Готовый перевод Sour Plums: Day and Night Dreams / Кислая слива: Сквозь годы и печали: Глава 3

Сяо Го на цыпочках вышел из кабинета. Перед тем как закрыть дверь, он еще услышал доносившийся со стороны дивана звуковой сигнал проигранной игры, сопровождаемый тихоньким ругательством Синь Чжи.

В офисе снова воцарилась тишина. Синь Чжи снял наушники, небрежно бросил их на диван, и его взгляд наконец упал на стопку сценариев.

Десятка полтора сценариев сбились в кучу: на обложках некоторых красовались изысканные кадры из фильмов, другие были оформлены в минималистичном стиле, а тисненные золотом названия отбрасывали холодный блеск под струями кондиционера.

Он уставился на них на пару секунд, и его брови нахмурились еще сильнее — вид у него был такой, будто он разглядывает какую-то изнурительную неприятность.

В конце концов он поднялся, подошел к письменному столу и наугад вытащил два самых верхних.

Один — историческая драма о дворцовых интригах с величественным дворцом на обложке, другой — современная городская мелодрама, где главные герои обнимаются под дождем.

Синь Чжи даже не стал их листать: зажав сценарий за краешек, он легко и небрежно швырнул его прямо в мусорное ведро у стола.

Недолетев самую малость, тот шлепнулся на ковер — так, будто исполнялся какой-то пренебрежительный ритуал.

Завершив это действо, он повернулся, вернулся на диван, снова натянул наушники и запустил новую партию в игре. В тот момент, когда экран загорелся, раздражение на его лице словно стерло по щелчку пальца, оставив место лишь полнейшей сосредоточенности.

Маленький человечек на экране телефона затаился в речных зарослях, а подушечки пальцев Синь Чжи касались краев экрана, даже дыхание стало чуть более размеренным.

Вдруг внутренний телефон на краю стола резко и пронзительно зазвонил, прозвучав как раскат грома среди ясного неба.

Его рука дрогнула, герой на экране вмиг оказался на виду у противника, и весь ритм связок умений пошел прахом.

— Черт, — тихо выругался Синь Чжи. Не глядя на выскочившее на экране сообщение о гибели персонажа, он сорвал наушники и схватил трубку.

— Что надо?

В трубке послышался ровный, без всяких интонаций голос менеджера Цуй Манцин:

— Сценарий «Дикого огня» посмотрел? Режиссер Лю ждет ответа, сегодня к трем часам дня нужно утвердить главного героя.

Взгляд Синь Чжи скользнул к валявшемуся возле мусорки сценарию с заломанными уголками — золотое тиснение двух иероглифов «Дикий огонь» на обложке давным-давно ободралось по краям от того броска.

— Неинтересно.

С этими словами он с усталым видом откинулся на спинку дивана.

— Синь Чжи, — голос Цуй Манцин резко упал. — Хватит со мной этих фокусов. Каково было условие генерального директора Лу, когда он позволил тебе прийти в шоу-бизнес? Хотя бы три знаковых произведения в год. Сейчас половина ресурсов Синхани держится на тебе, в прошлом году ты отклонил семь крупнобюджетных проектов, а если и в этом устроишь саботаж, те старики из совета директоров наверняка сделают из тебя мишень.

Он усмехнулся, устремив взгляд на высотки делового центра за панорамным окном.

— Сестричка Цуй, мне неинтересно получать награды.

Цуй Манцин помолчала на том конце провода с пару секунд, сквозь мембрану динамика послышалось ее дыхание, выдававшее сдерживаемую ярость:

— А что тебе интересно? Игры?

— Не забывай, что в свое время ты сам умолял генерального директора Лу взять тебя в шоу-бизнес.

Синь Чжи ничего не ответил, кончиками пальцев поглаживая край чехла телефона.

Это был сильно потрепанный черный силиконовый чехол с обтрепавшимися краями, совершенно не вязавшийся с его безупречным внешним видом.

— Главный герой в «Диком огне» — это учитель, работающий по распределению в небольшом уезде, — голос Цуй Манцин немного смягчился, приобретя убаюкивающий оттенок. — Разве ты не хотел всё это время найти место, где тебя никто не знает? Съемочная группа в следующем месяце едет в уезд Фэнша на выбор локаций. Условия, конечно, тяжеловатые, но это как раз отвечает твоим запросам на уединение.

