Готовый перевод Salted Fish Childhood Friend is a Dragon King / Мой ленивый друг детства — истинный властелин драконов: Глава 3

Первые тут же подумали: Неужели это мой ленивый друг детства?

Вторые же отреагировали иначе: Зачем тебе умирать, да ещё и нас за собой тянуть?

Чу Фэньчэнь обвел троих взглядом, и в его глазах невольно промелькнула улыбка.

— Раз Ци Хэ так говорит, тогда отправляйтесь на три дня в Зал Затвора.

Чу Чуань недовольно завопил:

— Отец...

Чу Фэньчэнь, заложив руки в рукава, сохранял всё ту же мягкую улыбку:

— Или, может, рассказать обо всем твоей матушке?

— Отец поистине мудр и велик, я немедленно пойду собирать вещи! — Чу Чуань вздрогнул, схватил Сы Чэньхуаня за рукав и бросился прочь.

Зал Затвора представлял собой двухэтажный павильон, предназначенный специально для наказания учеников, прогуливающих занятия. Сы Чэньхуань и Чу Чуань были здесь частыми гостями.

Поднявшись на второй этаж, они сразу отыскали свои привычные места. Сы Чэньхуань прислонился к столу для свитков у окна и поманил Юнь Цихэ:

— Иди сюда.

Чу Чуань, всё еще переживая из-за наказания, недовольно бурчал:

— Неблагодарность за добро. Знали бы, что так будет, ни за что не пошли бы в Персиковую Рощу.

Сы Чэньхуань уступил место другу детства и швырнул в Чу Чуаня скомканный бумажный комок:

— Хватит ныть. Ты что, правда думал, будто наставник не узнает, что ты прошлой ночью тайком сбежал с горы? Теперь, когда тебя наказали, даже если матушка снова станет расспрашивать, есть что ответить.

Чу Чуань чувствовал себя виноватым, поэтому перестал жаловаться. Лишь горько вздохнул и уткнулся лицом в длинный стол:

— Переписать правила секты триста раз! Да у меня от этого руки отсохнут!

Зал Затвора был защищен печатью, из-за чего духовная сила вошедших сюда учеников полностью запечатывалась. Каждый день требовалось переписывать правила секты по сто раз; те, кто не успевал закончить, откладывали это на следующий день, а количество повторений увеличивалось. Выйти из Затвора можно было только после завершения всей работы, что становилось настоящим кошмаром для закоренелых прогульщиков.

На самом деле Сы Чэньхуань и сам не понимал, почему друг детства вдруг предложил отправиться в Зал Затвора, но подсознательно всё равно решил сначала защитить его.

Сы Чэньхуань повернул голову и посмотрел на сидевшего рядом человека.

Как раз наступил час заката. Расплавленный золотой свет струился из окна на Юнь Цихэ, и его мертвенно-бледная кожа казалась излучающей сияние.

Черты его лица были глубокими и суровыми, линии профиля — плавными и резкими, а высокий нос отбрасывал глубокую тень на другую щеку. В действительности у него была крайне привлекательная внешность.

Глядя на него, Сы Чэньхуань почему-то вспомнил то искаженное от невыносимой боли лицо. На мгновение он погрузился в оцепенение, в горле у него пересохло, и ему вдруг захотелось спросить: если я умру, что ты будешь делать?

Будет ли эта скорбь такой же бесконечной, как в том сне?

— Что такое? — заметив его взгляд, Юнь Цихэ подпер голову рукой и повернулся к нему.

— Ничего, — Сы Чэньхуань спрятал эмоции во взгляде и сменил тему. — Просто подумал, с чего это ты вдруг решил отправиться в Зал Затвора?

Юнь Цихэ зевнул. Выражение его лица оставалось бесстрастным, но в этом утомленном движении чувствовался странный ритм. Он произнес:

— Если бы я не пошел в Зал Затвора, что бы ты делал, если бы снова тайком куда-нибудь сбежал?

— Хм, и ведь неизвестно еще, ради кого Сяо Цзю так мотался повсюду, — пробормотал себе под нос сидевший рядом Чу Чуань, уже принявшийся за переписывание правил.

Сы Чэньхуань напрягся и предупреждающе крикнул:

— Чу Ваньчжоу!

Чу Чуань втянул голову в плечи и тут же умолк.

Юнь Цихэ же пристально смотрел на Сы Чэньхуаня:

— Куда ты ходил?

Под этим взглядом Сы Чэньхуань почувствовал себя неуверенно и машинально коснулся маленькой золотой фляжки для вина, висевшей у него на поясе — это был его привычный жест, когда он нервничал.

