Готовый перевод Sorry, I'm Dirty! / Прости, это я слишком испорчен!: Глава 2

В фотостудии перекрещивались лучи софитов.

— Хорошо… Так… Именно так, сделайте свет еще ярче!

Дуань Хань был начинающим фотографом и отличался крайне придирчивым и строгим нравом. Если в объективе его камеры ему не нравилась хоть одна-единственная волосинка, он заставлял переснимать всё заново, доходя в своем стремлении к идеалу до абсурда! Но сейчас…

Глядя на безупречное лицо Бай Цэня, идеальное под любым углом из трехсот шестидесяти градусов, он сглотнул слюну и осторожно спросил ассистента:

— Он точно не подписанный у нас артист?

Ассистент покачал головой:

— Он подрабатывает здесь только на съемках рекламной полиграфии.

— Подрабатывать с такой внешностью — это просто оскорбление профессиональной этики! — повысил голос Дуань Хань и с досадой добавил: — Это даже страшнее, чем если бы Фэн Гун пришел ко мне домой в образе курьера по доставке еды!

— А? Босс, ты хочешь сказать, что Бай Цэнь похож на Фэн Гуна? — привлеченный этим возгласом осветитель подошел ближе, ничего не понимая.

— …

Поэтому, когда на следующий день Бай Цэнь пришел в студию, чтобы завершить оставшуюся рекламную работу, он застал всю съемочную группу бегущую к нему наперегонки с жалобами:

— Сяо Цэнь-Цэнь~ Наш новый босс говорит, что ты похож на Фэн Гуна!

Бай Цэнь подрабатывал в этой студии фотомоделью со второго курса университета. Благодаря эффектной внешности и послужному характеру, все в команде очень любили его. Хотя сам Бай Цэнь не страдал излишним нарциссизмом, с самого детства он привык расти под восхищенными взглядами окружающих. Сейчас его настроение невольно испортилось: уголки губ опустились, брови сошлись на переносице, и он с абсолютно невинным видом посмотрел на коллег.

Окружающие схватились за сердца и завыли в голос: Сяо Цэнь-Цэнь, не плачь! Иди к папе в объятия! Мамочка любит тебя! Сяо Цэнь-Цэнь, не смотри на меня так! Я сейчас задохнусь! Спасите меня, ббу! Мы будем любить тебя всю жизнь!

Как Сяо Цэнь-Цэнь может быть таким милым!

Новый босс — бяка, бяka… Большой злой волк, большой злой волк… Колоть ему игольчатые куклы, колоть игольчатые куклы…

Под влиянием таких проклятий Дуань Хань весь день чувствовал себя крайне неуютно. Ему казалось, что спина его то и дело покрывается ледяным потов, словно за ним кто-то неотступно наблюдает. Он резко оборачивался, но все вокруг занимались своими делами, сохраняя на лицах выражение абсолютного равнодушия… Наверное, у него просто обострилась мнительность?

Во время перерыва Бай Цэнь подошел к Дуань Ханю, слегка расстроенный:

— Они говорят, что по твоему мнению я похож на Фэн Гуна.

Лицо Дуань Ханя потемнело:

— …

Члены съемочной группы, кто таскал реквизит, кто наводил порядок в декорациях, навострили уши, словно шотландские овчарки. Они одновременно пристально следили за происходящим в том углу и перешептывались между собой:

— А Сяо Цэнь-Цэнь станет пассивным партнером большого злого волка?

— Да этот большой злой волк больше похож на гордую, ощетинившуюся царевну-несмеяну!

— То есть ты хочешь сказать, что Сяо Цэнь-Цэнь — это… актив?

— …

Толпа мысленно взвыла: Небеса! Вы только подумайте, какое будущее может быть у союза двух пассивных партнеров!

— Это… была случайность, — вовремя сменил тему Дуань Хань. — Ты разве не подписал контракт с Тяньжуй Развлечения?

— Нет.

— Почему?

Бай Цэнь склонил голову набок и задумался:

— Наверное, потому что я похож на Фэн Гуна.

— Между прочим, Фэн Гун даже выступал на Новогоднем гала-концерте, — не преминул поспорить с ним Дуань Хань.

А Бай Цэнь лишь улыбнулся, вовремя сбавил обороты и посмотрел на Дуань Ханя сияющими глазами. Дуань Хань от этого взгляда на мгновение опешил и был вынужден признать: Бай Цэнь оставался единственным парнем на его памяти, у которого были миндалевидные глаза, но при этом во внешности не было ни капли жеманности. От него буквально веяло чистотой и свежестью. И хотя его лицо поражало своей ослепительной красотой, оно вовсе не вызывало зависти. Черты лица были объемными, но не слишком глубокими, а стоило ему чуть приподнять уголки губ в улыбке, как это создавало совершенно обманчивое впечатление теплоты и беззащитности…

— Эй… Ладно, договорились, я приведу с собой всю команду, — Дуань Хань повесил трубку и рявкнул на всю студию: — Ну же, поживее сворачиваемся, наш великий босс приглашает всех выпить.

