Готовый перевод Guardian Angel Descends / Небесный хранитель: Тень за спиной: Глава 4

Приехали.

Сделав с десяток поворотов, они вышли к воротам обособленного внутреннего двора. Изысканный китайский сад выглядел еще больше, красивее и величественнее той виллы в центре города.

Вслед за тетушкой Цинь войдя во двор, они поднялись на второй этаж в гардеробную. Всюду стояли кодовые замки, и Сюй Цзиньюань подумал про себя, что здесь все-таки не обойтись без современных технологий.

Одежда, которую Гу Юйчжэнь приготовил для него, лежала в гардеробной справа, по размерам превосходившей гостиную. Тетушка Цинь, следуя указаниям, достала комплект светло-серовато-зеленых одежд и положила их на диван:

— Маленький господин, вы сможете переодеться сами?

Сюй Цзиньюань торопливо кивнул:

— Да, смогу.

Тетушка Цинь вежливо удалилась и закрыла дверь.

Ткань оказалась очень мягкой — стоило лишь прикоснуться, как сразу становилось понятно, насколько она дорогая. На левой стороне груди был вышит узор в виде узла безопасности, а спереди...

Уголки-завязки?

Новый китайский стиль?

Потратив немало сил, чтобы облачиться в этот гибрид традиционного ханьфу и современных брюк нового китайского стиля, Сюй Цзиньюань встал перед зеркалом и почувствовал себя немного странно. Сказать, что костюм не по размеру? Ему было удобно во всех отношениях. Но сказать, что он впору? Крой казался слишком уж просторным.

Это походило вовсе не на подобающий костюм для официальных случаев, а скорее на одежду для тренировок. В сочетании с его лицом, наделенным некоторой женственной мягкостью, выглядело это очень красиво, но в то же время крайне необычно.

Разве весь этот путь, включая самого Гу Юйчжэня, не делали современные люди? Зачем же заставлять его рядиться так, будто он собрался проводить чайную церемонию?

Сюй Цзиньюань очень хотел спросить, не перепутали ли вещи, но, окинув взглядом комнату и не сумев оценить здешнюю стоимость, он не смел ничего трогать понапрасну.

К счастью, ему уже доводилось видеть выступление мастера чайной церемонии из дома Гу Юйчжэня в Городе Хуай, так что он вполне сможет повторить хотя бы парочку движений, а если его и впрямь заставят выступать, он сумеет пустить пыль в глаза.

Подумав об этом, Сюй Цзиньюань повернулся, чтобы выйти, и не заметил, как отражение в зеркале на секунду задробило рябью, словно водная гладь.

Тетушка Цинь слегка прищурилась, испытывая невыразимое чувство.

То ли из ушедшей эпохи вышел ничего не ведающий о мирских делах молодой господин, то ли это было божество из горных глубин, рядом с которым почитают принесенную в жертву супругу.

Единственный в своем роде узор в виде узла безопасности на груди не бросался в глаза, но и не заметить его было нельзя.

— Маленький господин поистине прекрасен, как яшма на ветру, — от всего сердца похвалила тетушка Цинь.

Щеки Сюй Цзиньюаня слегка покраснели, и он смущенно запротестовал:

— Тетушка Цинь, зовите меня просто Юань-юань.

Тетушка Цинь лишь улыбнулась, но соглашаться не стала, и повела его дальше в парадный зал.

Уже, уже!

Утром встали слишком рано, да еще пришлось пережить такую суматоху — Сюй Цзиньюань давно проголодался, а стоило ему проголодаться, как соображать голова переставала начисто, превращаясь в сплошной туман.

Добравшись до столовой, просторной не меньше торгового центра, он так и не смог взбодриться.

Увидев со спины Гу Юйчжэня в черном костюме, Сюй Цзиньюань отупел еще сильнее.

Словно почувствовав взгляд, Гу Юйчжэнь повернул голову. Заметив его затуманенный взгляд и то, как он идет в облачении из сшитого вручную шелка-луо, Гу Юйчжэнь ощутил, как в его глазах промелькнуло странное удовольствие.

Он встал, взял Сюй Цзиньюаня за руку и усадил рядом с собой.

Десятка полтора стоявших и сидевших в зале людей тоже расселись по местам с крайне странными выражениями лица.

Сюй Цзиньюань опустил голову и, наклонившись к самому уху Гу Юйчжэня, тихо произнес:

— У меня немного кружится голова.

У него была гипогликемия.

Гу Юйчжэнь кивнул, взял стоявшую перед ним маленькую розетку со сгущенным молоком, обмакнул туда серебряную ложечку и поднес к его губам:

— Сначала съешь немного сладкого.

— Юйчжэнь, твоя матушка еще не...

Гу Юйчжэнь тихо прервал старшего, не сводя глаз с Сюй Цзиньюаня:

— Подавайте еду.

