Готовый перевод The Pretty Cannon Fodder Can't Escape the Villain's Gaze / Прекрасный злодей: Ускользнуть от одержимого хищника: Глава 5

Ууу — как ты мне надоел!

Ишь ты, переходит на личности этот ребёнок.

Фу Цзинь беспомощно подошёл к нему и принялся уговаривать:

— Никто же не говорит, что тебе нельзя есть. Давай сначала смажем рану, хорошо?

Пу Юй не хотел, чтобы тот прикасался к его ране, но есть хотелось ужасно. Две мысли сошлись в его голове в яростной схватке, и в конце концов победил аппетит.

Он высунул пушистую головку, покрасневшими глазами посмотрел на Фу Цзиня и предупредил:

— Т-только полегче.

Фу Цзинь отозвался, но Пу Юй был до того чувствительным, что стоило кончику пальца коснуться его кожи, как он тут же заискивающе заворчал и принялся вовсю вертеться.

Фу Цзинь слегка шлёпнул его:

— Веди себя смирно, избалованный детёныш.

После Лисицы, маленького мошенника и маленького поросёнка-лиса он заслужил новое прозвище — избалованный детёныш.

Пу Юю это не понравилось. Когда чужая рука отстранилась, он подогнул ноги и на коленях немного продвинулся вперед по мягкой постели.

Захотел сбежать.

— И куда это ты собрался на таком пятачке? — Фу Цзинь снял с рук то, чем пользовался. — Всё, иди ешь.

Его опущенные большие уши при этих словах мгновенно торчком встали.

Когда Фу Цзинь, вымыв руки, вышел из ванной, он поднял глаза и с изумлением увидел, что Пу Юй руками загребает еду прямо со стола.

— Ты... — Фу Цзинь лишился дар речи от такого поведения.

У Пу Юя сейчас глаза сияли, а ел он с такой скоростью, будто устраивал бурю в стакане, и походил скорее не на лисицу, а на хомячка.

Нелюбимый ребёнок.

Фу Цзинь вспомнил сведения, которые ему удалось собрать.

Но тут речь шла уже не о том, любят его или нет, а о банальном жестоком обращении.

— Тао Пу Юй, — Фу Цзинь подошёл к нему и постучал по столу, прерывая эти грубые манеры.

—? — Пу Юй замер, задрал голову и посмотрел на Фу Цзиня. Его рот блестел от жира, щеки раздулись, а челюсти продолжали работать: жу-жу-жу, жу-жу-жу...

— Вставай.

Фу Цзинь взял его за испачканные в жиру руки и повёл в ванную. Там был небольшой беспорядок, а на полу валялись брошенные полотенца.

Это Фу Цзинь швырнул их на пол, чтобы Пу Юй вставал на них ногами во время сушки. Он вкратце обдул хвост, чтобы с него перестало капать, уложил его на кровать и сушил добрых полтора часа, но даже после этого огромный хвост так до конца и не высох. Фу Цзинь всё списал на никудышный фен в отеле.

Отказник снова ступил босыми ногами на полотенце. Фу Цзинь опустил его руки под струю воды, выдавил на ладонь немного геля для рук, растерел и нанёс на перепачканные маслом ладони Пу Юя.

Руки покрылись освежающей пеной, и Фу Цзинь тщательно протёр каждый его палец. Пу Юю показалось это очень забавным, и он принялся дуть на пузыри на ладонях.

Смыв пену, Фу Цзинь повернулся за чистым полотенцем, но, обернувшись, тут же увидел, что Пу Юй безостановочно трясёт руками, разбрызгивая капли воды во все стороны.

—... — Если бы существовало пособие по доведению человека с манией чистоты до сердечного приступа, это была бы идеальная демонстрация.

Одна из капель прилетела прямо ему в лицо. Фу Цзинь закрыл глаза, глубоко вздохнул и принялся себя успокаивать.

Этот дурацкая лисица — животное, у них у всех привычка шумно стряхивать воду и трясти шерстью, когда она намокает, это нормально, совершенно нормально.

Вот только с любым другим человеком он бы уже распахнул окно и выкинул бы его к чертям.

Успокоившись, Фу Цзинь открыл глаза, накрыл его руки полотенцем и для вида обтер их.

И спросил:

— Не умеешь пользоваться палочками для еды?

— Палочками? — растерянно переспросил Пу Юй.

Вопрос служил ответом сам по себе.

Фу Цзинь вздохнул, взял со стола палочки, вложил их ему в руку и попытался научить, обхватив своей рукой его пальцы.