Вся съемочная команда радостно зашумела, проворно принимаясь за последние приготовления. Бай Цэнь уже собирался тихонько ускользнуть, но сестра Чэнь сработала молниеносно: ее длинная рука сгребла парня в охапку, прижав к груди, а на лице расцвело истинное материнское сияние:

— Сяо Цэнь-Цэнь, не смей убегать! Пойдешь со всеми!

Корпорация Тяньжуй вела дела в самых разных сферах — от недвижимости и индустрии развлечений до электронной коммерции. В частности, подразделение развлечений по праву считалось безоговорочным лидером в городе А. Артисты, состоящие под крылом Тяньжуй Развлечения, почти каждый год забирали себе львиную долю наград главной ежегодной развлекательной премии.

Хэ Жуйци в юном возрасте унаследовал от отца треть акций корпорации, став ее генеральным директором. Сегодня ему исполнилось тридцать лет, и помощница заранее арендовала для него самый роскошный и дорогой банкетный зал в городе А. Под светом софитов сливки общества непринужденно общались, обмениваясь бокалами, и самого виновника торжества, разумеется, изрядно напоили.

Праздник закончился, но компания друзей продолжила веселье в другом месте. В этот момент он полулежал на диване в VIP-кабинке бара. Сбросив привычную ледяную маску, он осоловелым взглядом смотрел перед собой, не фокусируясь ни на чем…

Компания приятелей забарной стойкой поинтересовалась у помощницы Хэ Жуйци по имени Кейт:

— У нашего молодого господина сегодня плохое настроение?

Кейт была из тех женщин, которые могли щелкать семечки с такой элегантностью, будто ужинают в мишленовском ресторане. Она также входила в число тех редких помощников, которые не дрожали от страха при погружении Хэ Жуйци в мрачное настроение, уже давно заслужив репутацию непробиваемой железной стены.

Она изящно щелкнула скорлупку только что съеденной семечки и чуть скривила губы:

— Просто неудовлетворенные желания.

— У нашего молодого господина в этот раз слишком затянулся период воздержания. Неужели он окончательно увяз в этом Чу Цы?

Услышав это, молодые мажоры дружно захихикали недобрыми смешками. Такие парни, рожденные с серебряной ложкой во рту, окруженные толпами увивающихся вокруг них мужчин и женщин, играли в игры ради мимолетной страсти — кто из них согласился бы искренне отдать свое сердце?

И кто станет менять искренность на искренность?

Цзян Дунчэнь подступил ближе и пренебрежительно бросил:

— Увяз в чем, к черту? Этот Чу Цы всего лишь ручная птичка на содержании, они просто используют друг друга. Кроме Сяо Аня, я еще не… Ой! Кейт, на кой черт ты наступила мне на ногу!

Кейт молча сжала губы, глядя на захмелевшего и потерявшего берега Цзян Дунчэня.

Каждый в компании знал о главном табу Хэ Жуйци: имя Сяо Аня нельзя было произносить, к нему нельзя было прикасаться и уж тем более над ним нельзя было шутить.

Приятели встревоженно скользнули взглядами по Хэ Жуйци, расположившемуся на диване, и убедившись, что тот ничего не расслышал, принялись неуклюже заминать тему.

— Да ладно, ничего страшного. Если что, возьмет себе кого-нибудь нового на содержание. Послушного и беспроблемного, чтобы потом, вложив душу в воспитание волчонка, не получить в ответ укус в собственную руку.

Намек был более чем прозрачен.

— Именно! Да он последние несколько месяцев на каждой вечеринке смотрит на меня так, будто готов кастрировать, стоить мне появиться с парой. Я одинок, и это моя вина?! — Цзян Дунчэнь, допишедшийся до кондиции, снова полез на рожон.

— Хм, — Кейт холодно усмехнулась, протянула руку в сторону Цзян Дунчэня и показала ему зловещую «козу», явно мечтая засунуть эти два пальца ему в нос. — Я между прочим работаю без выходных уже шестьсот дней подряд, господа!

Все дружно затянули «вау~», после чего наперебой принялись выражать ей глубочайшее уважение как настоящему мужику.

Она с кокетливой улыбкой поднялась на ноги. На ее безупречной фигуре идеально сидело обтягивающее красное платье, но выражение лица в ту же секунду стало столь же героическим и преисполненным праведного гнева, как у Дун Цуньжуя, подрывающего дзот:

— Товарищи, не спешите. Как гласит старая мудрость.

Все с замиранием сердца ожидали:

— Какая же?

— Жалких людишек небеса сами покарают за их грехи.

— …

Хэ Жуйци прекрасно слышал всю эту возню у барной стойки, но просто не хотел опускаться до разборок. Жизнь бьет ключом, роскошь и развлечения кругом, но рядом нет даже человека, о котором можно было бы тосковать. На душе было пусто, и ему хотелось лишь заливать эту пустоту бокал за бокалом, заглушая жжение в желудке.

Поэтому, когда Дуань Хань со своей компанией ввалился в кабинет, картина предстала следующая: у барной стойки вовсю шумела толпа, а Хэ Жуйци в одиночестве откинулся на спинку дивана, лениво покачивая бокал с вином и сохраняя на лице абсолютно отрешенное выражение.

