Готовый перевод Dionysus's Holiday: Rain Forecast / Каникулы Диониса: Рецепт на случай дождя: Глава 3

Сними эту одежду и жди меня на парковке.

Двадцать минут спустя Фу Синчжи распахнул дверь переднего пассажирского сиденья, бросил туда только что снятый пакет с наличными и сам сел сзади. Он превосходно умел проводить четкие границы между собой и другими: если подарок нельзя вернуть, его можно перевести в эквивалент, не прибегая к лишним громоотводам.

— Сначала отвези меня домой, а затем сам бери деньги и отделывайся от маленького принца, — он закрыл глаза. — Машину можешь не возвращать, что бы ни случилось, сегодня ночью в мою дверь не стучи.

Никто ему не ответил. Кожаное сиденье подорожником отдавало холодом, и Фу Синчжи в недоумении приподнял веки — салон оказался совершенно пуст.

Нет, не то чтобы совсем пуст: рядом с ним красовались два оранжевых шоппера, герметично запечатавших переносные аллергены Тао Иньин — те самые донельзя уродливые сумки.

Словно рассчитав время по секундам, Тао Иньин прислала сообщение: Братец, девчонки уже забронировали кабинку, отказаться было неудобно.

Пока он отправлял Чэн Иньхуаня за наличными, Тао Иньин позвонила подружка, их компания собиралась на тусовку, и, услышав, что там будет толпа рослых красавцев-старшеклассников, она без колебаний сорвалась с места.

Великую милость не выразить словами, в следующий раз познакомлю тебя со свеженьким мальчиком-красавчиком.

К тому же, Ши Ань не такой уж бесполезный...

Пока собеседник набирал текст, Фу Синчжи просто занес ее в черный список.

Ключи от машины лежали на подлокотнике. Фу Синчжи взял их, вставил в замок зажигания и первым делом включил печку на максимум.

Он глубоко вздохнул и всё же проложил в навигаторе адрес, присланный Тао Иньин.

Ничего не поделаешь: если не избавиться от этой уродливой дряни в машине, он сегодня ночью глаз не сомкнет.

Пункт назначения находился на южном берегу Озеро Фейху. Последние полтора километра на карте горели красным, расчетное время в пути составляло двадцать шесть минут. Фу Синчжи мучительно выбирал между пешей прогулкой и черепашьим ползком, пока непрекращающееся бибиканье не довело его до белого каления, и он припарковался в первом попавшемся месте.

Озеро Фейху на самом деле было небольшим искусственным водоемом, но выигрывало за счет потрясающего расположения: на юге оно граничило с деловым центром, на западе примыкало к району посольств, а на севере возвышались самые дорогие элитные жилые комплексы Чанлиня. Пройдя через зеленую площадь и обогнув лабиринт из шести крупных коммерческих комплексов, можно было выйти в относительно тихий торговый квартал.

Здесь собрались самые разные рестораны, байерские магазины и бары, причем каждое заведение изо всех сил старалось подчеркнуть стиль, достойный этой земли. Среди них Фу Синчжи с первого взгляда отыскал бар под названием 1%.

Двухэтажный особнячок был усыпан у входа праздничными корзинами с колосьями пшеницы, что выглядело донельзя помпезно, а синяя вывеска с белыми буквами заставляла на секунду почувствовать себя в уездном магазине хозтоваров, дополненная тремя развевающимися на ветру лентами из синтетической ткани.

Фу Синчжи инстинктивно отнес пакеты как можно дальше — точно так же, как выносят мусор, опасаясь заляпать край одежды. Подойдя ближе, он разобрал надписи на лентах. Слева направо они гласили:

Не говорим неправду.

Продаем только настоящее.

Всё за девятнадцать девять.

...

Дверь бара была тяжелой, Фу Синчжи сделал глубокий вдох и толкнул ее. К счастью, по сравнению со жутковатым экстерьером, обстановка внутри казалась вполне сносной своей простотой: барная стойка и столики стояли на своих местах, а в углу даже примостился небольшой книжный шкаф.

Людей в зале не наблюдалось, и взгляд Фу Синчжи невольно скользнул по корешкам книг: Закон о компаниях, Закон о контрактах, Закон о товариществах... На самой макушке стопки громоздилась толстая пачка распечатанных материалов под названием Сборник трудового законодательства.

Какое-то время Фу Синчжи не мог понять, находится ли он в баре или в народной коммуне.

— Есть тут кто-нибудь?

