Готовый перевод I Quit Being the Villain / Больше не злодей: Владыка Южного Разлома и его невыносимый ученик: Глава 8

Хотя это и было внове, но казалось вполне разумным. В конце концов, Ци Юньцзи был его единственным учеником, первым среди молодого поколения Бессмертных Врат Северного Предела, так что столь тщательная забота выглядела вполне нормальной.

В прошлой жизни у него было несколько возможностей срубить голову Ци Юньцзи, но каждый раз Чу Ханьи вовремя спасал его. Порой Пэй Чжисуй думал, что Ци Юньцзи и впрямь стоило бы от всего сердца отвесить своему учителю пару поклонов в знак благодарности за спасение жизни. В конце концов, без Чу Ханьи Ци Юньцзи никак не смог бы невредимым дожить до самого конца — даже если бы Пэй Чжисуй не забрал его жизнь, у него нашлась бы масса способов заставить того мучиться.

Пэй Чжисуй опустил ресницы, на его лице не отразилось почти никаких эмоций:

— Я смутно припоминаю, что один из мальчишек, которых схватили вместе со мной, носил фамилию Ци.

Он поднял руку и прикинул уровень у своего плеча:

— Примерно вот такой ростом, очень худой.

Откуда Чу Ханьи было знать, какого роста и веса Ци Юньцзи, но раз появилась зацепка — это в любом случае было хорошо.

— Ты знаешь, где он сейчас?

Пэй Чжисуй кивнул и повёл Чу Ханьи прочь из внутренней залы.

После того как он попал под действие ароматического заклятия, его всё это время держали у Госпожи Хунсю. По дороге на аукцион, когда его несли вместе с клеткой, он уже успел примерно запомнить дорогу.

Госпожа Хунсю опасалась Чу Ханьи, так что, должно быть, не стала бы плохо обращаться с Ци Юньцзи, имевшим к нему некоторое отношение. Пэй Чжисуй провёл Чу Ханьи через павильон Госпожи Хунсю и в конце концов отыскал в какой-то неприметной боковой комнате сбившегося в комок в уголке спящего Ци Юньцзи.

Ци Юньцзи устроился в ворохе растрёпанных обрывков старой ткани, сжимая в руке бефритовый нефритовый подвес. Чу Ханьи едва заметно повёл пальцем, и тот самый нефритовый подвес сам собой оказался у него в руке.

Одного беглого взгляда хватило, чтобы Чу Ханьи узнал эту вещицу.

Он невозмутимо испустил долгий выдох, и камень, лежавший у него на сердце, наконец рухнул вниз.

Судя по всему, движение, с которым Чу Ханьи забрал нефрит, потревожило сон мальчика: Ци Юньцзи неторопливо проснулся, и его сонные глаза уставились прямо на Чу Ханьи. Он всем телом задрожал, решив, что перед ним снова люди из Зала Очищающего Золота, и уже собрался было завопить на весь голос, как вдруг заметил стоявшего у входа Пэй Чжисуя.

Встретить знакомого человека в незнакомом месте — поистине успокаивающее зрелище, к тому же самого Пэй Чжисуя он давным-давно считал воплощением надежности. Поэтому он сделал резкий прыжок вперед и в несколько шагов укрылся за спиной Пэй Чжисуя.

Пэй Чжисуй:……

Он перевел взгляд на слегка смущенного Чу Ханьи, затем посмотрел на полного боевой готовности Ци Юньцзи за своей спиной, и в груди у него неприятно защемило.

Как этому человеку удается быть одновременно столь раздражающим и столь глупым?

Глава 7. Покорение Небес

В Павильоне Покорения Небес Девяти Цветений было три главных главы, которые совместно управляли всеми делами павильона, большими и малыми.

Первый глава, Цю Аньян, являлся главным столпом Павильона Покорения Небес. Человек сдержанный и простой в общении, открытый и прямодушный, он пользовался заслуженным уважением среди практиков Северного Региона. Хотя Цю Аньян и занимал пост главного главы, никакой спеси в нем не было — напротив, он вечно улыбался и легко находил со всеми общий язык, а процент сдачи экзаменов под его началом был самым высоким. Поэтому большая часть учеников Павильона Покорения Небес искренне любила его, и стоило начаться его лекциям, как в зале не оставалось ни одного свободного места.

Второй глава, Люй Шувэнь, считался всеобщим признанным лицом, с которым лучше не связываться. Люй Шувэнь был мастером алхимии, но культивировал вовсе не спасение жизней и исцеление больных, а кости, пронзающие сердца. Нравом этот человек обладал скверным, был вспыльчив и раздражителен, а еще мастерски владел искусством язвительных намеков и пустых уговоров, страстно любя оскорблять людей окольными путями. И хотя характер у Люй Шувэня был ужаснейший, посещаемость его занятий по фармакологии неизменно превосходила лекции Цю Аньяна по учению о Пути. Причина тому крылась в одном: при колоссальной силе этот второй глава обладал еще и поразительной, ослепительной красотой. Несколько лет назад на Списке Украшений из Цветов Люй Шувэнь, будучи мужчиной, превзошел множество писаных красавиц-монахинь Северного Региона и триумфально занял первое место.

