Готовый перевод The Wrong Cold Immortal Script / Не тот сценарий: как я стала холодным бессмертным: Глава 10

Услышав имя Юй Чэн, Ли Фэньхэ замер на месте. Лишь когда младший соученик с беспокойством потряс его за плечо, он наконец пришел в себя, перевел остекленевший взгляд на соученика и бесцветным голосом произнес:

— Юй Чэн не отпустит его.

Конец. Всё кончено.

Юй Чэн наверняка не пощадит Чу Сюйюня.

В те годы Юй Чэна изгнали из секты вовсе не потому, что он разбил Кувшин, Связывающий Демонов.

Об этом знавшему лишь Ли Фэньхэ, первому ученику Чу Сюйюня, была ведома чистая правда, увиденная им собственными глазами.

Кувшин, Связывающий Демонов, служил лишь предлогом, чтобы прогнать Юй Чэна. Внутри него не томилось никакого бедствующего миру демона, там сидели всего лишь два маленьких духа.

Один — с синей головой, другой — с красной.

Кувшин стоял в комнате Чу Сюйюня, и Юй Чэн случайно задел его во время уборки.

А истинной причиной его изгнания послужило то, что глава секты застал Юй Чэна за любовью к Чу Сюйюню.

Этот парень тайком написал портрет Чу Сюйюня и даже ночами спал в обнимку с этим полотном под одним одеялом, просто сумасшедший.

Глава секты заявил, что об этом нельзя распространяться, и прикрыл правду поддельным поводом с Кувшином, Связывающим Демонов.

Больше всего Ли Фэньхэ недоумевал: какой нормальный человек станет любить такое страшное ледяное глыбоподобное создание, как Наставник?

Хотя Наставник и впрямь относился к ним хорошо, он всё-таки старший, предшественник, они и сами не успевали отделаться от страха перед ним — о чём вообще думал Юй Чэн?

Короче говоря, глава секты и раньше недолюбливал Юй Чэна, а узнав о таком, пришел в ярость. Опасаясь, как бы Чу Сюйюнь не оказался замешан в связи с Юй Чэном, он строго-настрого приказал Чу Сюйюню изгнать Юй Чэна из Секты Тайцин.

Сначала Чу Сюйюнь не стал прогонять Юй Чэна, лишь наказал ему стоять на коленях перед Залом Цянькунь под дождём.

Юй Чэн был человеком гордым и надменным до мозга костей, но тогда проявил невероятное упорство и в одиночку простоял на коленях перед оживленным Залом Цянькунь целых три дня и три ночи, превратившись в посмешище и предмет для сплетен во всей секте.

Увы, всё оказалось напрасно: Юй Чэна всё равно прогнали. Говорили, что в день ухода он долго стоял на коленях у горных ворот, умоляя Чу Сюйюня, и лишь после того, как Чу Сюйюнь бросил ему какие-то жестокие слова, Юй Чэн потерял всякую надежду и ушел. С тех пор его больше никто не видел.

А когда это имя прозвучало вновь, Юй Чэн уже стал Владыкой Демонов.

Поэтому Ли Фэньхэ знал: Юй Чэн ни за что не отпустит Чу Сюйюня. И теперь пришла очередь его никчемному ученику спасать Наставника.

— Я не буду ужинать, — он глубоко вздохнул. — Пойди к главе секты и передай: я непременно вызволю Наставника.

Младший соученик на мгновение замер и попытался было его остановить, но Ли Фэньхэ уже без малейших колебаний вытащил меч и бросился прочь.

— Ты... ты хоть знаешь, где находится вход в Земли Демонов, что лезешь спасать людей наугад!

***

Юй Чэн всегда прекрасно понимал, чего он стоит. Если Чу Сюйюнь был луной на вершине небесной лестницы, то он — грязь у её подножия.

Он родился в семье мо-сюй, и родной отец ещё при рождении подсадил ему в тело Демонического Червня. Каждые двадцать лет Демонический Червь достигал зрелости, превращая его в жуткого монстра, способного поглотить любую демоническую ци.