Сам он учителем был никудышным и, в конце концов, махнув рукой, просто забрал палочки, чтобы кормить его с собственных рук. Что бы Пу Юй ни отказывался есть, он подбирал и подносил прямо к его губам.

— Не хочу, — отвернулся Пу Юй.

— Тогда ешь сам, — бросил Фу Цзинь.

Пу Юй поджал губы. Непонятно почему, но от Фу Цзиня исходило какое-то странное чувство дежавю, особенно этот приём — казалось, будто еще до потери памяти кто-то точно так же управлялся с ним.

У Пу Юя сохранились воспоминания прежнего владельца тела, так что, если бы он действительно захотел, освоить всё было несложно.

Он попытался взять палочки и подцепить ими кусочек жареного мяса. Вся его рука донельзя задеревенела, но, удержав кусок на весу, он гордо задрал подбородок и посмотрел на Фу Цзиня через нос:

— Ну как! Сам так сам!

— Ты мне вовсе не нужен!

Не успел он дохвастаться, как кусок мяса в его руке с шлепком рухнул обратно в пиалу.

—...

Пу Юй смущенно уставился на кусок, который так бессовестно его подставил, а в ушах раздался издевательский смешок Фу Цзиня — насмешка была слишком очевидной.

Он поднял взгляд на посмеивающегося над ним мужчину, поджал губы и снова обиделся.

Фу Цзинь тут же подцепил злосчастный кусочек мяса и поднёс к самым губам Пу Юя.

— Маленький поросёнок-лис, открой рот.

Пу Юй посмотрел на еду у самого рта, приоткрыл его и со звуком ам вцепился в угощение, намеренно зажав зубами палочки и глядя на Фу Цзиня янтарными глазами, в которых плескалось сплошное недовольство.

— Чего это ты? И слово тебе теперь скажи, — с улыбкой спросил Фу Цзинь.

Пу Юй разжал зубы, сглотнул мясо и отвернулся в сторону, продолжая яростно пережёвывать.

Вид его так и говорил: слова не говорите, мне ничего нельзя сказать, меня вообще критиковать запрещено!

Фу Цзинь лишь беспомощно вздохнул и продолжил его ублажать, поднося к губам то, что тот любил.

Едва они опустошили половину тарелки, как из кармана Фу Цзиня донёсся знакомый звонок телефона. Пу Юй скосил глаза на источник звука, бросил быстрый взгляд на Фу Цзиня, сам запустил руку в его карман и вытащил звонящий аппарат.

Пу Юй заявил:

— Ты украл мой телефон.

Глава 7. Мелкий злодей-пустышка насолил коварному главному злодею (7)

— Что за глупости, я же не собирался его присваивать, — Фу Цзиню крайне не понравилось слово украл, и он поправил: — Это называется сохранил для тебя.

Пу Юй перестал сверлить его взглядом, опустил глаза на экран и обнаружил там с десяток пропущенных вызовов — все они были от его брата Тао Хуайчжу.

Ткнув в историю звонков, Пу Юй заметил, что в тот самый отрезок времени, когда он был без сознания, один из вызовов кто-то принял. Долго гадать не приходилось — конечно же, ответил Фу Цзинь.

Куда больше Пу Юя сейчас занимал вопрос, с какой стати брат названивал ему так часто. За эти несколько часов звонков было больше, чем за все предыдущие восемнадцать лет их жизни вместе.

Не успел один вызов сброситься, как тут же пошёл следующий. Пу Юй на автомате прожевал брокколи, которую Фу Цзинь поднёс к его рту, и, продолжая жевать, с любопытством принял вызов.

В трубке послышался голос Тао Хуайчжу — в нем явственно промелькнуло мгновенное облегчение, которое тут же сменилось тревогой:

— Пу Юй, в каком ты номере отеля?

Пу Юй сглотнул безвкусную брокколи, бросил взгляд на дверь и ответил:

— Шестьсот седьмой.

— Хорошо, — наказал Тао Хуайчжу. — Никуда не уходи, жди меня там, я сейчас приеду за тобой.

Стоило ему договорить, как Пу Юй бросил трубку.

Он приоткрыл рот, ожидая новой порции еды, устремил взгляд на лицо Фу Цзиня и спросил:

— Откуда он узнал, что я здесь?

— Ты же и сам знаешь ответ, к чему спрашивать, — Фу Цзинь отложил палочки. — Впрочем, можешь не волноваться, я сказал, что вчера вечером ты перебрал со спиртным и просто заночевал в отеле.