Одна эта фраза разорвала царившую мертвую тишину. Из какого-то угла выскочила девушка с бейджиком хостес на груди, высоко взмахнула пультом и зычно объявила:

— Добро пожаловать, будущая хозяйка, извольте дать указания!

Она изо всех сил нажала на кнопку.

Загорелись, загорелись, загорелись.

Электронные свечи по обеим сторонам лестницы вспыхнули одна за другой, а каждая ступенька оказалась усыпана лепестками красных роз.

Вскоре свечи начали менять цвет, и Фу Синчжи с замиранием сердца уставился на второй этаж, смертельно боясь, что в следующую секунду оттуда появится кто-нибудь в золотых доспехах, шагающий по радужной цветочной дорожке, и предъявит сумку, способную растрогать девушку до слез.

Хостес щелкнула пальцами, с потолка посыпались серпантин и конфетти, а из-за стойки вынырнули двое. Тот, что шел впереди, прижимал к груди охапку черной сетки и красных роз; его щеки так ввалились, что казались запавшими, а походка была шаткой — сразу видно было праздного мажора, погрязшего в вине и разврате.

Фу Синчжи протянул руку:

— Ши Ань, верно? Тао Иньин просила вернуть твои вещи.

Тот опешил:

— Почему это пришел парень?

Хостес протиснулась вперед — раньше она разглядела лишь зачесанный назад хвостик.

— Я же говорила, не надо выкручивать свет на такую темноту!

Ши Ань с подносом в руках осторожно обошел обоих работников:

— Вы меня искали?

Его белая рубашка была безупречно отглажена, а черный жилет и галстук-бабочка делали его больше похожим на официанта, чем человека с цветами. Его лицо было угловатым, и, не считая вечно молодого детектива из аниме, Фу Синчжи впервые видел человека, способного уложить челку в форме треугольника.

У него даже не осталось сил на сарказм: в левой руке два пакета, в правой — только что снятые сто тысяч наличными, он протянул обе руки прямо перед Ши Анем.

— Выбирай.

Если Ши Ань согласится забрать сумки обратно, он просто развернется и уйдет; если начнет препираться — швырнет деньги и тоже уйдет.

Он спешил домой отоспаться, но собеседник реагировал невероятно медленно. Ши Ань не взял ни то, ни другое, а его выражение лица выглядело донельзя обиженным:

— Это Инъин тебя прислала?

— Угу.

Ши Ань кивнул и задал бессмысленный вопрос:

— А она сама еще придет?

Фу Синчжи приподнял бровь:

— Как думаешь?

Хостес и официант тихонько испарились. Ши Ань опустил взгляд на коктейль в подносе, а Фу Синчжи настороженно отступил назад, опасаясь, что его обольют с ног до головы.

Ши Ань огорченно произнес:

— Если постоит еще дольше, станет невкусно.

Он поднял глаза на Фу Синчжи:

— Хочешь попробовать?

Вспомнив рекламный слоган на входе про всё за девятнадцать девять, Фу Синчжи вежливо отказался:

— Спасибо, я за рулем.

Он опустил на стол и сумки, и деньги:

— Больше не преследуй ее.

На самом деле, главным образом он надеялся, что Тао Иньин больше не станет преследовать его самого.

— Хорошо.

Ши Ань потрепал себя по голове, его треугольная челка опала, а лицо то бледнело, то краснело, вызывая невольную жалость.

Снаружи пошел снег, ветер с яростью колотил в стеклянную дверь. Ши Ань заглянул за барную стойку и достал зонт:

— Я провожу тебя.

— Не нужно.

Фу Синчжи отмахнулся. Парень послушно остался на месте, лишь протягивая зонт вперед, но Фу Синчжи уже отвернулся, подняв порыв сквозняка, и вышел в гущу снегопада.

Ши Ань с облегчением выдохнул и, пока не истек срок идеального вкуса, поднес бокал с намерением допить.

Снова порывы ледяного ветра.

Ши Ань поднял голову: Фу Синчжи стоял на пороге с таким лицом, будто ему задолжали сто тысяч.

— На улице град.

— Оу, — Ши Ань кивнул и, не желая казаться слишком отстраненным, из вежливости добавил: — А где твоя машина?

Фу Синчжи как раз жалел, что припарковался так далеко, и, заподозрив того в сарказме, зло бросил:

— Напилась, наверное, девяносто второго бензина не переносит.

