Готовый перевод Pure Village Girl's Fierce Catch / Деревенская простушка: Искушение в горах [Завершено]: Глава 13

Чжоу Цяньлин: [невинно надула губки, на глазах слезы.jpg]

Продавщица странно покосилась на раскрасневшееся лицо У Мэйлай: «И почему эти двое такие странные?»

Средняя школа Дуйши находилась недалеко от торговой улицы, поэтому летом оттуда каждый день ватагами шли старшеклассники — полакомиться мороженым. И можно было даже не спрашивать: почти все брали «парную» акцию — в конце концов, так выгоднее. Никто из них не вел себя так неловко, как эти две девицы.

Впрочем, подумав чуть дольше, продавщица решила: те девчонки — несовершеннолетние школьницы, для них брать по акции простительно. А вот взрослые... у тех, наверное, срабатывает комплекс неполноценности, боятся, что на них косо посмотрят... да?

Помотав головой и решив больше не лезть в чужие дела, она достала вафельный рожок и, ловко вращая его, принялась выдавливать мороженое, даже наложив на один виток больше обычного.

Выйдя из чайной лавки, они бесцельно зашагали плечом к плечу.Чжоу Цяньлин искоса взглянула на стоявшую рядом девушку и слегка поджала губы.

Желание-то её исполнилось, и они с У Мэйлай обе ели по мороженому, но разве здесь было хоть малейшее романтическое уединение при луне? Мало того что её руку отмахнули, так сейчас стояла глухая зимняя стужа, и от одного укуса сводило зубы.

Увидев, что У Мэйлай маленькими глотками уже слизала острый кончик, Чжоу Цяньлин почувствовала лёгкий трепет в сердце и протянула своё мороженое, от которого едва успела сделать пару кусков, со смешком произнеся:

— Кажется, моё не такое вкусное, как твоё?

У Мэйлай моргнула и уставилась на прижатые друг к другу рожки — повыше и пониже, — гадающую, какую еще шутку та удумает.

— Дай я попробую твоё.У Мэйлай закатила глаза, снова лизнула мороженое и произнесла:

— Из одного аппарата вышли, какая разница.

— Разве может быть одинаково? Твое выпало первым, оказалось на самом дне, вдруг там какие-то особенные вещества осели?

У Мэйлай похвалила ее способность нести чушь, снова одарила ее закатыванием глаз и пошла вперед своей дорогой.

Сделав несколько шагов, она вдруг услышала позади хриплую мольбу.

Обернулась.

Чжоу Цяньлин слегка нахмурилась, уставившись на свою грудь. Там расплылось пятно белой грязи, а у ее ног валялся разлетевшийся полукругом шарик мороженого.

— Живая бодхисаттва, умоляю, сделайте доброе дело, подайте на еду, умоляю вас.

Старуха, согнувшись в три погибели, опиралась на трость. