Готовый перевод Did My Ex-Wife Agree to Remarry Today / Моя бывшая жена снова сказала «да: Глава 4

Сказав это, она направилась в другую сторону.

Юй Сялинь с охапкой морской капусты направилась в сторону кухни.

Проведя вместе почти неделю, Юй Сялинь заметила, что у Ли Чжоу бывает много моментов, когда она остается одна. Эти уединенные промежутки времени длились недолго: иногда несколько минут, иногда четверть часа.

Младшие ассистентки постоянно напоминали ей, что сестра Чжоу закрывает глаза только для того, чтобы отдохнуть, и беспокоить ее не стоит.

Юй Сялинь не хотела мешать, она просто гадала: о чем думает Ли Чжоу, когда остается одна? Остались ли у нее еще чувства к бывшей жене?

Морская капуста была влажной, скользкой, пахла соленым морем, свежей, хрупкой и нежной.

При росте в метр семьдесят два эта охапка морской капусты возвышалась над Юй Сялинь больше чем на голову — в ней было не меньше двух метров.

Двухметровая морская капуста весила примерно столько же, сколько взрослый человек.

Юй Сялинь предстояло донести ее до кухни, но тащить ее мешком с песком было нельзя, поэтому она протянула обе руки и подхватила водоросль на манер жениха, несущего невесту.

Она держала ее очень умело, и издалека казалось, будто она обнимает человека.

В каюте Цзинь Фэй и Чжоу Ваньсинь, уже закончившие дела, как раз отлынивали от работы и бездельничали. Завидев, как доктор Юй тащит назад какого-то «человека», они решили, что с Ли Чжоу что-то случилось, и бросились туда с криками:

— Что такое, сестренка Чжоу…

Подойдя ближе и обнаружив, что эта ярко-зеленая штуковина вовсе не похожа на сестру Чжоу, Цзинь Фэй быстро поправилась:

— Доктор Юй, что это вы тащите? Я уж думала, вы спасли… спасли кого-то, кто упал за борт.

Юй Сялинь ответила:

— Это гигантская водоросль, съедобный вид. Косатка, которую сестра Чжоу спала днем, в знак благодарности специально принесла ее в подарок.

Цзинь Фэй так и залилась смехом:

— Раньше нам тут осьминогов дарили, а один дельфин даже притащил в зубах морскую черепаху.

Малышка Чжоу уставилась на водоросль, прикинула аппетиты всех присутствующих на судне и сказала:

— Эта морская капуста просто огромная, мы ее и за месяц не съедим. Послезавтра мы уже сходим с корабля, как же ее осилить?

Юй Сялинь уже обдумала это:

— Если не съедим свежей, можно приготовить впрок и увезти с собой. Моя маринованная морская капуста получается невероятно вкусной, нужно просто разложить ее по банкам.

— Доктор Юй собирается сегодня готовить? — изумленно воскликнула Цзинь Фэй. Доктор Юй была чистенькой, аккуратной, интеллигентной девушкой, из тех, кто целыми днями пропадает в лаборатории за исследованиями — неужели она еще и готовить умеет?

Юй Сялинь улыбнулась:

— Не судите строго.

— Эта морская капуста ведь ужасно тяжелая, давайте мы поможем? — две младшие ассистентки видели, что водоросль на редкость тяжелая, и хотели подключиться, но Юй Сялинь отступила в сторону, увертываясь, и произнесла:

— Она мокрая, а вы в чистой одежде, не пачкайтесь. Я сама отнесу ее на кухню, а когда будет готово, я вас позову.

— Ну… ну тогда позовите, если понадобится помощь!

Юй Сялинь кивнула, стоя к ним спиной.

— Чжоу, ты не заметила, что после того, как доктор Юй поговорила с сестрой Чжоу, у нее на лице стало гораздо больше улыбок? — сказала Цзинь Фэй. — Раньше мне казалось, что она жутко холодная и неприступная, а сегодня я вдруг увидела, какая она улыбчивая.

Малышка Чжоу заговорила с загадочным видом:

— А ты не обратила внимания, какого цвета форма на докторе Юй?

С чего это вдруг зашел разговор об одежде? Цзинь Фэй недоуменно спросила:

— Разве в этой одежде есть что-то особенное? Разве не все исследователи такое носят?

Малышка Чжоу пояснила:

— Если сопоставить все ее поступки, не напоминает ли это павлина, распускающего хвост? Словно она изо всех сил старается кому-то что-то продемонстрировать.