Третий глава, Чу Ханьи — предел боевой мощи Павильона Покорения Небес, Бессмертный Владыка Гу Юэ, чье имя было известно каждому в Северном Регионе. Чу Ханьи прославился в юные годы, а его меч Чжэюэ не знал себе равных ни в Северном Регионе, ни в Южной Бездне. Однако впоследствии, по неизвестным причинам, Чу Ханьи твердо решил больше не вступать в мирские дела и с тех пор в течение многих лет не ступал в мир людей ни на шаг.

Строго говоря, по старшинству место третьего главы никоим образом не могло достаться Чу Ханьи: при всей своей чудовищной силе возрастом и положением в иерархии он намного уступал остальным главам. Первоначально третьим главой Павильона Покорения Небес был его учитель, Цанлан Чжэньжэнь, но, к несчастью, тот погиб несколько лет назад во время великого бедствия. Место главы на какое-то время осталось вакантным, заброшенным на несколько лет, пока сила Чу Ханьи не возросла настолько, чтобы защитить весь Павильон Покорения Небес целиком, после чего обязанности третьего главы и пали на его плечи.

В Павильоне Покорения Небес главы являлись одновременно и владыками, управляющими делами секты, и наставниками для многочисленных учеников. Иными словами, став главой, ты должен был не только ведать делами, но и присматривать за учениками. Сам Чу Ханьи не выказывал ни малейшего недовольства по поводу предстоящей работы — велено делать, значит, делает, действовал он всегда решительно и четко. С тех пор как он вступил в должность главы, бедствия и беспорядки в Чишуе сократились более чем наполовину, а прежние великие демоны и чудища, что наперебой горланили об уничтожении мира бессмертных, поутихли — и всё потому, что он по очереди каждого из них избил до полного повиновения.

Хотя Чу Ханьи неизменно хранил безэмоциональное, холодное выражение лица, на самом деле с ним было чрезвычайно легко договориться. Единственным исключением являлся вопрос набора учеников: на протяжении нескольких лет он неизменно отвечал отказом. Цю Аньян не раз уговаривал его взять пару учеников, хотя бы ради того, чтобы привнести немного жизни в Гору Гуйцзи, однако Чу Ханьи, услышав это, лишь опускал глаза, качал головой и отвечал, что он далеко не лучший наставник и боится лишь погубить чужие таланты.

Именно из-за отсутствия учеников Гора Гуйцзи всегда оставалась пустынной и безмолвной: помимо мелких духов, рожденных самой природой в здешних лесах, сюда заглядывали лишь изредка наведывавшиеся Цю Аньян и Люй Шувэнь.

Но сегодня Гора Гуйцзи наконец-то дождалась гостей, не считая этих двух глав.

Гора Гуйцзи зеленела круглый год, окутанная благодатью бессмертных — это было редкое для всего Северного Региона место, до отказа наполненное духовной энергией.

В горах изобиловали цветы и травы, но самым приметным растением оставалось гигантское утальное дерево на самой вершине, существовавшее уже несколько сотен лет. Ходили слухи, будто это утальное дерево — воплощение крошечной ветви того самого золотого утального дерева, которое так любил род фениксов в древности. Другие же утверждали, будто дерево это превратилось из останков почившего духа Горы Гуйцзи.

Происхождение утального дерева за давностью лет уже невозможно было проследить, но как бы то ни было, это древнее дерево действительно являлось самым одухотворенным предметом на всей Горе Гуйцзи. Оно уходило корнями вглубь горы уже сотни, а то и тысячи лет, соединяясь с жилами небесной и земной духовной энергии, и защищало Гору Гуйцзи подобно божеству-хранителю. Именно благодаря этому Гора Гуйцзи веками возвышалась здесь, не подвергаясь осквернению зловещей ци и демонической скверной.

Чу Ханьи привел их обратно в Павильон Покорения Небес, но стоило им приземлиться, как его тут же торопливо позвал один из учеников, передав, что первый глава желает обсудить с ним некое дело. Чу Ханьи ничего не мог поделать, а брать с собой на совет двух маленьких хвостиков было нельзя, поэтому ему пришлось позвать кого-то с Горы Гуйцзи, чтобы те вдвоем освоились в здешней обстановке.

Девушку, которую позвал Чу Ханьи, звали Ань Хэ. Сама она казалась совсем юной, но в пределах Горы Гуйцзи ориентировалась прекрасно. Судя по всему, ее чрезвычайно заинтриговал тот факт, что Чу Ханьи привел с собой двух мальчишек, поэтому она выказала к ним огромное радушие и всю дорогу болтала без умолку, обсуждая всякие пустяки.

Пэй Чжисую было лень вести с ней диалог, и он просто плотно сжал губы, притворившись немым. Зато Ци Юньцзи, впервые ступивший в подобное место, пришел в крайнее вознаграждение и засыпал Ань Хэ вопросами: они болтали обо всем — от диковинных цветов и трав до горных духов и лесных монстров, пока наконец не заговорили о предстоящей через месяц Конференции Испытания Меча.

