Готовый перевод Gentle Breeze, Sunny Days: Vintage Seven / Солнечный бриз: Вкус запретного вина: Глава 12

Чэн Си вихрем прокрутила в голове мысли и, немного подумав, ответила:

— И да, и нет.

Лу Чживей скрестила руки на груди и чуть приподняла брови.

Очевидно, столь двусмысленный ответ ее не удовлетворил.

Чэн Си вдруг ужасно захотелось закурить, но, вспомнив, что она уже бросила, та лишь беспомощно взяла со стола чашку с чаем, сделала глоток и продолжила:

— Я, конечно, могла бы солгать и сказать: «Да, со всеми партнерами я веду себя одинаково». Но я считаю, что это напрямую повлияло бы на твою оценку меня, поэтому лгать не хочу.

— С любым деловым партнером я проявляю максимум искренности, но ты — особенная.

— Чжиюань — мой друг, а ты — его родная кровь, человек, с которым вы разделяете одну плоть и кровь. С того самого момента, как Чжиюань познакомил нас, было предопределено: я не смогу относиться к тебе так же, как к остальным партнерам.

— Разумеется, здесь есть и доля моего эгоизма. Я читала твои научные статьи в интернете: в них железная логика, четкая структура, исчерпывающая аргументация и свежий взгляд. С точки зрения сотрудничества, я считаю тебя выдающимся профессионалом. А как друг твоего брата — нахожу тебя очень обаятельной.

— Никто не откажется сблизиться с умным и обаятельным человеком, и я не исключение.

— Итак, это всё, что я могу сказать на исповеди. Довольна ли госпожа судья?

Произнося эти слова, Чэн Си отчетливо слышала стук собственного сердца — оно колотилось в ушах с такой частотой, будто намеревалось предать ее собственное тело.

Но она изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид и даже одарила собеседницу искренней улыбкой, когда закончила говорить.

Выслушав ее, Лу Чживей привычным движением снова положила руки на чайный столик. Возможно, в помещении было слишком духовно, но ей вдруг стало жарко. Опустив взгляд, она принялась закатывать рукава рубашки и произнесла:

— А у генерального директора Чэн и вправду подвешен язык.

Когда чай в чайнике почти остыл, официант тихо постучал по бамбуковой ширме, напоминая, что время брони подходит к концу.

Чэн Си первой поднялась, надела пальто и приоткрыла для Лу Чживей бамбуковую ширму. Проходя мимо, она уловила едва уловимый, еле заметный аромат.

В ресторанной кабинке у окна стояли диванчики, обитые темно-зеленым бархатом. Лу Чживей пододвинула меню к Чэн Си:

— Креветки в соли и перце — наше фирменное блюдо, а остальное выбирай на свой вкус, директор Чэн.

— Преподаватель Лу соблюдает какие-то диетические ограничения? — Чэн Си делала вид, что выбирает блюдо непринужденно, но кончик ручки едва не проткнул бумагу насквозь.

— Не ем имбирный корень. — Лу Чживей протерла столовые приборы влажной салфеткой. — Я думала, генеральный директор Чэн уже должна об этом знать?

Чэн Си слегка смутилась и поспешно объяснила:

— Я просто хотела убедиться.

За стеклом витрины только что зажглись неоновые огни, и теплый свет внутри ресторана падал на лицо Лу Чживей, отчего весь ее облик казался мягче.

Поскольку был будний день, для офисных работников время ужина еще не наступило.

В зале кое-где сидело по парочке гостей, а официанты в костюмах выстроились по стойке смирно, ожидая зова посетителей.

Когда крошки от креветок в соли и перце еще белели на краю фарфоровой тарелки, официант принес новый кувшин с лимонной водой и сменил старый.

Чэн Си сделала большой глóток Миринды из своего стакана, промокнула уголки рта салфеткой и боковым зрение заметила, что столики в зале уже почти заполнились. Приглушенные разговоры смешивались с мягкой фоновой музыкой, а воздух был пропитан ароматами еды и легкими цветочными нотками, отчего она невольно расслабилась.

— Чэн Си.

Та, кого неожиданно назвали по имени, вздрогнула, и салфетка соскользнула прямо в оранжевый газированный напиток.

Лу Чживей пододвинула к Чэн Си пачку салфеток:

— Я давно хотела сказать: твое имя очень тебе идет.

Чэн Си выловила размокшую бумажку из стакана и бросила ее в стоявшую рядом урну. Затем вытащила из пачки свежую салфетку и произнесла:

— Да, многие так говорят. Из-за созвучия с утренней зарей?

— Может быть.

Конец фразы потонул в движении: Лу Чживей поднялась и взяла пальто. Подол ее одежды скользнул по коленям Чэн Си, словно ветка сосны, пронесшаяся над раскаленным макулетом лета.

А еще потому, что заходящее солнце не агрессивно, но способно согреть человеческие сердца.

*

На следующее утро первый луч солнца заглянул на балкон.

Капли росы скатились с мясистых кончиков листьев алоэ и упали в заросли мяты, разбрызгивая прохладу.

Ступая сквозь утреннюю дымку, Лу Чживей направилась из ванной в кабинет. Ее еще не до конца высохшие пряди водопадом рассыпались по полотенцу, накинутому на плечи.

Освежающий душ после утренней пробежки бодрил, и Лу Чживей заварила себе чашку кофе, поставив ее рядом с письменным столом. После этого она принялась растирать тушь, готовясь к утренним занятиям каллиграфией.

Шел ли счетом час или больше, но звук открывающейся входной двери прервал тренировку. Подняв голову, Лу Чживей с удивлением обнаружила, что уже наступил полдень.

— Сестрица Чэнь. — Лу Чживей отложила кисть и вышла из кабинета.

— Ох, госпожа Лу, сегодня на рынке такая свежая свиная печень! — Сестрица Чэнь оглянулась, вытирая руки. — Я еще купила зеленого перца, давайте приготовлю свиную печень с острым перцем.

— Хорошо, спасибо за труд, сестрица Чэнь.

— Ай, о каком труде речь! Идите занимайтесь, я позову, когда всё будет готово.

Лу Чживей уже хотела что-то добавить, как вдруг в кабинете зазвонил оставленный там телефон.

Она вернулась за рабочий стол и взглянула на экран: звонил Лу Чжиюань.

— Алло, Чжиюань, что случилось?

— Ты заедешь за мной сегодня после обеда в институт?

Услышав этот вопрос, Лу Чживей вдруг вспомнила, как вчера Чэн Си говорила, что во второй половине дня собирается послушать новую песню их группы. Если она поедет за братом, они наверняка столкнутся, верно?

— Сестра? Сестрица? Любимая моя сестренка?! — завопил Лу Чжиюань на том конце провода.

Лу Чживей потерла переносицу и беспомощно произнесла:

— Не ори, я тебя слышу.

— Так ты приедешь или нет? Если нет, я попрошу Чэн Си отвезти меня домой на машине.

— Наш старый дом находится больше чем в тридцати километрах от университета Цзяннань, к тому же в часы пик будут пробки. Тебе совести хватит гонять человека?

— Ничего страшного, моя сестрица Си не заморачивается по таким пустякам~

— Ладно, не утруждай людей, я за тобой заеду. — Лу Чживей немного помедлила и спросила: — Во сколько примерно вы закончите?

— Часов в пять-шесть. Можешь приехать пораньше и послушать мою новую песню~

— Хорошо, я поняла.

— Ладно~ Люблю тебя, сеструха~

Положив трубку, Лу Чживей немного подумала и зашла в спальню.

Сразу после четырех часов дня Лу Чживей появилась на территории кампуса университета Цзяннань.

Она уже бывала здесь раньше в репетиционной базе Лу Чжиюаня, так что дорога была ей знакома.

В тот самый момент, когда она толкнула дверь и вошла, замкнутое пространство рухнуло: яростные удары барабанов, смешанные с искаженным звучанием электрогитары, обрушились на барабанные перепонки Лу Чживей.

— Ого, сеструха, ты сегодня просто красавица! — Лу Чжиюань бросился ей навстречу, с любопытством оглядывая ее с ног до головы.