На самом деле он ездил на электрокаре, купленном в тот год, когда только вышла модель Taycan. Он попросил салон официального дилера перекрасить её в цвет года по версии Pantone 2018 — Ultra Violet (ультрафиолетовый), и теперь эта машина выглядела еще большим Xiaomi, чем сами Xiaomi.

— Вот оно как, — Ши Ань с абсолютно серьезным видом согласился, словно автомобили, страдающие несварением бензина, были обычным делом.

В животе у Фу Синчжи дважды громко урчало, и парень тут же подкинул ему спасительный вариант:

— Не хочешь подняться наверх перекусить? Раз уж пришел.

Скрипя сердцем, Фу Синчжи поднялся по разноцветной лестнице из роз. Только тогда Ши Ань заметил сообщение от Тао Иньин: У меня дела, попросила парня вернуть тебе сумки.

Он ответил «Хорошо», последовал за Фу Синчжи наверх, а проходя мимо террасы, украдкой глянул наружу, мысленно радуясь, что догадался поставить цветочные подставки и свечи в форме сердечек на открытом воздухе.

Теперь свечи уже погасли, а розово-белые розы были безжалостно растерзаны внезапным градом — стебли и лепестки валялись повсюду, беспорядочно утопая в застывшем воске.

Украдкой бросив взгляд на лицо Фу Синчжи и заметив, что тот смотрит прямо перед собой, не поворачивая головы, Ши Ань успокоился и, подстроившись ближе, постарался незаметно прикрыть спиной дверь на террасу. В этот момент Фу Синчжи неожиданно усмехнулся.

Чему он улыбается? Ши Ань не понимал: стоило им встретиться, как Фу Синчжи неизменно заставлял его чувствовать себя неловко.

Он откашлялся, остановился сбоку от стола, поставил перед Фу Синчжи чашу с напитком, слегка поклонился, как подобает обращаться с гостем, и звонко произнес:

— Fish House Punch (Панч рыбного дома), прошу вас.

Золотистая жидкость плескалась в расписной глиняной чаше, а большой квадратный кусок льда возвышался посредине над поверхностью воды, словно крошечный остров, удерживающий дольку лимона в качестве украшения.

Больше похожий на фруктовый десертный суп, чем на коктейль, он тем не менее источал явный алкогольный аромат при одном лишь приближении — в состав входили весьма солидные порции рома и персикового бренди.

Панч был предтечей современных коктейлей. В журнале, изданном в Нью-Йорке в 1806 году, впервые появилось слово «коктейль» для обозначения одной из разновидностей крепкого напитка бедняков — Bittered Sling (Горький слинг). Рецепт же панча рыбного дома, как утверждалось, был еще старше основания Соединенных Штатов: любители порыбачить из восемнадцатого столетия чокались им на берегах реки Скулкилл в Филадельфии.

Напиток с такими глубокими истоками как нельзя лучше подходил для начала отношений. Чтобы максимально приблизить вкус к традиционному панчу, Ши Ань даже щедро присыпал его сверху порошком мускатного ореха.

Он приподнял свою чашу, делая маленькие глотки, и в душе неизбежно затаилась меланхолия — кто бы мог подумать, что вторая порция окажется заготовлена для соперника.

Погода на улице свирепствовала, в помещении трепетали свечи, а они с другим мужчиной сидели по разные стороны стола, храня молчание. Закуски на столе Ши Ань только что достал из термобокса на глазах у Фу Синчжи, они еще не остыли, и Фу Синчжи молча и сосредоточенно ел.

Ши Ань мысленно взмолился, чтобы град поскорее прекратился. Окно резко задрожало, и три свечи на столе дружно потухли.

— Я включу свет.

Он торопливо поднялся, на ходу шаря по карманам в поисках телефона, и не успел сделать и двух шагов, как споткнулся о ножку стола. Падая, он по рефлексу обхватил руками какой-то теплый предмет с твердой верхушкой и со всего маху врезался в него лбом, отчего в глазах у него потемнело раз этак пять.

Раздался резкий щелчок, сверху распустился язычок пламени, и зрение прояснилось. Ши Ань обнаружил, что крепко обнимает за голень Фу Синчжи.

Фу Синчжи по очереди зажигал свечи заново. Серебристая зажигалка скользила от большого и указательного пальцев к мизинцу, огонек не гас, крошечный язычок пламени крутился в его руках. Ши Ань зачарованно смотрел на это — еще со школьной поры он завидовал тем, кто умеет крутить ручки, и совершенно забыл разжать руки, державшие чужую ногу.

http://bllate.org/book/33269/4084928