Поэтому люди в секте глядели на него как на лютого зверя. Впрочем, их опасения не были лишены оснований: в конце концов, годы спустя Юй Чэн действительно сделался Владыкой Демонов.

Из-за него Чу Сюйюню тоже довелось незаслуженно выслушать немало упрёков. Глава секты упорно настаивал на уничтожении Юй Чэна, и лишь благодаря тому, что Чу Сюйюнь шёл наперекор всеобщим мнениям и защищал его, Юй Чэн смог остаться в Секте Тайцин.

Те три года рядом с Чу Сюйюнем он и не смел мечтать о том, чтобы тот опустил взгляд и посмотрел на него. Снежинка, чистая, как ясная луна и чистейший лёд, упади она на этот покрытый пятнами мох, обратилась бы в грязевую жижу.

Его присутствие запятнало бы Чу Сюйюня. Как-то раз он просто дерзнул поправить подол одежды Чу Сюйюня, за что другие ученики обругали и презрели его, упрекая в том, что он не смел прикасаться к Чу Сюйюню и пачкать демонической ци одеяния Бессмертного Владыки.

Даже для столь ничтожного дела у него не было права.

Сколько раз он протягивал руку, пытаясь едва коснуться волос Чу Сюйюня — на самом деле вовсе не желая трогать его, а лишь стремясь приблизиться хоть на мгновение, пока Чу Сюйюнь не замечает.

Небеса тому свидетелем: поначалу он просто хотел подойти чуть-чуть ближе, всего на капельку.

Больше никаких безумных мыслей.

Правда, больше никаких.

Но даже в этой крошечной капле мечтаний небеса ему отказали.

Глава секты обнаружил его портреты и потребовал, чтобы Чу Сюйюнь прогнал его.

В тот день.

Юй Чэн помнил моросивший осенний дождь, когда Чу Сюйюнь с зонтом в руке стоял на девяноста девяти голубых ступенях Бессмертной Секты Тайцин, глядя на него сверху вниз.

То были первые слова, услышанные им от Чу Сюйюня: голос его звенел чисто, словно струна, а звон этот походил на раскалывающийся о лед нефрит, заставляя Юй Чэна вновь и вновь вспоминать его в бесчисленных ночных думах, не в силах забыть.

Он произнес: «Уходи».

Юй Чэн всё ещё стоял на коленях перед ним, не сдвинувшись ни на дюйм. Он думал, что даже если Чу Сюйюнь обнажит меч, чтобы убить его, станет бранить или посмотрит взглядом, полным отвращения, он всё равно никуда отсюда не уйдет.

И тогда Юй Чэн снова и снова стучал лбом о камни, прося прощения, снова и снова дрожащим голосом умоляя не прогонять его.

— Бессмертный Владыка, я больше никогда не посмею грезить о подобном, умоляю, не прогоняйте меня.

— Я действительно осознал свою ошибку, ученик клянется Небесным Путем, что больше никогда не ослушается ваших слов.

Но Чу Сюйюнь не обнажил меч, не стал бранить его и не уставился с ненавистью и омерзением.

Его глаза напоминали чистые и светлые озера — безмятежные и спокойные, а на дне их, когда взгляд скользнул по окровавленному лбу Юй Чэна, на мгновение промелькнула едва заметная капля жалости.

«Велел уйти, но я не говорил, что не позволю вернуться».

Юй Чэн недоверчиво поднял голову. Грязная жижа вперемешку с кровью из разбитого лба стекала по лицу, придавая ему жалкий вид, в то время как стоявший перед ним человек выглядел безупречно опрятным и строгим: черные волосы, стянутые серебряной шпилькой, колыхались на ветру, и даже отдельные прядки казались безукоризненными.

Ему в ладонь внезапно сунули зонт, и холодный дождь над его небом внезапно прекратился.

«Когда тебе исполнится двадцать, если ты всё ещё будешь желать меня...»

Юй Чэн до сих пор не знал, зачем Чу Сюйюнь произнес те слова: пожалел ли его, искал ли предлог, чтобы отделаться и заставить уйти, или преследовал что-то иное.

Но в тот миг ему хотелось верить, что в словах Чу Сюйюня таилась доля искренности.

http://bllate.org/book/33230/4080177