Готовый перевод [Rebirth] The Seductive Cousin / [Перерождение] Соблазнительная кузина: Глава 53

Слыша, как он называет её «конгруиней Янь», Лу Жоу горько скривила губы:

— Сюань, я твоя родная мать.

Чжао Сюань смотрел на женщину перед собой, но в душе не шевельнулось ни единого чувства. Слово «мать» звучало для него слишком отдалённо, почти чуждо.

— Хватит, — принц Янь обнял Лу Жоу и прокашлялся. — Дай… дай ему немного времени.

Лу Жоу с надеждой уставилась на Чжао Сюаня:

— Сюань, всё, в чём я тебя обделила, я обязательно восполню.

«Восполню…»

Медленно повторяя про себя эти два слова, Чжао Сюань вдруг иронически усмехнулся:

— И как именно собирается восполнить мне это конгруиня?

Губы Лу Жоу дрогнули, но он уже продолжил:

— Когда меня называли бастардом с неизвестным отцом? Или когда меня били кулаками и ногами? А может, когда одноклассники издевались надо мной?

Сердца принца Янь и Лу Жоу пронзила острая боль. Лу Жоу смотрела на этого холодного юношу, и горло её сжало так, что она не могла вымолвить ни слова.

— Конгруиня, — спокойно произнёс Чжао Сюань, заложив руки за спину, — прошедшие годы нельзя вернуть двумя словами «восполню».

Он иронически улыбнулся, и черты его лица стали ледяными.

— Министр Ли явился осмотреть вас, — раздался голос у двери.

На самом деле пару дней назад лекарь Ли уже осматривал Чжао Сюаня, но по приказу конгруини он вновь явился, чтобы проверить состояние юноши.

— Лекарь Ли, пожалуйста, осмотрите Сюаня, — поспешила сказать Лу Жоу, а затем, глядя на сына с покрасневшими от слёз глазами, добавила: — Мама виновата перед тобой.

Представив, как её ребёнок — зачатый с такой любовью и вынашиваемый десять месяцев — рос в подобном мире, Лу Жоу охватила ярость:

— Сюань, тех, кто тебя обижал, я не прощу. Они заплатят. Заплатят такой ценой, которую не выдержат.

— Конгруиня, — Чжао Сюань едва заметно усмехнулся, — всё это время их издевательства доставались сыну Су Хэсян.

— Это… — Лу Жоу раскрыла рот, но не нашлась, что ответить.

Как раз в этот момент лекарь Ли закончил осмотр ран Чжао Сюаня. Лу Жоу стояла рядом и лично помогала врачу. Чем больше она видела следов на теле сына, тем мрачнее становилось лицо принца Янь.

— Не волнуйтесь, конгруиня, — сказал лекарь Ли, убирая инструменты в сундучок. — Всё это лишь поверхностные ушибы, ничего серьёзного.

Поклонившись, он удалился.

Лу Жоу не могла насмотреться на Чжао Сюаня:

— Сюань, чего ты хочешь поесть? Я велю кухне приготовить.

Чжао Сюань покачал головой.

— Сюань, — мягко улыбнулась Лу Жоу, — завтра же я подам прошение Его Величеству, чтобы вернуть тебе твоё подлинное положение. А семья Су, которая всю жизнь тебя унижала… Скажи сам, как их наказать. Одного лишь преступления — подмены наследника императорского рода — достаточно, чтобы кара была самой суровой.

— Правда? — Чжао Сюань поднял глаза и посмотрел на неё.

— Конечно, — нежно ответила Лу Жоу. — Семья Су полностью в твоей власти.

Она непременно вернёт Чжао Сюаню всё, что принадлежит ему по праву.

— Мне… — начал Чжао Сюань, но слова застряли на языке, сделали несколько кругов, и в голове вдруг мелькнул чей-то образ. Он резко поднялся. — Мне нужен один человек.

Произнеся это, он снова изогнул губы в усмешке:

— Ли Чжао, а ты как намерен поступить?

Едва он договорил, как у двери появилась служанка:

— Доложить принцу и конгруине: наследный принц проснулся.

Во дворе Ли Чжао.

— Проклятый Чжао! — с момента пробуждения, узнав, что станет хромым, Ли Чжао уже разбил всё, что попадалось под руку, и теперь яростно смотрел на прислугу: — Приведите сюда Чжао Сюаня! Я лично переломаю ему обе ноги и обе руки!

— Двоюродный брат, выпей сначала лекарство, — подала чашу с отваром Вэй Юйчжу, но, услышав звон разбитой посуды, испуганно отступила на шаг.

— Вон! — Ли Чжао швырнул подушку на пол и продолжал бормотать имя Чжао Сюаня, глаза его горели жаждой крови.

— Конгруиня, — слуги поспешно кланялись, увидев, как Лу Жоу входит.

Она спокойно прошла внутрь:

— Юйчжу, ступай домой.

