Готовый перевод The Cold Professor Just Wants to Escape / Холодный профессор и его навязчивая тень: Глава 14

Фу Чэньчжоу с отпечарком крайне явной пощёчины на лице поил Вэнь Шуюя водой. Он не учёл, что вода оказалась чуть горячей и обжёг Вэнь Шуюя. Тот разозлился и с размаху отвесил ему ещё две оплеухи.

Провозившись до самого конца, Вэнь Шуюй сбросил его с кровати ударом ноги, завернулся в одеяло, превратившись в плотный кокон, и наотрез отказался говорить с Фу Чэньчжоу хотя бы ещё слово. Лицо Фу Чэньчжоу опухло ещё сильнее, чем раньше. Сидя на ковре, он тихо и безмолвно размышлял о жизни. Он уже было хотел закурить сигарету, но вспомнил, что Вэнь Шуюй всё ещё готовится к зачатию, и выбросил пачку, предварительно размочив сигареты в воде. В итоге ему оставалось лишь молча подняться, выйти за дверь и сделать вид, будто ничего не произошло.

В гостиной Фу Чэньчжоу, придерживая лоб рукой, хранил абсолютное молчание.

Он колебался добрую половину дня, всё ещё не соображая, как заговорить с Вэнь Шуюем. Человек, который обычно в два счёта решал вопросы с многомиллиардными инвестициями, сейчас ломал голову над тем, какой же способ примирения выбрать, чтобы угодить любимому человеку.

Вэнь Шуюй прятался в одеяле, его глаза уже распухли от слёз. Он не был храбрецом и в повседневной жизни всегда держался предельно тихо, стараясь максимально занизить своё присутствие, чтобы никто и не замечал его существования.

Но сегодня его действительно припровали к стене, не оставив выбора — иначе он не сказал бы тех слов и не совершил бы подобного поступка.

Изначально он не хотел никого бранить и уж тем обещать драться, ведь оба эти занятия вызывали у него глубочайшее отвращение. Произнося подобные речи, он и сам чувствовал себя скверно и находил их грубыми, однако Фу Чэньчжоу сам довёл его до такого состояния, проявив из ряда вон выходящую жестокость.

Вэнь Шуюй чувствовал боль в груди, словно её укололи иглой, а лоб покрылся мелким потом.

Если бы у него действительно имелся способ сбежать, он бы давным-давно окончательно порвал с Фу Чэньчжоу. Но при нынешнем положении дел ему всё же не стоило заходить слишком далеко.

Вечером Фу Чэньчжоу, делая вид, будто ничего не произошло, по обыкновению заключил Вэнь Шуюя в объятия со спины. Вэнь Шуюй, уже погружавшийся в полусон, резко проснулся от этого движения и мгновенно разозлился, однако при мысли о том, что это Фу Чэньчжоу, его пыл тут же угас. Ему оставалось лишь жалко поёрзать телом, безуспешно пытаясь вырваться из объятий Фу Чэньчжоу.

Тот крепко зажал его в своих руках и поспешно произнес:

— Шуюй, хочешь завтра выйти на улицу?

Вэнь Шуюй равнодушно бросил:

— Не хочу.

— Шуюй, не надо так.

Вэнь Шуюй повернулся лицом к Фу Чэньчжоу, сонно зевая, после чего пристально посмотрел ему в глаза и произнес:

— Я хочу спать. Если ты не хочешь спать, иди занимайся работой, а я буду спать.

Фу Чэньчжоу тут же умолк.

На удивление, ночь прошла в тишине и спокойствии, но рано утром следующего дня Фу Чэньчжоу всё равно заставил Вэнь Шуюя встать и вытащил из дома.

Вэнь Шуюй так долго не покидал эту виллу, что в тот момент, когда он увидел солнечный свет, у него даже слегка закружилась голова.

Он пониже натянул поля шляпы, стараясь привыкнуть к ощущению веющего в лицо ветерка. Он помнил, что сразу после того, как его похитили, едва закончился Новый год, а теперь уже неумолимо приближалась разгар лета.

Вэнь Шуюй был одет в белые брюки из струящейся ткани и белую шёлковую рубашку. Его волосы, доходившие до подбородка, были небрежно собраны на затылке, а от всей его фигуры исходила отрешенная, чистая и горделивая холодность, словно он не принадлежал бренному миру. Фу Чэньчжоу, бросив на него взгляд, самым бесславным образом возбудился, чего Вэнь Шуюй, опустив глаза, тут же заметил, оставив его в оцепенении и безмолвии.