— Я прикрыл тебя перед ним, разве ты не должен меня отблагодарить?

— Если бы ты не преследовал меня, я бы давно уже вернулся!

Похоже, ума у него всё-таки хватало. Фу Цзинь парировал:

— А если бы ты не убегал, стал бы я тебя ловить?

У каждого своя правда.

Пу Юй не смог найти что возразить, фыркнул, поднялся, полностью оделся и в очередной раз молча удалился, не оглядываясь на Фу Цзиня.

Проводив взглядом плотно закрытую дверь, Фу Цзинь перевёл взгляд на чайные рёбрышки, которых оставалось всего две штуки.

— Никаких манер, даже до свидания не сказал.

Дверь лестничной клетки с тихим звоном мягко отворилась, и Пу Юй нос к носу столкнулся с поднимающимся наверх Тао Хуайчжу. Он вошёл в кабину лифта, встал рядом с Тао Хуайчжу и сам по себе нажал кнопку первого этажа.

Тао Хуайчжу тоже молчал. Они выглядели как абсолютно чужие люди, случайно столкнувшиеся в пути.

Он бросил взгляд на одежду Пу Юя и отлично помнил, что уходил тот вовсе не в этом.

Его брови тут же сошлись на переносице. Внимательно вглядевшись, он заметил на шее Пу Юя отметины разной степени бледности, а глаза были красными и припухшими — тот плакал.

Вспомнив мужчину, ответившего утром на звонок, и сопоставив это со следами на коже, он сразу догадался, что именно здесь произошло.

Взгляд Тао Хуайчжу на мгновение стал тяжелее, но стоило Пу Юю поднять на него глаза, как на его лице вновь появилась лёгкая улыбка.

Во взгляде Пу Юя читалось недоумение и непонимание. В голове его крутилась одна мысль: как человек, который совсем недавно заставил прежнего владельца тела травить людей, а потом ещё и промывал тому желудок, умудряется не испытывать к нему ненависти и при этом так непринужденно улыбаться?

Жутковато как-то!

— У меня на лице что-то есть?

Тао Хуайчжу покосился на зеркальную панель дверей лифта — отражение ничем не отличалось от обычного. Почему же Пу Юй так на него пялится?

Раньше тот никогда не удостаивал его прямым взглядом.

— Нет, — Пу Юй отвёл глаза.

В следующую секунду, будто о чём-то вспомнив, он широко распахнул глаза и шагнул в сторону, увеличивая дистанцию.

Да ну нет! Только не это! Неужели тот тоже страдает скрытым мазохизмом? Точь-в-точь как прежний владелец тела: чем сильнее отец причинял ему боль, тем сильнее он его любил!

Сяо Э, поглаживая подбородок, рассуждал у него в голове:

Помнится, в этом супер-пупер-мега-древнем романе была сцена из детства главного героя-осуждённого. До рождения Тао Пу Юя его родители почти без конца ссорились, причем мать люто его ненавидел, потому что её принудили сойтись с Тао Хайшанем.

У его матери, Юэ Янь, был любимый человек, которого Тао Хайшань сделал калекой, чуть не лишив жизни. Ради спасения возлюбленного ей пришлось против воли выйти замуж за Тао Хайшаня.

Между ними лежала пропасть из ненависти, и даже когда каждый взгляд, брошенный ею на Тао Хайшаня, был пропитан ядом, тот всё равно продолжал её любить.

На этих словах Сяо Э цыкнул языком и съязвил:

Что тут скажешь, генетика штука мощная — он любит её, она любит того, он любит этого, сплошная семейка мазохистов, не иначе.

В ту же секунду всё встало на свои места.

У Пу Юя от услышанного трещала голова — его нынешнему скромному умишку было не по силам постичь логику этой семейки психопатов.

Тао Хуайчжу не догадывался о его мыслях. Видя, что тот отстраняется, он ненавязчиво сократил расстояние:

— Пу Юй, ты ведь не хочешь уезжать за границу, верно? Вернувшись домой, я всё объясню отцу.

— Это не ты подсыпал яд, это я съел не то...

— Нет! — прервал его Пу Юй. — Это я подсыпал.

Он что, больной?!

Сяо Э:

Ага, в книге упоминалось, что у главного героя-осуждённого не всё в порядке с психикой.

Тао Хуайчжу молча закрыл рот и с неловким видом уставился на цифры этажей, сменяющие друг друга на табло.

http://bllate.org/book/33180/4072425