Она одним шлепком отстранила его крутящуюся во все стороны голову и тут же заметила сидевшую на сцене рядом с вокалистом Чэн Си, которая смотрела на нее с крайним удивлением. Сделав вид, что ничего особенного не происходит, она швырнула сумку Лу Чжиюаню и направилась к сцене, здороваясь с остальными.

— Снова встретились, директор Чэн. — Лу Чживей остановилась в двух шагах от сцены и посмотрела на Чэн Си.

— И правда. Преподаватель Лу пришла забрать Чжиюаня? — спросила Чэн Си.

Не успела Лу Чживей и рта открыть, как из-за спины раздался зычный голос Лу Чжиюаня:

— Сестра, с чего это ты сегодня так рано? Раньше ты вечно являлась ровно к моменту окончания репетиции!

Лу Чживей с несколько неестественным выражением лица повернулась к брату и произнесла:

— Сегодня днем у меня как раз не было дел, вот и решила прийти пораньше, глянуть на вашу репетицию.

С этими словами она прошла к стоявшему у стены пуфу-кубику и опустилась на него. Подняв голову, она обнаружила, что все по-прежнему пялятся на нее, и слегка поморщилась:

— Продолжайте, не обращайте на меня внимания. — Сказав это, она опустила взгляд и углубилась в телефон.

Только после этого музыканты разошлись и вернулись на свои места.

Сюй Цянь, объект воздыханий Лу Чжиюаня, подошла к электронному пианино и многозначительно подмигнула ему.

Лу Чжиюань сделал шаг вперед и вполголоса поинтересовался:

— Чего тебе, Цянь-Цянь?

Сюй Цянь наклонилась к самому уху парня и шепнула:

— Твоя сестра сегодня какая-то странная. — Затем она взглянула на Чэн Си и перевела взгляд обратно на Лу Чжиюаня. — Тут что-то намечается?

Лу Чжиюань бросил взгляд на Чэн Си, которая сидела с нотами в руках и отсутствующим видом, а затем перевел его на тщательно принарядившуюся Лу Чживей, сидевшую в углу и уткнувшуюся в телефон. До него наконец дошло.

— А!

Сюй Цянь тут же зажала ему рот ладонью. Ну надо же быть таким горластым!

Этот крик привлек внимание всех присутствующих. Сюй Цянь убрала руку и одарила Лу Чжиюаня предупреждающим взглядом.

Смущенно почесав затылок, Лу Чжиюань выдавил:

— Ничего-ничего, горло просто прочищаю.

Он вернулся к микрофонной стойке, взял стоявшую рядом электрогитару и жестами стал договариваться с остальными о переходе в рабочее состояние.

Лишь когда зазвучала мелодия первого припева, Чэн Си наконец осознала: эта песня кардинально отличалась от прежнего широкого, размашистого стиля группы, вся музыкальная концепция претерпела колоссальные изменения.

— Примерно так. Слова для второй части еще не написаны, так что пока только досюда. — Лу Чжиюань покрутил микрофон на стойке, повернулся к сидевшей рядом Чэн Си и спросил: — Ну как тебе?

— И это вы называете творческим кризисом? Да у вас тут явный прорыв! — Чэн Си не поскупилась на похвалу. — Такой музыкальный стиль ты прощаешь впервые, верно?

Лу Чжиюань поскреб затылок, смущенно улыбаясь:

— Да. Но мне все равно кажется, будто чего-то не хватает, странное какое-то чувство.

Опустив взгляд на ноты и немного подумав, Чэн Си подняла голову и предложила:

— Можете сыграть еще раз? На сей раз пройдитесь от начала до конца, а во второй половине, где нет текста, просто пропейте мелодию мычанием.

У остальных не было возражений — репетировать в любом случае придется.

Музыканты разобрали инструменты и без лишних слов заиграли с самого начала.

Чэн Си закрыла глаза, впитывая эмоции, которые рождали плывущие по комнате звуки нот. Мягкий тембр Лу Чжиюаня переходил от глуховатых низов к чистым верхам, а ритм малого барабана накатывал, словно морской прибой.

Лишь когда стих последний аккорд, она медленно приоткрыла глаза, и яркий свет студии вернул ее в реальность.

http://bllate.org/book/33171/4071209