Цзинь Фэй была не столь проницательна, как малышка Чжоу, и не придавала значения таким деталям. Услышав это, она с глуповатым видом посмотрела на малышку Чжоу, затем перевела взгляд на Ли Чжоу, которая в одиночестве стояла на палубе и подставляла лицо ветру, и лишь после множества намеков со стороны малышки Чжоу до нее дошло:

— Ты хочешь сказать… хочешь сказать, что доктор Юй к нашей сестре Чжоу…

Малышка Чжоу понизила голос:

— Я слышала, что в эту экспедицию доктор Юй напросилась именно ради сестры Чжоу.

Цзинь Фэй испуганно шепнула:

— Но разве сестра Чжоу не только что развелась? Разве она сможет принять…

Тут Цзинь Фэй внезапно умолкла, потому что боковым зрение заметила, что Ли Чжоу, закончив медитировать и восстанавливать силы, направляется к каюте.

Две младшие ассидентки мгновенно, словно застигнутые за баловством на уроке ученики при обходе завуча, подскочили к своим рабочим местам и сели с абсолютно прямыми спинами, разве что руки не сложили чинно перед собой на столе.

Ли Чжоу лишь прошла мимо, даже не взглянув на напрягшихся девчонок за мониторами.

Две любительницы посплетничать о начальстве шумно выдохнули. Убедившись, что Ли Чжоу скрылась в комнате отдыха, они вновь принялись шептаться в самый полузвук.

Цзинь Фэй:

— Мне кажется, доктор Юй чуточку лучше генерального директора Чи. Обе богатые, но доктор Юй специалист по профилю, она сможет пройти с сестрой Чжоу через это долгое испытание. Как ловко она сегодня погрузилась в воду, ни капельки не тянула сестру Чжоу назад. А этот генеральный директор Чи — вся целиком в своем бизнесе: то командировки, то деловые ужины, в зрачках только и отражаются бизнес да деньги. Она ведь ни разу не выезжала с сестрой Чжоу в такие поездки, по-моему, она вообще ни в грош сестру Чжоу не ставит.

Малышка Чжоу выслушала и кивнула:

— И то верно, отношения у них не задались. Они столько времени в браке, а сестра Чжоу при нас упоминала генерального директора Чи считанные разы.

— А все эти пикантные сплетни о генеральном директоре Чи, интересно, правда или нет…

Цзинь Фэй:

— По-моему, правда, иначе с чего бы сестре Чжоу с ней разводиться? Наверняка у этой генерального директора Чи совесть нечиста.

＊

В стране, в Цзянхуа.

Прозябшая на холодном ветру в течение двух часов Чи Юнь в полузабытьи досмотрела первый и самый свежий эпизод Глубоководного кризиса.

После чего чихнула.

Она протянула руку, подняла стекло автомобильного окна, закрыла глаза и откинула голову назад, пытаясь с помощью темноты заглушить то головокружение, что навевал на нее безбрежный океан.

Глубокое море было прекрасным, обитавшие в нем морские создания — очаровательными, но для Феникса, не жалующего воду, каждое колыхание синевы, каждое давящее ощущение удушья под гладью воды ежесекундно теребили хрупкие нервы Чи Юнь.

Она действительно не могла сблизиться с необъятной водной стихией.

Прижав руку ко лбу, она слушала продолжающиеся титры документального фильма, в которых до слуха Чи Юнь доносился мягкий, чистый и изящный голос Ли Чжоу:

— …Где бы вы ни жили, близко к океану или далеко от него, каждый вдох воздуха, каждый глоток воды и каждый съеденный вами кусочек пищи связывают вас с океаном неразрывными узами. Чрезмерная добыча ресурсов, бесконтрольный сброс отходов, избыточное применение пестицидов и удобрений, а также сотни миллионов тонн мусора и пластика ввергли океан в пучину неисцелимого кризиса…

Как только голос смолк, Чи Юнь толкнула дверцу машины и вышла наружу.

Закрытые глаза не помогали унять головокружение, напротив, лишь усиливали тошноту — пожалуй, ей стоило немного пройтись.

Калитка, распознав владельца, открылась автоматически. Проходя мимо, Чи Юнь вдруг растерялась, не зная, с какой ноги шагнуть — левой или правой, — и ее ноги запутались, споткнувшись друг о друга.

К счастью, она успела ухватиться рукой за перила, предотвратив падение.

Звук ее руки, с силой сжавшей железную калитку, потревожил что-то в темноте. В затуманенной голове Чи Юнь послышался легкий щелчок — будто сдвинулась с места плитка дорожки: звук негромкий, словно какое-то крошечное создание наступило на край плохо закрепленного камня и тут же легко отскочило в сторону. Очень тихо, но при нынешней болезненной чувствительности нервов Чи Юнь расслышала его без труда.