Ну вылитый умственно отсталый. — мысленно хмыкнул Дуань Хань.

Словно на него установили радар, Цзян Дунчэнь среди толпы мгновенно вычислил местоположение Дуань Ханя и выдал очередной пьяный перл.

Он отвесил Дуань Ханю образцово-показательный светский поклон, после чего зычно и внушительно рявкнул:

— Второй Дуань!

Вся банда из бара знала друг друга с пеленок, а потому прекрасно понимала это прозвище, тотчас зашедшись в истерическом хохоте.

А ничего не понимавшие сотрудники студии дружно уставились в пол и отдали честь «Второму»!

Дуань Хань принялся ругаться последними словами, инстинктивно сдвинув колени и прикрывая пах ладонью.

Зрелище вышло поистине… донельзя застенчивым~

Бай Цэнь впервые оказался в подобном заведении, и его снесло волной праздного любопытства. Он вытянул шею из толпы, озираясь по сторонам. Поскольку на дворе стояла зима, на нем была пушистая шапка и тяжелый белый пуховик, что в сочетании с его утонченным лицом мгновенно привлекло всеобщее внимание молодых мажоров.

— Братишка! Иди сюда!

— Я первый!

— Нет я! Я сказал, что первый!

— Друг мой сердешный, лучший дружище на веки вечные~

— …

Хэ Жуйци, до этого хранивший молчание, похлопал по дивану рядом с собой и низким голосом произнес:

— Хватит болтать, идите все сюда.

Услышав этот голос, Бай Цэнь вздрогнул, бросил на него взгляд и замер! В груди помимо его воли забили ключом розовые пузыри: пух-пух-пух.

О-о-о-ой! Дикий встроенный сабвуфер пойман!

О-о-о-ой! Да эта внешность просто запредельна, она идеально попадает под все мои стандарты красоты!

И тогда фанат красивых голосов и эстета Сяо Бай Цэнь, подпрыгивая от возбуждения, первым подбежал к дивану и устроился прямо под боком у Хэ Жуйци.

Парни подумали про себя, что этот паренек вовсе не так прост, как кажется на первый взгляд — наверняка ушлый пройдоха, с одного взгляда раскусивший, кто здесь главный хозяин положения. Но тут они неожиданно услышали, как он говорит:

— Сестра Чэнь, сестра Чэнь, скорее помогите нам сфотографироваться вместе!

Бай Цэнь протянул телефон сестре Чэнь и одновременно послушно застыл рядом с Хэ Жуйци, изображая пальцами знак победы.

Он что, принимает нашего молодого господина за достопримечательность? Ему только таблички Здесь был Вася на лбу не хватает, ей-богу!

Кейт поспешила спасти попранную гордость босса, строго заявив, что это лишь проявление глупости на почве увлечения.

А мажоры переглянулись и в ту же секунду мысленно сорвали с Бай Цэня ярлык ушлого пройдохи, солидно и надежно прилепив взамен новый: лишенный мозгов.

Однако господин Хэ, которого только что использовали в качестве туристического объекта, не только не разозлился, но даже усмехнулся и принялся внимательно разглядывать Бай Цэня.

Беленький… Пушистый… До боли знакомый…

Пожалуй, он и впрямь напился слишком сильно: ему казалось, что все фигуры перед глазами слились в единое целое и качаются из стороны в сторону, как же это раздражало!

Хэ Жуйци выровнял корпус, всмотрелся повнимательнее, издал звук «ц» и единым движением притянул Бай Цэня за шею к себе, заключив в крепкие объятия!

Легкий запах алкоголя, теплое дыхание, грудь в опасной близости — все это заставило Бай Цэня окончательно потерять дар речи. А та рука, что легла ему на пояс, и вовсе бесцеремонно принялась поглаживать его по спине…

Это что, флирт? При этой мысли лицо Бай Цэня мгновенно вспыхнуло, и он изо всех сил попытался оттолкнуть приставшего к нему без всяких причин мужчину.

Заметив ерзающий в объятиях предмет, Хэ Жуйци на автопилоте взъерошил ему макушку:

— Гуайгуай, не балуйся.

Бай Цэнь замер и вопросительно уставился на него.

Кейт, наблюдавшая за тем, как ее босс бесстыдно распускает руки, наконец пришла в себя от шока и неожиданно мягким голосом пояснила:

— Это собака нашего босса.

— …

— Это самоед.

— …

Мужчина обладал слишком сильной хваткой: сдвинуть его было невозможно, вырваться тоже. Бай Цэнь скорчил страдальческую гримасу:

— А я-то только что подумал, что это судьбоносная встреча на всю жизнь…

Вся компания покатилась со смеху, осведомившись:

— А теперь что думаешь?

— Да тут чистой воды властный генеральный директор влюбляется в собаку!

Вся сцена напоминала балаган, поэтому никто и не заметил, как Хэ Жуйци мимоходом победно изогнул уголки губ…

http://bllate.org/book/33240/4081721