Заговоривший старший поперхнулся и медленно опустился на стул.

Сюй Цзиньюань же вздрогнул от неожиданности, поспешно сглотнул инстинктивно слизнутое сгущенное молоко, выпрямился и робко огляделся по сторонам.

Кое-кто из присутствующих тоже был одет в новый китайский стиль, похожий на его собственный, но все они оказались людьми старшего поколения; казалось, он был здесь единственным юношей. Услышав слово матушка, Сюй Цзиньюань почувствовал себя еще более неуверенно.

Он никогда не видел мать Гу Юйчжэня.

Он не знал, способна ли столь строгая к традициям семья принять то, что рядом с их единственным наследником находится юноша.

Гу Юйчжэнь вполне мог сначала завершить церемонию жертвоприношения предкам и только потом разыскивать его.

Зачем обязательно понадобилось привозить его в родовое гнездо?

Внешне Сюй Цзиньюань по-прежнему выглядел наивным и простодушным, но в мыслях уже тысячу раз прокрутил варианты действий на случай, если его выставят за дверь.

Слишком неравное положение — этого было не избежать, в коротких дорамах всегда так показывали. Но по его расчетам подобный сценарий должен был разыграться еще через несколько лет, а не сейчас, когда он только-только стал совершеннолетним и даже не сдал вступительные экзамены в вуз.

Что, если ему больше не позволят учиться даже в той элитной школе? Выплатят ли какую-нибудь компенсацию? Он все еще хотел поехать учиться за границу.

Гу Юйчжэнь заглянул ему в глаза, находя это забавным:

— Не бойся.

Сюй Цзиньюань «слабо» покачал головой:

— Я не боюсь, братец.

Какой же он послушный, какой жалкий, какой прелестный.

Гу Юйчжэнь преисполнился недовольства к собравшимся; если бы не необходимость познакомить их с человеком, они бы уже давно вернулись в комнату.

Пока они беседовали, в зал вошла роскошная женщина в ципао. Ее брови и глаза не имели особого сходства с лицом Гу Юйчжэня, но эту холодную, пронзительную ауру было невозможно спутать ни с чем.

— Моя мать, Гу Юэлоу, — произнес Гу Юйчжэнь достаточно громко, чтобы многие услышали.

Сюй Цзиньюань поднялся на ноги, всем своим видом показывая крайнюю растерянность и беспокойство:

— Здравствуйте, тетя.

Стоило ему встать, как многие разглядели его внешность и вышитый на груди узор в виде узла безопасности.

— Ты... — на этот раз заговорил другой старший. Сидя наискосок напротив Гу Юйчжэня, он, судя по всему, занимал высокое положение и слегка хмурился. — Это тот самый ребенок, который спас тебя много лет назад?

Сюй Цзиньюань изумился, что эту историю до сих пор вспоминают.

— Да, четвертый дядя, — ответил Гу Юйчжэнь, после чего перевел взгляд на Гу Юэлоу.

Женщина посмотрела на Сюй Цзиньюаня спокойным, как гладь воды, взглядом. Ее глаза были глубоки, словно древний колодец, и наконец она чуть заметно кивнула:

— Благодарю тебя.

Она совершенно не обратила внимания ни на его одежду, ни на вышитые узоры.

Четвертый дядя Гу Тингэ, очевидно, обладал самым высоким статусом после Гу Юэлоу, но раз даже сама Гу Юэлоу молчала, Гу Тингэ тоже больше ничего не сказал.

— Эй, как тебя зовут? — раздался неожиданный молодой голос. Сюй Цзиньюань проследил за звуком и увидел парня, только что усевшегося рядом с Гу Тингэ и казавшегося на пару лет старше их самих.

Как только Сюй Цзиньюань повернулся к нему, Гу Вэйюй уже не смог скрыть восхищения в глазах:

— Меня зовут Гу Вэйюй, я двоюродный брат Юйчжэня!

Юноша излучал кипучую энергию, и по одному его виду было понятно, что нрав у него далеко не тихорный.

Сюй Цзиньюань вежливо кивнул:

— Я Сюй Цзиньюань.

— Сюй Цзиньюань... — протянул Гу Вэйюй. — Сюй — это понятно. А Цзинь? И Юань — какое?

Сюй Цзиньюань уже собирался ответить, как его холодно перебил Гу Юйчжэнь:

— Цзинь — как в слове «сегодня», а Юань — из строки «корни дягиля ароматны, а цветы магнолии пышны»*.

Он посмотрел на Гу Вэйюя, и его взгляд показался пугающе тяжелым.

— О-о-о. — Словно вовсе не замечая холода и недовольства Гу Юйчжэня, Гу Вэйюй улыбнулся. — Запомнил. Какое прекрасное имя, и какой красивый человек.