— Да так, обычное Тайное царство... Слышал, там есть целебные травы, способные восстановить духовные меридианы, вот я и решил сходить посмотреть...

Говоря это, Сы Чэньхуань искоса поглядывал на Юнь Цихэ и никак не ожидал увидеть на его лице выражение самообвинения.

Тот опустил глаза, длинные и прямые ресницы отбрасывали блеклые тени на веки, слегка опущенные уголки глаз казались полными печали, а голос стал значительно ниже:

— Прости. Это всё из-за того, что я такой никчемный, раз заставляю Сяо Цзю так сильно беспокоиться обо мне.

Сы Чэньхуань больше всего на свете боялся такого его самобичевания и на мгновение растерянно замер:

— Нет, ты не...

— Но, Сяо Цзю, — Юнь Цихэ поднял голову, и в его глазах заиграли осколки закатного солнца, рассыпавшись золотой крошкой. — В этой жизни у меня больше нет возможности культивировать духовную силу. Тебе абсолютно не стоит тревожиться из-за моих разбитых меридианов.

Он говорил буднично и просто, словно рассуждал о чем-то само собой разумеющемся.

— Разве ты раньше не очень хотел восстановить духовные меридианы? — Сы Чэньхуань невольно вспомнил: когда же это друг детства стал таким апатичным?

Два года назад, когда Юнь Цихэ только привезли в академию, он был чувствительным, гордым и одержимым безумным стремлением вернуть свою культивацию.

За какие бы нелепые еретические методы, сколь отвратительные лекарственные отвары и фальшивые слухи о духовных сокровищях ни цеплялся он, то бросался в огонь подобно мотыльку, хватаясь за них как за последнюю соломинку.

Но поскольку его культивация была полностью уничтожена, многое ему было не по силам — например, поиски лекарств в тайных царствах, и во всем этом ему помогал Сы Чэньхуань. Именно поэтому он лучше других понимал это отчаянное стремление стать сильнее любой ценой.

Однако после той дождливой ночи пять месяцев назад друг детства словно переродился.

То была невиданная прежде грозовая ночь, потрясший землю грохот стоял такой оглушительный, что казалось, будто какой-то великий практик прямо здесь достигает вознесения, и взрывы гремели всю ночь напролет.

На рассвете Сы Чэньхуаня, собиравшегося на следующий день отправиться в очередное тайное царство, окликнул друг детства. Тот крепко обнял его и держал в объятиях добрых полчаса, на любые вопросы отвечая молчанием. Позже его спас только появившийся Чу Чуань.

Впрочем, стоило Юнь Цихэ отпустить его, как он больше никогда не заводил речи о восстановлении меридианов. Стоило даже самому Сы Чэньхуаню заикнуться об этом, как тот сразу же пресекал все попытки.

— Разве плохо быть беззаботным богатеем? Великие дела в мире бессмертных предоставлены тем, кто сильнее. Любоваться персиковыми цветами весной и багряными листьями осенью здесь, в Академии Хунмэн, пролетая год за годом в суете — разве это не великое благословение в жизни? — произнося это, он выглядел спокойным, но взгляд его был необычайно сосредоточенным и серьезным.

Короче говоря, если верить словам Чу Чуаня, его, должно быть, просто поразило громом до умапомешательства.

Хотя Сы Чэньхуань и радовался, что друг детства оставил столь тяжкую одержимость, он никак не ожидал, что тот откажется от неё столь решительно.

С тех пор он забросил культивацию, предпочитая лежать и ни за что не стоять. Если раньше на чужие колкости и осколления он реагировал вспышками гнева, то теперь слушал их с самым искренним интересом, а временами и сам неожиданно вставлял едкое словцо вроде «а ведь дело говорит», до полусмерти пугая злословивших учеников.

Из-за этого по академии поползли новые слухи о его помешательстве.

Однако, как бы равнодушно ни держался сейчас друг детства, для практика — и особенно для того, кто некогда был гордостью небес — невозможно полностью отказаться от мысли продолжать совершенствоваться. Именно поэтому, услышав о целебных травах, способных исцелить меридианы, Сы Чэньхуань тайком от Юнь Цихэ отправился в Тайное царство.

Вот только трав он не нашел, зато случайно узнал истинную правду об этом мире.

Вспомнив об этом, Сы Чэньхуань со сложным чувством посмотрел на Юнь Цихэ.

Теперь он знал, что друг детства не только сможет вернуться к культивации, но и стать сильнейшим человеком в поднебесной. И хотя он не дочитал книгу до конца, по названиям глав в оглавлении он уже примерно понял, где именно протагонист Лун Аотянь обретет свои возможности. Стоило лишь проверить эти места по очереди, как он непременно наткнулся бы на шанс помочь Юнь Цихэ восстановить духовные меридианы.