— Тётушка… — робко произнесла Вэй Юйчжу, но, заметив выражение лица Лу Жоу, покорно ушла.

Лу Жоу шаг за шагом подошла к постели. Ли Чжао, увидев её, сначала уставился на свои ноги, потом перевёл взгляд на мать:

— Мама, это всё Чжао Сюань! Я знал, что такой ублюдок, рождённый в подобных условиях, не может быть хорошим человеком!

— Замолчи! — резко оборвала его Лу Жоу.

— Мама, я теперь калека! Я хромой! — Ли Чжао сорвал одеяло. — Я уничтожу Чжао Сюаня!

Лу Жоу смотрела на сына, уже охваченного безудержной яростью, и в душе чувствовала странную горечь.

Хладнокровно оглядев Ли Чжао, она заметила: черты его лица не имели ничего общего ни с родом Ли, ни с родом Лу. Напротив, в них угадывалось сходство с тем самым Су Жанем, которого она видела совсем недавно.

— Чжао, пока что просто выздоравливай, — сказала она и, не зная, что ещё добавить, вышла.

Сам Ли Чжао виноват в случившемся — разве можно было мчаться на коне по оживлённой улице? Не будь он там, конь бы не испугался.

Но ведь она воспитывала этого мальчика более десяти лет. Даже если крови между ними нет, чувства остались.

Лу Жоу не могла просто отвернуться от него, будто он чужой.

Однако, вспоминая поступки его матери и всю жизнь Чжао Сюаня, она не могла простить себе, что до сих пор не отгородилась от Ли Чжао.

— Мама! Мама! — кричал Ли Чжао ей вслед, и снова раздался грохот разбитой утвари.

Дом Су.

Су Му потеребил переносицу. Су Чэньши и Су Чжаоши сидели рядом, Су Е нервно расхаживал по залу, а Су Цзэлань сидела рядом с Саньсань.

— Саньсань, тебе нехорошо? — с беспокойством спросила Су Цзэлань, глядя на девушку, прижавшуюся к её груди.

Голос Саньсань был тихим и слабым:

— Сестра, со мной всё в порядке.

Её рана на голове ещё не зажила, и при недостатке отдыха всё ещё болела.

Су Цзэлань подала ей чашу с чаем из хризантем.

Су Му снова глубоко вздохнул.

— Господин, перестаньте вздыхать, — проворчала Су Чэньши, щипнув себя за руку, чтобы не заснуть. — От ваших вздохов у меня голова кружится.

Су Линъюй тихо спросила:

— Мама, ведь подмену младенца устроила покойная тётя. Мы-то здесь ни при чём.

Су Чжаоши погладила её по руке:

— Одно дело — вина одного человека, другое — последствия для всей семьи. Всё зависит от того, как поступят принц с конгруиней… и сам Сюань-гэ.

— Чжао Сюань… — Су Е безжизненно рухнул на стол. — Всё кончено. Ведь мы с братом в детстве так его избивали и оскорбляли… Он всё прекрасно помнит.

Иначе бы не избегал дом Су все эти годы и не принимал доброту никого, кроме Саньсань.

Возможно, к Саньсань у него и осталась какая-то привязанность, но к остальным?

Эта мысль заставила всех в зале содрогнуться.

Саньсань всхлипнула и тоже подумала о Чжао Сюане. Она подняла глаза и уставилась на вход.

Снаружи вдруг раздался шум — будто прибыла целая свита стражников. Шаги приближались, и Саньсань, затаив дыхание, увидела у двери знакомую фигуру. Чжао Сюань в простой белой одежде медленно вошёл в зал.

Саньсань моргнула. Чжао Сюань окинул взглядом собравшихся и остановил глаза на ней.

Уголки его губ дрогнули в улыбке — той самой, которую она хорошо знала: улыбке волка, нацелившегося на добычу, но с примесью нежности.

Первой заговорила величественная дама:

— Вы — семья Су Хэсян?

Лу Жоу смотрела на всех с явным неодобрением. Как гласит пословица: «Любишь дом — люби и крыльцо, ненавидишь дом — ненавидишь и крыльцо». Вспоминая Су Хэсян, она не могла сдержать раздражения.

— Неужели не знаете, как кланяться принцу и конгруине?! — рявкнула следовавшая за ней придворная дама.

Только тогда семья Су пришла в себя и поспешно склонилась в поклоне.

Саньсань, которую поддерживала Су Цзэлань, тоже собралась опуститься на колени, но перед ней вдруг остановился белый подол. Следующим мгновением её подхватили на руки. Она посмотрела вверх:

— Сюань-гэ…

Лу Жоу, думая о прошлом Чжао Сюаня, чуть не разорвала платок в руках. Но тут же увидела, как он берёт на руки девушку и уходит внутрь дома.

На лице конгруини мелькнуло недоумение. Не обращая внимания на остальных, она последовала за Чжао Сюанем.

Чэнь Жуцзин, всё ещё стоявший на коленях, горько усмехнулся.

Остальные члены семьи Су переглянулись, чувствуя горечь и тревогу.

— Сюань-гэ, у Саньсань так болит голова… — жалобно протянула Саньсань, пятью частями искренне страдая и ещё пятью — нарочито изображая жалость.

Чжао Сюань наклонился и взглянул на белую повязку у неё на лбу — она действительно бросалась в глаза. Холодно произнёс:

— Не притворяйся.

Раз уж он всё видит, нечего больше изображать жалость к себе.

Саньсань хитро блеснула глазами:

— Сюань-гэ, правда ли, что ты настоящий наследный принц Янь?

Губы её были бледными, без единого намёка на румянец.

Чжао Сюань коротко кивнул.

Тогда Саньсань принялась захваливать его:

— Я всегда знала, что мой Сюань-гэ — самый умный, непобедимый, величайший в Поднебесной и прекраснейший чжуанъюань на свете!

Слово «мой» доставило Чжао Сюаню особое удовольствие.

— Ещё что-нибудь? — в его глазах мелькнула искра веселья.

— Самый мудрый, первый в мире! — Саньсань изо всех сил подбирала лестные слова.

Чжао Сюань прошёл через арку цветущей сирени и вошёл во двор, где жила Саньсань. Аккуратно уложив её на постель, он скрестил руки на груди и посмотрел на неё.

Саньсань улыбнулась и с мольбой уставилась на него — глаза её сияли, словно две чистые жемчужины.

— Будешь теперь слушаться меня? — спросил он.

Саньсань энергично закивала.

— А если я скажу одно, а твоя мама — другое, чьё слово возьмёшь?

— Твоё, Сюань-гэ! — не задумываясь, ответила она.

Чжао Сюань улыбнулся:

— Отдыхай. Не хочу, чтобы на твоём лице остался шрам.

Саньсань стала необычайно послушной: сложила руки на животе и даже сама укрылась одеялом.

Чжао Сюань наклонился ближе. Его прохладное дыхание коснулось щеки Саньсань. Она смотрела на него и услышала тихий, но твёрдый, не допускающий возражений голос:

— Су Саньцзи, не смей передумать.

Саньсань моргнула.

Она знала: Чжао Сюань любит её. Этой любви достаточно, чтобы семья Су осталась жива. Пусть она пока не испытывает к нему женской страсти, но это неважно.

Послушно кивнув, она закрыла глаза.

Лу Жоу, стоявшая у двери, наблюдала за всем этим. Хотя Чжао Сюань и сохранял холодность, в его взгляде на Саньсань мелькала нежность. Конгруиня застыла на месте, потрясённая.

Через мгновение Чжао Сюань вышел.

— Сюань… — Лу Жоу смотрела на вновь отчуждённого сына. — Та девушка…

— Она моя, — сказал он, подняв глаза к небу. — И только моя.

Лу Жоу бросила взгляд на Саньсань внутри комнаты:

— Если она тебе нравится, она, конечно, будет твоей. А семья Су?

— Отпусти их.

— Но ведь они раньше… — возразила Лу Жоу.

Чжао Сюань повернулся к ней:

— Конгруиня, если бы твоя младшая сестра с детства тебя унижала, а потом убила твоего сына, опозорив весь род Лу, стала бы ты заботиться о её детях?

Руки Лу Жоу дрожали в рукавах. Кроме Саньсань, он не хотел добра никому из семьи Су. Но, оглянувшись, он вспомнил: ведь Су Саньцзи такая умелая.

— Я… я… а ты… — запнулась Лу Жоу.

Чжао Сюань снова усмехнулся и чётко, слово за словом, произнёс:

— Я хочу отомстить только одному человеку — Ли Чжао.

Лу Жоу пошатнулась:

— Сюань…

Покинув дом Су, Чжао Сюань не отправился вслед за принцем и конгруиней в резиденцию Янь. По его словам, у него нет на то оснований — ни имени, ни титула.

Лу Жоу и принц Янь решили дать ему время. Но едва они расстались, принц Янь тут же отправился во дворец — нужно было как можно скорее оформить подлинный статус сына.

Император уже знал обо всём от Ли Сюя и полностью поддержал решение супругов. Вспомнив первую встречу с Чжао Сюанем и странное чувство родства, он вдруг понял: это и есть кровная связь.

Однако, учитывая состояние Ли Чжао, указ был обнародован лишь через два дня.

Все эти дни Чжао Сюань оставался в гостинице, выходя лишь по ночам — навестить одну особу.

В день обнародования указа весь город пришёл в волнение: ведь того самого чжуанъюаня, над которым все смеялись из-за его происхождения, внезапно признали настоящим сыном принца Янь — подлинным наследником, подменённым в младенчестве.

http://bllate.org/book/3318/366762