Конференция Испытания Меча представляла собой состязание, организуемое Павильоном Покорения Небес с целью отбора новых адептов. Собрание проводилось раз в два года, причем место проведения и содержание экзаменов каждый раз определялись случайным образом, а объявляли их ровно за месяц до начала. Павильон Покорения Небес набирал всего двадцать новичков в год. Тройка победителей конференции получала право самостоятельно выбрать себе наставника по душе, семнадцать оставшихся учеников распределяли по духовным корням и отправляли под крыло соответствующих глав, а тем, кто оказывался ниже по списку, оставалось лишь собирать вещи и возвращаться восвояси до следующего раза.

— Быть учеником в Павильоне Покорения Небес — дело весьма выгодное. Каждому официальному адепту, чье имя занесено в списки, ежемесячно полагается субсидия в двадцать духовных камней! Впрочем, стать официальным учеником не так-то просто: каждый год на Конференцию Испытания Меча заявляется никак не меньше восьми сотен желающих, и лишь первые двадцать удостаиваются чести вступить в Павильон Покорения Небес. — Ань Хэ с улыбкой посмотрела на обоих, ее тон был легким и живым. — Вы ведь наверняка будете участвовать в нынешней Конференции Испытания Меча? Я впервые вижу, чтобы Владыка Гу Юэ кого-то привел с собой. Будет крайне обидно, если вы даже в двадцатку лучших на конференции не попадете. А поскольку я девушка добрая и красивая, пожалуй, дам вам парочку советов.

Ци Юньцзи охотно подыграл ей и тут же подхватил разговор:

— Каких же советов?

Ань Хэ откашлялась:

— Во-первых, нужно всегда сохранять ясность ума. Местом проведения нынешней Конференции Испытания Меча станет Зеркало Тысячеслойной Ступы, а внутри него таятся мириады иллюзий, которые способны обвести вокруг пальца таких мелких практиков на Стадии Закладки Основания в два счета. Иллюзии будут пожирать ваш разум, и чем дольше вы там пробывете, тем труднее станет отличать реальность от морока. Чтобы пройти испытание, нужно ежесекундно помнить, кто ты есть.

— Во-вторых, не забывайте скрывать свои таланты и не высовывайтесь понапрасну, изображая из себя героев. Знайте же, что места на Конференции Испытания Меча напрямую влияют на то, под начало какого именно старшего вы сможете поступить, а тройка лидеров и вовсе обладает привилегией самостоятельно выбирать наставника. Очень многие точат зубы на эту возможность.

Пэй Чжисуй шел с самого краю и рассеянно слушал ее речи.

Об этом Тысячеслойном Зеркале иллюзий Пэй Чжисуй тоже кое-что слышал.

Владельцем Зеркалы Тысячеслойной Ступы был весьма могущественный монах-буддист, наделенный от рождения чистыми костями Будды. Его постижение буддийского учения далеко превосходило возможности обычных людей, благодаря чему в практике он продвигался поистине семимильными шагами. Однако всё, что чрезмерно мудро, несет в себе изъян: он постиг слишком много причинно-следственных связей кармы и повидал столько мирских судеб, что незаметно для себя породил Сердечного Демона. Одним мгновением рождается ступа, другим — демон; Сын Будды не желал всю жизнь находиться в тисках Сердечного Демона, а потому добровольно запер себя в тюрьме на целое столетие, стремясь лишь прорваться сквозь морок Сердечного Демона. Это была его личная битва и его навязчивая идея, а это навязчивое стремление впоследствии и легло в основу Зеркала Тысячеслойной Ступы.

Внутри зеркала таились тысячи видов кармы, постигнутых Сыном Будды, и всякий, кто ступал в эту иллюзию, неизменно застревал в одной из них. Лишь постигнув эту карму до конца, можно было выбраться из морока наружу.

Отбирая учеников с помощью Зеркала Тысячеслойной Ступы, проверяли не природные задатки и уровень культивации, а просветленное сердце, способное разглядеть кармические узы.

Высказав второе наставление, Ань Хэ надолго замолчала, и Ци Юньцзи не удержался от вопроса:

— А есть третья подсказка?

— Ну, эта третья... я еще не придумала! — беспечно отмахнулась Ань Хэ. — Впрочем, для вас двоих вполне хватит и этих двух.

Пэй Чжисуй бросил на нее взгляд:

— Раз ты столько наговорила, неужели не боишься, что твои слова уйдут впустую?

Ань Хэ изумленно ахнула:

— Ого! Так ты, оказывается, умеешь говорить.

Видя, что лицо Пэй Чжисуя помрачнело и он снова собирается замкнуться в себе и прикинуться немым, Ань Хэ торопливо исправилась, изобразив примирительную улыбку:

— Ой, да я шучу, просто ты всю дорогу молчал как рыба, вот мне и захотелось тебя подразнить. Вы ведь те самые люди, которых привел Чу Ханьи, и раз он позволил вам прийти на Гору Гуйцзи, значит, он уже заранее молчаливо признал, что вы способны одолеть Конференцию Испытания Меча.

http://bllate.org/book/33163/4070089