При звуке определенного слова Синь Чжи на мгновение замер.

— Режиссер Лю сказал, что во время выбора натуры никаких СМИ и никаких сливов не будет, в уезде пару месяцев проведет только съемочная группа, — продолжала Цуй Манцин. — Считай это поездкой за жизненным опытом, идет?

В офисе воцарилась такая тишина, что было слышно гудение центрального кондиционера.

Синь Чжи смотрел в окно, в стекле отражался его нечеткий профиль, а высокий нос отбрасывал небольшую тень в игре света и тени.

— Сценарий, — внезапно произнес он очень тихим голосом.

— Что?

— Сценарий «Дикого огня».

Цуй Манцин на секунду растерялась, а затем с улыбкой произнесла:

— Хорошо, я сейчас же велю Сяо Го...

— Не нужно.

Синь Чжи оборвал ее на полуслове, поднялся, подошел к мусорному ведру и, наклонившись, поднял тот самый потрепанный сценарий с заломанными углами — золотая краска в названии «Дикий огонь» на обложке действительно облупилась.

Он невпопад перелистнул страницу, пальцы скользнули по плотным строчкам мелкого шрифта, а взгляд был совершенно расфокусирован.

— Передай режиссеру Лю, — он захлопнул сценарий, и в его голосе не читалось никаких эмоций. — В три часа дня пусть заходит ко мне в кабинет.

Повесив трубку, Синь Чжи бросил сценарий на диван и снова надел наушники. На экране игры все еще красовался повтор момента смерти: управляемый им герой пал у реки, а виртуальную гладь воды обагрила кровь.

Новую партию он начинать не стал, просто тупо уставился на это кровавое пятно на экране.

В этот момент телефон завибрировал — пришло сообщение в WeChat от контакта с пометкой «Лэй».

Л: Брат Чжи, посиделки в новогоднюю ночь — будешь? На старом месте.

Палец Синь Чжи замер над экраном, он настучал «угу», но тут же стер и переписал: «Нет, уезжаю в другой город».

Собеседник ответил едва ли не мгновенно двумя сообщениями:

«Опять срываешься? Ты отмечаешь Новый год дичее любого бродяги».

«И скажи на милость, какой толк от этого шоу-бизнеса, если круглый год торчишь на съемочных площадках».

Синь Чжи кривил губы, больше отвечать не стал и просто вышел из WeChat. Он взял с дивана сценарий и направился к панорамному окну.

За окном стоял прекрасный солнечный день, заливая сиянием небоскребы делового района, напоминавшие сложенные друг на друга стеклянные кубики.

Синь Чжи опустил взгляд на сценарий в руке.

— Уезд Фэнша... — тихо повторил он, будто пробуя это название на вкус.

Телефон снова завибрировал, на сей раз пришло текстовое сообщение с незнакомого номера, чей код соответствовал уезду Фэнша:

«Здравствуйте, я делопроизводитель Ван из уездного управления образования уезда Фэнша. Режиссер Лю сказал, что вы, возможно, приедете на выбор локаций, и мы хотели бы уточнить, когда примерно вы планируете прибыть? Нам нужно заранее подготовить жилье».

Синь Чжи несколько секунд вглядывался в это сообщение, а затем выстучал на экране: «Дата уточняется».

Тем временем Ли Шиань с пустой миаской в руках стоял у раковины на кухне, бездумно глядя на плавающие на поверхности воды радужные разводы от жира.

Телефон в кармане лежал тихо и неподвижно, Линь Си больше ничего не отвечала.

Вообще-то он не слишком умел общаться с людьми, особенно с представительницами противоположного пола.

— О чем задумался? — он поднял руку, похлопал себя по щекам и открутил кран с водопроводной водой. Бурлящий поток хлынул вниз, смывая жир с тарелки и обрывая роящиеся в голове бестолковые мысли.

Закончив мыть посуду, он вынес маленькую табуретку во двор погреться на солнышке.

Зимнее солнце припекало очень приятно, тело расслаблялось, и он невольно зевнул, чувствуя, как веки начинают тяжелеть.

В полудреме ему снова послышался треск петард и зычный голос тетушки Чжан, вещавшей что-то вроде «девушкам нравятся аккуратные и расторопные парни».

Ему хотелось что-то ответить, но рот никак не открывался, и оставалось только позволять этому голосу летать туда-сюда по двору, сливаясь с шелестом сухих ветвей старой софоры и сплетаясь в мягкую теплую паутину.

Телефон в кармане легонько завибрировал.

Ли Шиань резко очнулся и суетливо полез в карман: на экране всплыло новое сообщение от Линь Си:

«Прости, я только что помогала маме лепить пельмени и не заглядывала в телефон. В первый день нового года я буду в поселке примерно в два часа дня, увидимся?»

Он уставился на это сообщение, пару секунд помедлил и медленно выстукал два знака: «Хорошо».

Отправив сообщение, Ли Шиань сунул телефон обратно в карман и поднялся, отряхивая штаны от прилипшей пыли.

Солнце во дворе постепенно клонилось к закату, бросая редкие косые тени на обнаженные ветви софоры.

Он поднял голову к небу: на бледно-голубом полотне не было ни облачка, лишь ветер издавал глухой заунывный свист, гуляя по макушкам деревьев.

Ужин вышел простым: разогрел оставшиеся с обеда рис и овощи, кое-как перекусил.

Верхний свет включать он не стал, зажег лишь тусклую лампочку в углу горницы — ее лучей едва хватало, чтобы осветить небольшой пятачок перед ним.

За окном снова зачастили хлопки петард, перемежающиеся с детским смехом, отчего в комнате стало еще тише.

Ли Шиань сидел на низком табурете, тупо уставившись на собственную тень на полу. Вспомнив слова тетушки Чжан о девушке по имени Линь Си, он почувствовал в душе какую-то смутную, необъяснимую тревогу.

Он слишком отвык сближаться с незнакомцами — настолько отвык, что почти забыл, как общаться с людьми естественно.

Телефон тихонечко лежал на столе с погасшим экраном, похожий на молчаливый камень.

Он несколько раз порывался взять его и проверить, но каждый раз сдерживался. Вдруг собеседница напишет еще что-нибудь, а он испугается и не сообразит, как ответить.

Так он и сидел, пока грохот петард на улице не пошел на убыль и вдалеке не раздался одинокий собачий лай.

Ли Шиань встал, размял затекшие руки и ноги и собрался идти спать. Проходя мимо стола, он все же не удержался и взял телефон — экран оставался чистым, никаких новых сообщений.

Он невольно перевел дыхание.

Лежа в постели, Ли Шиань широко открытыми глазами смотрел в потолок.

В темноте ему то и дело чудилась та промо-фотография к фильму «Остров», чудился этот пронзительный взгляд Синь Чжи, полный надлома.

Они с Синь Чжи словно жили в двух совершенно разных мирах: один блистал под софитами, а другой затерялся в глубине переулков.

Прошло немало времени, прежде чем сон наконец сморил его. Он перевернулся на бок, зарывшись лицом в подушку, и уловил легкий запах хозяйственного мыла — того самого, которым он обычно стирал белье; простой аромат, но дарящий успокоение.

На первый день нового года Ли Шиань встал поздно. Петард на улице взрывали уже меньше, чем накануне, но те всё еще бахали время от времени.

Умывшись, он только вышел из комнаты, как увидел во дворе тетушку Чжан, державшую в руках дымящуюся миску с пельменями.

— Сяоань, иди скорее есть пельмени! — расплылась в морщинках тетушка Чжан. — Съешь пельмешек в Новый год, и весь следующий год все дела пойдут как по маслу!

Ли Шиань подошел, взял миску — та оказалась горячей:

— Спасибо, тетушка Чжан.

— Да за что спасибо, с какой стати церемониться со мной, — тетушка Чжан хлопнула его по плечу. — Кстати, с той девушкой связался?

Ли Шиань кивнул:

— Связался, договорились встретиться сегодня во второй половине дня.

http://bllate.org/book/33243/4081850