Гу Юйчжэнь опустил запястье на стол, отчего часы издали звонкий стук.

— Садись прямо. При тетушке поменьше болтай, — отчитал его Гу Тингэ, но звучало это скорее как беспомощное баловство.

Почему он опять злится?

Мозги Сюй Цзиньюаня завертелись с бешенной скоростью: сначала надо задобрить его, а там видно будет:

— Братец, когда мы уже будем обедать? Я проголодался.

[Малышка проголодалась.]

Сюй Цзиньюань испуганно вздрогнул.

— Хорошо, скоро будем есть. — Выражение лица Гу Юйчжэня и впрямь мгновенно посветлело.

Сюй Цзиньюань огляделся по сторонам, размышрая, не галлюцинация ли у него случалась. Хотя у Гу Юйчжэня хватало странных причуд, подобные ласковые прозвища он никогда не выносил на людях.

Он посмотрел на Гу Юйчжэня и встретился с его сосредоточенным взглядом. На мгновение сердце у него испуганно ёкнуло: в этих красивых глазах, казалось, отражался он один.

Немного неловко.

Сюй Цзиньюань смущенно отвел глаза, а уголки губ Гу Юйчжэня приподнялись.

Утреннее застолье поражало воображение изысканностью и изобилием. Одно блюдо сменялось другим, стоило гостям опустошить тарелку, а слуги тут же подносили новые угощения. Сюй Цзиньюань подумал, что съемки императорских трапез в телесериалах стоило бы проводить именно здесь.

Перед ним в небольшой тарелочке лежало пирожное в форме цветка лотуса, источающее сладкий аромат. Едва откусив первый кусочек, он почему-то внезапно вспомнил о сумке и приготовленном Сюй Мэнъянь утреннем завтраке.

Сюй Цзиньюань замер и медленно опустил палочки.

Пока У Пинь не заболел, Сюй Мэнъянь считалась женщиной с самой легкой жизнью во всей деревне: муж жалел ее, не позволяя надрываться на тяжелой полевой работе, а сам в любую погоду уходил торговать на улицу, зарабатывая деньги.

Сама же она работала билетёром в живописном месте, а возвращаясь домой, готовила обед.

Сюй Мэнъянь готовила вкусно, и от простой еды всем в доме становилось невероятно аппетитно. Тогда У Пинь говорил, что в этом и заключается вкус счастья.

Позже это превратилось для нее в средство выживания, помогавшее поднимать семью на ноги.

Сюй Цзиньюань понимал, что сейчас ведет себя капризно, но ему так захотелось той коробочки с жареной лапшой. Во рту было сладко и вкусно, однако мысли о лапше вызывали в желудке спазмы тоски.

Члены семьи Гу ели молча. Все трапезничали спокойно и с изяществом, блюда тщательно подбирались под вкусы каждого, поэтому стоявшим рядом слугам не составляло труда заметить внезапную заминку Сюй Цзиньюаня.

Впрочем, меню для Сюй Цзиньюаня Гу Юйчжэнь оговорил заранее.

— Маленький господин, вам не по вкусу здешняя еда?

Сюй Цзиньюань вздрогнул. Притворяться послушным сейчас не получалось — в желудке бушевала буря, а не отступившая гипогликемия навалилась на него с новой силой, прилив к голове.

Хотя в столовой круглый год поддерживалась комфортная температура — ни холодно, ни жарко, — Сюй Цзиньюаня прошиб холодный пот.

— Я... — На кончике его носа выступила испарина.

Нахмурившись, Гу Юйчжэнь тут же прикоснулся ладонью к его лбу — тот оказался слегка влажным.

Он немедленно поднялся:

— Зовите врача.

Стоило главе-наследнику внезапно покинуть место, как все сидящие за столом разом замерли.

— Нет, я в порядке... — Сюй Цзиньюань попытался вскочить следом и остановить его, но его настигла волна головокружения, и он плашмя завалился назад.

В ту же секунду в зале поднялась суматоха, Гу Вэйюй тоже бросился вперед.

Лишь Гу Юэлоу по-прежнему смотрела немигающим взглядом на то, как Гу Юйчжэнь в панике подхватывает потерявшего сознание юношу, точно бережнейшее из сокровищ.

Казалось, в следующее мгновение она крикнет трепещущей прислуге в особняке...

Хех.

Уголки ее губ дрогнули:

— Наказание небесное.

[Я заставлю их пойти с тобой на погребальный костер.]

К счастью, Сюй Цзиньюань упал в обморок всего лишь из-за падения уровня сахара в крови и никаких других проблем не обнаружилось. Поскольку счастливый час для проведения церемонии жертвоприношения и моления богам приближался, Гу Юйчжэнь оставил тетушку Цинь ухаживать за Сюй Цзиньюанем.

http://bllate.org/book/33242/4081780