Но что будет потом?

Если всё пойдет по сценарию романа, разве не останется неизменной и его участь стать заменой для гибели главного героя?

По логике вещей, они с Юнь Цихэ были знакомы с восьми лет, их дружба длилась уже целое десятилетие, и если бы действительно случилось что-то непредвиденное, он вполне мог бы пожертвовать собой ради спасения брата.

Но когда заранее знаешь, что твоя судьба уже предрешена, является ли это самое самопожертвование искренним порывом твоего сердца или же навязанным автором сценария условием?

А если бы Сы Чэньхуань оказался чуть более зацикленным на себе — с какой стати он всего лишь второстепенный персонаж? Почему он должен жертвовать собой ради главного героя? Неужели он в таком случае возненавидел бы даже Юнь Цихэ?

Даже при том, что в его сердце не было столь глубокой обиды, сталкиваясь с Юнь Цихэ лицом к лицу, он уже не мог сохранять прежнюю непринужденность.

— Так ты расстроился из-за этого? — внезапно подал голос Юнь Цихэ, возвращая Сы Чэньхуаня к реальности.

— Чего? — неожиданный вопрос застал его врасплох.

— Вот здесь, — Юнь Цихэ взял лежавшую на столе кисть и кончиком ткнул Сы Чэньхуаня между бровей. — Всё хмуришься.

Сы Чэньхуань машинально поднял руку и потер межбровье: неужели это было так заметно?

— Шучу, — Юнь Цихэ откинулся назад, а когда Сы Чэньхуань сердито на него уставился, добавил: — Так ты из-за меня расстроился?

— Нет, — автоматически отмахнулся Сы Чэньхуань, не понимая, почему тот привязался именно к этой теме.

Словно его душевное состояние было вопросом первостепенной важности.

От этой мысли Сы Чэньхуаню стало не по себе. Руки на коленях сжались в кулаки, и он невольно выдал тревогу, что так долго будоражила его сердце.

— Я... я просто прочитал одну историю в книге.

— Мм, — Юнь Цихэ смотрел на него, не подгоняя, взгляд его был сосредоточенным и спокойным.

Сы Чэньхуань сглотнул слюну, не зная, с чего начать. Спустя мгновение он прикрыл глаза, и его голос прозвучал хрипло:

— Был там один персонаж, который мне нравился, но его конец оказался плохим.

Услышь это кто другой, наверняка подняли бы его на смех за то, что тот так убивается из-за какой-то книжки, и принялись бы поучать в духе все истории вымышлены, нужно сосредоточиться на культивации, а не страдать ерундой.

Юнь Цихэ лишь мягко произнес: «Мм», а затем глухо добавил:

— И вправду неприятность.

— Давай так, — он вертел в пальцах кисть, и её черное гладкое древство делало его руку еще белее, подобно нефриту. — Мы отыщем этого автора и заставим его переписать финал.

— А если не найдем?

Юнь Цихэ прервал свое занятие, острие кисти без единой капли туши замерло на рисовой бумаге. Он выпрямил успевшую расслабиться спину и вздохнул:

— Тогда ничего не поделаешь.

Он приподнял подбородок и с абсолютно серьезным видом произнес:

— Ну что ж, уважаемый гость, извольте поведать: какой финал вам по душе? Этот автор напишет всё в лучшем виде, пока вы не будете полностью довольны.

Сы Чэньхуань никак не ожидал такого поворота и невольно рассмеялся.

Черты его лица были изящными, а глаза радовали глаз правильной гармонией, и когда он улыбался, от него исходил живой, неподдельный юношеский задор.

По мере того как он смеялся, с его чела наконец-то разгладилась туча тревоги, что висела там до сих пор.

Словно почерпнув какие-то силы из слов Юнь Цихэ, его взгляд вновь наполнился твердой решимостью. Он подался вперед, в один миг выхватив кисть из рук Юнь Цихэ, взметнул вверх изящные брови и вернул себе прежнюю смелость и беззаботную удаль.

— Не нужно мне чужих услуг. Если финал мне по душе, я напишу его сам!

Ишь чего удумал, впал в наваждение! Свою собственную судьбу Сы Чэньхуань, конечно же, намерен держать в собственных руках!

Он помнил: у того убийцы, что лишил его жизни, на запястье красовалась метка, похожая на глаз, а его уровень культивации был... Превращение Божества?

До того рокового удара, что оборвет его жизнь, оставалось еще два года.

http://bllate.org/book/33304/4090225