Едва она выровняла шаг и двинулась вперед, этот звук повторился во второй раз.

А после стих окончательно и больше не повторялся.

Когда Ли Чжоу была дома, она не любила включать свет.

Чи Юнь по вечерам тоже не зажигала фонари во дворе. Ее бабушка говаривала, что с наступлением ночи растениям необходима темнота, чтобы отдохнуть. Только отдохнув как следует ночью, днем они смогут лучше фотосинтезировать и бурно расти.

Даже с закрытыми глазами Чи Юнь могла обойти раскидистую грушу посреди двора и найти верную дорогу к дому.

Это грушевое дерево посадили здесь, когда ей было всего два года. Когда его принесли, оно уже было старым деревом, но за ним почти двадцать лет ухаживали с такой заботой, что стволы стали совсем толстыми, а ветви дотягивались до балкона на третьем этаже их дома.

Только вот за последние годы оно все меньше и меньше хотело зеленеть и цвести. Поглощенная работой Чи Юнь перестала звать его А-Ли, А-Ли, как прежде.

В темноте затаилось узловатое, исчерченное трещинами грушевое дерево с бесчисленными ветвями.

Чи Юнь казалось, что оно следит за ней, но у нее не хватало духу посмотреть ему в ответ, и она опустила голову, ускоряя шаг.

Внутри дома все осталось по-прежнему, точно так же, как перед отъездом Чи Юнь в командировку. Вещи, стоявшие на своих местах, никто не трогал, ее собственные вещи тоже никто не сдвинул — Ли Чжоу издавна пользовалась исключительно тем, что привозила с собой.

Приверженка минимализма, всегда державшая экологии в голове, она владела малым — настолько малым, что все ее пожитки помещались в одну сумку.

Теперь она ушла, но дом выглядел таким же полным, как прежде, таким же полным, как в день их свадьбы, и ничто не выдавало того, что кто-то съехал.

Неужели она действительно растворилась в этом пространстве?

Войдя в гостиную, Чи Юнь заметила обручальное кольцо, лежавшее на журнальном столике.

То самое кольцо, что она сама надела на палец Ли Чжоу в день свадьбы, теперь одиноко и ярко сверкало здесь.

Второе кольцо все еще было у нее на руке.

Разрабатывая дизайн для этих колец, Чи Юнь исходила множество ювелирных лавок, выслушала мнения десятков людей, в конце концов сама набросала эскиз, раздобыла материалы и украшения и, обучившись ремеслу у старого мастера, долбила и ковала их собственными руками.

Дядя Ху приговаривал: госпожа Ли такая утонченная и нежная, вещи в старинном, традиционном стиле ей к лицу. У нас в клане Фениксов нет недостатка в золоте, если Малой главе семьи понадобится золото из хранилищ, пусть берет без счета.

Чи Юнь сочла эту идею превосходной. Поэтому их с Ли Чжоу свадьба проходила в Восточном павильоне.

Роскошной ее не назовешь, ведь в день свадьбы Ли Чжоу согласилась надеть лишь это кольцо, отказавшись от любых других украшений.

Увидев кольцо, Чи Юнь, мастерски владевшая искусством управления собственными эмоциями, наконец явила миру совершенно потухшее, опустошенное выражение лица.

Она замерла посреди комнаты, внезапно не понимая, что ей теперь делать.

Простояв так двадцать минут, Чи Юнь шагнула к дивану и опустилась на него прямо напротив этого кольца.

Ли Чжоу ушла, не забрав с собой ничего и оставив ей лишь две вещи: свадебное кольцо, что она подарила ей, и свидетельство о разводе.

Обе эти вещи проводили между ними четкую черту.

Чи Юнь откинулась затылком на спинку дивана, прижала тыльную сторону ладони ко лбу, а в голове сделалось совершенно пусто.

Уставившись на потолочные лампы до тех пор, пока они не начали двоиться в глазах, она наконец опустила взгляд, переводя его на тумбу под телевизором напротив дивана.

Её взгляд был расфокусирован, ей просто требовалось куда-то направить глаза хотя бы на время.

Задержав рассеянное внимание на секунду, Чи Юнь вдруг заметила, как ее зрение обрело резкость, сфокусировавшись на одной из ячеек телетумбы, располагавшейся ровно на уровне ее роста.

http://bllate.org/book/33188/4073733