юнь Шанцзинь, и холод в уголках его глаз казался готовым превратиться в иней; он взмахнул рукой и швырнул плед обратно, так что тот упал на колени к Юнь Шанцзинь с ощутимым усилием.

Юнь Шанцзинь опустила голову и огладила края пледа, ее пальцы скользнули по узору на ткани.

— Ох, а генерал-полковник и впрямь недостаточно мягок.

— Ты заслуживаешь этого?

— Мой дорогой генерал-полковник, вы что, забыли наставления Федерации?

Юнь Шанцзинь вскинула голову, улыбаясь:

— Я отдам все ради славы Федерации и ее народа.

Брови Цзян Хуайцина сошлись еще круче, костяшки пальцев уперлись в металлические перила сбоку, издав тихий стук:

— Что ты хочешь сказать, миссис?

— Как вы сами видите, мой генерал-полковник, я — народ Федерации. А готовы ли вы отдать всё ради нас и Федерации? Прямо как в учебниках. Прямо как в те разы, когда вы бесчисленное количество раз выкрикивали лозунги.

В глазах Цзян Хуайцина мелькнуло глубокое отвращение:

— Ради вас? Юньшан? Кучки федеральных предателей?

Улыбка Юнь Шанцзинь слегка застыла:

— Это была всего лишь утечка информации, генерал-полковник. Юньшан понес тяжелейшие потери из-за какой-то маленькой склянки с лекарством. И теперь, когда Юньшан пришел в такой упадок, Федерация все еще не может обойтись без нас. Нам по-прежнему приходится создавать лекарства для Федерации.

Цзян Хуайцин на мгновение замер, развернулся, и голос его остался ледяным:

— Тебе пора возвращаться.

— Одной? Генерал-полковник? — Юнь Шанцзинь опустила взгляд на колеса своего кресла.

— А то как же?

— Разве генерал-полковник не проводит меня? Я думала, нам по пути.

— С предательницей Федерации?

— Разве Федерация издавала официальный указ о том, что Юньшан — предатели?

Юнь Шанцзинь слегка повернула ручки коляски:

— Или, может быть, вы, генерал-полковник, не намерены подчиняться приказам Федерации?

Цзян Хуайцин больше ничего не сказал и направился прямо к выходу.

Юнь Шанцзинь улыбнулась и тоже медленно покатила кресло прочь.

В кабинете на верхнем этаже снова воцарилась мертвая тишина, но теперь она казалась еще более вязкой и тягостной.

Цзян Хуайцин заставил себя вернуться в высокое кресло с прямой спинкой, символизировавшее абсолютную власть, но холодная кожаная обивка не могла остудить бушующий в его груди безымянный огонь.

Он взял на рассмотрение папку с документами, пытаясь забронировать себя громоздкими цифрами и холодный логикой, чтобы начисто изгнать из головы этот неуместный, блеклый и хрупкий силуэт.

Но черным по белому написанные слова так и мелькали перед глазами, постепенно расплываясь.

— Разве этот паршивый плед не вернули?

Те светло-голубые глаза, словно подёрнутые дымкой влаги, но полные упрямства, этот тонкий, казалось, от малейшего прикосновения готовый покраснеть шейный изгиб и этот голос — легкий, как перышко, но неизменно падавший на самые чувствительные струны его нервной системы и пустивший там корни, без конца кружась в голове.

— Черт побери!

Он наконец не выдержал, глухо выругался и с силой швырнул документы на стол — звук шлепка прозвучал в тишине кабинета особенно громко.

Перьевая ручка со стуком покатилась по полу, но он лишь бросил на нее взгляд и даже не удостоился поднять.

Брови были намертво сдвинуты, в темно-зеленых зрачках бушевали замешательство, раздражение и капелька той самой досады, в которой он сам себе боялся признаться, — досады оттого, что его душевный покой оказался нарушен.

— Нет, с чего это вдруг я вспомнил эту надоедливую девчонку…

Пробормотал он осипшим голосом, полным крайнего недоумения.

Он ненавидел это ощущение потери контроля над собой, ненавидел то, что его мысли оккупировала слабая Омега, которая даже передвигается в инвалидном кресле.

Это шло вразрез с его абсолютными принципами контроля, присущими высшему Альфе.

Те светло-голубые глаза, подернутые влажной дымкой, но исполненные упрямства, эта тонкая, ломающаяся от малейшего сгиба шейка, этот легкий, как пёрышко, но всегда точно попадавший в самые чувствительные точки его нервов голос… Подобно самому упорному вирусу, они безумно разъедали его концентрацию.

— Черт побери!

Цзян Хуайцин всё-таки захлопнул папку с документами, которые больше не мог читать. Откинувшись на широкую спинку кресла, он размял затекшее тело, и мускулистые линии плавно зашевелились под дорогой сорочкой.

Он машинально помассировал переносицу, снимая неожиданно накатившую усталость, и рассеянно устремил взгляд за окно.

В этот момент его движение резко оборвалось.

Темно-зеленые глаза сузились, как у ночного хищника, выследившего добычу: сквозь стекло и огромное расстояние он безошибочно выхватил крошечную фигурку у тусклого фонаря на углу улицы внизу.

Та самая Омега, которая должна была благополучно вернуться домой еще несколько часов назад, сейчас все еще находилась там!

Что заставило его сердце сжаться еще сильнее — так это то, что инвалидное кресло совершало какие-то бессмысленные суетливые движения.

Хрупкая фигурка слегка подалась вперед, словно отчаянно пытаясь сдвинуться с места, но все попытки были тщетными.

Мертвенно-желтый свет полностью окутывал его, отбрасывая на землю тонкую, беспомощную тень, готовую в любую секунду раствориться в навалившейся ночной темноте.

Он даже не осознал, что делает, — тело среагировало быстрее воли.

Высокая фигура резко поднялась, опрокинув стоявшую на краю стола незначительную бумагу, но ему было всё равно.

Сделав буквально пару шагов до двери, он распахнул тяжелую массивную створку и, даже не успев отдать распоряжение секретарю, широким шагом бросился к служебному лифту, окруженный аурой внезапного, не замеченного им самим ледяного нетерпения.

http://bllate.org/book/33306/4090608