Готовый перевод For Your Color / Цена твоей улыбки: В плену чужих желаний: Глава 2

После полудня моросил мелкий дождь.

У подножья глубоких гор притаился небольшой посёлок. Из дымоходов каждого дома валил густой чёрный дым, который стоило лишь чуть-чуть подхватить легкому ветерку, как он мгновенно растворялся в серой дождевой пелене.

Полуразрушенная серая глинобитная стена наполовину прикрывала поблекший кирпичный дом. Если заглянуть вглубь обветшалого двора, можно было увидеть юношу, который стоял у печи и колол дрова.

— Юй Тунфэй, чем ты занимаешься? Еда ещё не готова? — из дома раздался пронзительный женский голос. Коловший дрова Юй Тунфэй поспешно отложил топор и, не смея медлить, бросился на кухню.

— Мама, я сейчас же всё приготовлю.

— Пошевеливайся, твои младшие братья уже плачут от голода! — донеслись из комнаты ругань Сюй Фэн и шумные крики брата с сестрой.

—... — Юй Тунфэй вымыл руки, ополоснул овощи, которые собирался тушить, и молча взялся за нож.

Его матушка была вспыльчивым человеком и чуть что срывалась на крик. Она никогда не ходила в школу и даже не умела писать своё имя. Через сватху она познакомилась с таким же неграмотным отцом, и при подстрекательстве сватхи они поженились.

После свадьбы их отношения всегда были ужасными.С тех пор как он себя помнил, в доме всегда стоял шум и гам, не прекращались ссоры. Больше всего на свете он не любил, когда отец был дома. Тот не выпускал из рук бутылку: стоило ему выпить полфунта белого вина, как глаза наливались кровью, а из уст начинала литься грязная брань. Если в такие моменты мать пыталась хоть что-то возразить…

Его кулаки тут же обрушивались на неё.

А потом и он сам попадал под горячую руку, становясь невинной мишенью для излияния чужого гнева.

Растущий в такой обстановке, он всегда жил в страхе, стараясь быть послушным и тихим, словно перепуганный зверёк, который боится, что любая ошибка обернётся побоями или голодом.

Закончив готовить, Юй Тунфэй отбросил лишние мысли, осторожно отнёс еду в комнату и, как обычно, встал в углу. Сюй Фэн не любила видеть его во время трапезы, поэтому он никогда не ел за одним столом с ними.

В комнате женщина средних лет с измождённым лицом, одетая в тёмную холщовую одежду, держала на руках младшего брата, который ещё не умел говорить. Она с явным отвращением уставилась на Юй Тунфэя. Рядом с ней пяти-шестилетний мальчик играл на полу, а младшая сестра крутилась вокруг, теребя подол её юбки.

— Столько времени возился, не понимаю, что ты там копался! — недовольно рявкнула Сюй Фэн. Она взяла чашку и стала по кусочку кормить младшего сына.

— … — Юй Тунфэй посмотрел на неё, и густые ресницы подчеркнули глубину и яркость его глаз.

— Чего уставился? Неужели не понимаешь, как я устаю, каждый день хлопоча по хозяйству?

— …Юй Тунфэй не стал возражать ей. В этом доме он трудился с раннего утра до позднего вечера: варил еду, носил воду, поливал огород, относил овощи на рынок, чтобы продавать их ради отца. Он вставал раньше всех, ел всего два раза в день, а когда работы было особенно много, мог не есть сутки напролёт.

Сначала подобное отношение вызывало у него обиду, боль и глухую тоска, но со временем в такой жизни он день за днем становился лишь более ожесточенным и бесчувственным.

Он же старший сын…

В пятилетнем возрасте он заболел оспой и, казалось, уже не выживет, но чудом остался жив. К несчастью, его лицо было изуродовано рубцами, и стоило ему выйти на улицу, как прохожие принимались пялиться на него, шептаться за спиной или насмехаться над его рябым лицом. Это оставляло тяжелый осадок на душе, заставляя чувствовать стыд и собственное бессилие, так что он предпочел оставаться дома, чтобы хоть как-то уменьшить бремя семьи.

— Этот овощной суп пересолен, а мясо пережарено, есть невозможно! Ах ты, урод тупой, почему ты вечно переводишь мои деньги?! — Сюй Фэн ела и одновременно придиралась, выражая недовольство абсолютно всем, что делал старший сын.

— …

Юй Тунфэй по-прежнему молча опустил голову и, не произнося ни слова, ел рис из своей пиалы. Он помнил, как в прошлый раз мать жаловалась, что еда совсем пресная, поэтому в этот раз добавил побольше соли. А когда она ворчала, что мясо не до конца протушилось, он поварил его подольше.

Похоже, она все равно недовольна…

— Бах!

Миска, которую не удержала младшая сестра, со звоном рухнула на пол, а брызги супа попали ей на тыльную сторону ладони. Девочка громко зарыдала, и Сюй Фэн, в тревоге подхватив плачущую дочь, сорвала всю накопившуюся злость на Юй Тунфэе:

— Чего ты стоишь тут столбом, как чурбан? Разве не видишь, что младшие плачут? Я одна не справляюсь, неужели нельзя подойти и присмотреть за братом? Вечно приходится тебя пинать, чтобы ты хоть пальцем пошевелил, от тебя совсем никакого толка!

В комнате стоял шум.

Юй Тунфэй посмотрел на плачущую сестру, перевел взгляд на младшего брата, который ел руками прямо из тарелки, и в его темных глазах, скрытых за длинными густыми ресницами, промелькнула глубокая тревога. Он подошел и взял пухленькую детскую ручку.

Аккуратно вытерев её полотенцем…

Младший недовольно попытался выдернуть руку, но силенок не хватило, и вырваться не удалось. Тогда он со злостью протянул другую руку и изо всех сил ухватил Юй Тунфэя за волосы.

Юй Тунфэй был вынужден поднять голову.

Стоило брату взглянуть на его лицо, как он тут же залился громким плачем.

Лицо Юй Тунфэя было покрыто уродливыми следами оспы — сплошные холмики шрамов. Они остались еще с тех пор, когда во время болезни кожа невыносимо чесалась, и он расцарапал ее руками. И хотя эти шрамы давно зажили…

Прежнего лица было уже не разглядеть.

Вся его кожа оказалась скрыта рубцами, стершими его истинный облик. И всё же, если всмотреться в мужественные линии его правильных черт и сияющие чернотой глаза, можно было заметить, что на самом деле он вовсе не уродлив.

http://bllate.org/book/33286/4087304