Безделье порождает длинные волосы, а праздность — длинные ногти. Волосы у Вэнь Шуюя росли быстро, и каждое утро они торчали на голове беспорядочной копной, напоминая птичье гнездо. Тем не менее, когда Фу Чэньчжоу предлагал подстричь его, Вэнь Шуюй ни за что на свете не соглашался, заявляя, что совершенно не доверяет рукам Фу Чэньчжоу.

Не имея выбора, Фу Чэньчжоу оставалось лишь пустить его волосы на самотёк. Теперь они слегка прикрывали половину лица, придавая ему мягкую, зыбкую красоту неопределенного пола и одновременно неся в себе отчетливую пронзительность. С первого же взгляда они производили ошеломляющее впечатление, а в прекрасных глазах неизменно таилась лёгкая печаль, словно текучая вода, что плавно струится сквозь человеческие сердца, исподволь пропитывая их. Его манера держаться совмещала в себе мягкость и отстраненность.

Стоило Вэнь Шуюю забраться в машину, как он забился в угол и крепко уснул. Без всяких раздумий он понимал, какое бездонное и подавленное вожделение скрывалось в нечитаемом взгляде Фу Чэньчжоу перед посадкой, так что вздремнуть лишний раз сейчас сойдет за ночной сон.

Фу Чэньчжоу не ведал, что творится в голове у Вэнь Шуюя, наивно полагая, что тот просто устал, и заботливо прижал его к себе, позволяя опереться о собственное плечо.

Но как только Вэнь Шуюй уловил исходящий от Фу Чэньчжоу густой запах грейпфрута, его мгновенно затошнило, так что затык со сном пропал. В итоге он просто лежал в объятиях Фу Чэньчжоу с широко открытыми глазами, глядя друг на друга, пока в конце концов между ними не осталась лишь полная неловкость.

Добравшись до места, Вэнь Шуюй неторопливо поднялся и приоткрыл окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. Легкий затхлый запах крови просочился с ветром в его ноздри, и интуиция подсказывала, что ничего хорошего здесь не ждет. Ему страшно хотелось отвесить Фу Чэньчжоу пощёчину, но он рассудил, что распускать руки в общественных местах не совсем комильфо, поэтому с невозмутимым видом ухватился за полу пиджака Фу Чэньчжоу и, не моргнув глазом и не покраснев, произнес:

— Чэньчжоу, я хочу спать, хочу домой.

Фу Чэньчжоу усмехнулся:

— Раз уж приехали...

— Братец.

— ? — сердце Фу Чэньчжоу сделало резкий скачок.

Стоило вспомнить, что они разругались буквально вчера.

— Братец, я так устал, — Вэнь Шуюй опустил ресницы, заговорив мягким тоном: — У меня болит поясница.

Фу Чэньчжоу отроду не видел подобного обращения, а потому разомлел до такой степени, что едва ли не потерял ориентацию в пространстве.

Видя, что эффект оказался не слишком впечатляющим, Вэнь Шуюй прибегнул к последнему мощному средству: перевернувшись, он прямо оседлал Фу Чэньчжоу, обвил руками его шею и прошептал:

— Муж, мне действительно очень плохо, давай поедем домой, м?

Раз уж всё зашло так далеко, Фу Чэньчжоу, сколь бы бестолковым он ни был, должен был уразуметь человеческую речь. Он тут же велел водителю развернуть машину и ехать обратно. По дороге Вэнь Шуюй с наигранным сожалением вздыхал:

— Какая жалость, я испортил тебе настроение.

Заметив, что Вэнь Шуюй сам идёт ему на уступки, Фу Чэньчжоу в тот момент испытал такой восторг, что, казалось, мог бы сделать пару сотен отжиманий на одной руке, даже не запыхавшись. Заключив его в объятия лицом к лицу, он слегка подбросил его на коленях и запечатлел поцелуй в уголок губ:

— Ничего страшного, в следующий раз приедем снова.

Мысленно Вэнь Шуюй сокрушался: да в следующий раз он и вовсе сюда не сунется! То место было шумным, суетливым, да ещё и несло от него тяжёлым запахом крови — откровенно скверное заведение.

Однако, сумев ускользнуть в этот раз, во второй раз Вэнь Шуюю сбежать не удалось. Спустя несколько дней Фу Чэньчжоу снова притащил его сюда. На сей раз, что бы ни говорил Вэнь Шуюй, тот проявил упрямство, настояв на том, чтобы он вышел из машины и прошел на арену.

Делать было нечего, и Вэнь Шуюю пришлось идти напролом. Войдя внутрь, Фу Чэньчжоу поднялся с ним на лифте на самый верхний этаж, в просторное помещение. Перед огромным панорамным окном стоял лишь небольшой круглый стол и два кресла. Вэнь Шуюя усадили в одно из них, и он озадаченно посмотрел на мужчину напротив.

Фу Чэньчжоу хранил таинственное молчание и, не произнося ни слова, лишь знаком велел Вэнь Шуюю взглянуть в окно.

Вэнь Шуюй повернул голову и увидел, что за панорамным стеклом расстилался гигантский круглый стадион под открытым небом. Трибуны зияли пустотой, и лишь в самом центре площадки кое-где стояло несколько работников, по всей видимости, обсуждавших что-то крайне важное.

Спустя мгновение весь персонал покинул арену.

Чем дольше Вэнь Шуюй всматривался, тем сильнее запутывался, так и не понимая, что именно Фу Чэньчжоу хочет ему показать. Однако, когда он попытался расспросить его, тот снова отказался отвечать, лишь упорно повторяя, чтобы он смотрел сам.

Не имея выбора, Вэнь Шуюй подавил нарастающее раздражение и молча уставился в окно. Вскоре у края арены внезапно появилась огромная белая львица. Даже просто стоя на месте, она достигала почти двух метров в высоту. Зверь лениво развалился на земле, излучая презрение ко всему окружающему, но стоило ей оглядеть окрестности и заметить наверху Фу Чэньчжоу, как она вскинула голову и издала оглушительный рев. Звук обладал такой мощью, что сквозь толстое стекло проникал прямо в уши Вэнь Шуюю.

Неизвестно почему, но Вэнь Шуюя пробил мелкий озноб. Повернувшись к Фу Чэньчжоу, он глухо спросил:

— Ты привез меня сюда только ради этого?

Улыбка Фу Чэньчжоу не коснулась глаз, и он невозмутимо кивнул.

Вэнь Шуюю это показалось странным, но он стерпел и продолжил наблюдение.

Вскоре после этого на арену ввели человека со связанными руками и черным мешком на голове. Группа людей привела его в самый центр, сняла мешок и удалилась, оставив несчастного наедине со львицей.

Белая львица неспешно подошла к мужчине, вальяжно придавила его лапой к земле, а затем низко наклонила голову, принюхиваясь. Тот в ужасе замахал руками пытаясь сопротивляться, и его полный отчаяния вопль пронесся по всему стадиону, прозвучав пугающе пронзительно и жутко.

Лицо Вэнь Шуюя побелело до предела. С силой сжав стеклянный стакан в руке, он нахмурился и процедил:

— Что это значит?

— Шуюй, я помню твои слова о том, что больше всего на свете ты ненавидишь, когда от меня пахнет чужими запахами.

Фу Чэньчжоу легко усмехнулся, и его глаза, темные и глубокие, напоминали голодного хищника из глубин ночного леса.

Испытывая страх, Вэнь Шуюй с трудом сглотнул слюну и перевел взгляд на арену: белая львица разинула устрашающую пасть и, словно раскусывая капсулу с начинкой, играючи переломила человеку череп. В ту же секунду брызнули кровь и мозги, пронзительный крик оборвался на полуслове, сменившись утробным рычанием зверя. Вэнь Шуюя мгновенно затошнило. Схватив стакан со стола, он со злости плеснул водой в лицо Фу Чэньчжоу, а затем швырнул в него и сам сосуд, после чего, упершись руками в стол, зашелся в жестоких судорожных позывах.

Фу Чэньчжоу с невозмутимым видом утер воду с лица, поднялся со стула и прижал Вэнь Шуюя к груди, ласково объясняя:

— Он первый полез ко мне.

Вэнь Шуюя выворачивало наизнанку, его тело крупно дрожало, а из глаз брызнули слёзы. Покрасневшими глазами он гневно посмотрел на Фу Чэньчжоу и звонко влепил ему пощёчину:

— Фу Чэньчжоу, ты бесчеловечная скотина!

— Шуюй, ты меня обижаешь, он и вправду первый задирал меня. — В глазах Фу Чэньчжоу промелькнуло мстительное торжество вкупе с жутковатой обидой. Он обхватил лицо Вэнь Шуюя ладонями и принялся осыпать его поцелуями: — Я просто слишком сильно люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты огорчался.

Желудок Вэнь Шуюя продолжал бунтовать, он отчаянно отбивался, силясь вырваться из объятий Фу Чэньчжоу, но от пережитого ужаса в ногах не осталось ни капли сил. Он осел на пол, мелко трясясь всем телом, и мгновение спустя его сердце неожиданно замерло, после чего он рухнул без чувств.

http://bllate.org/book/33199/4075521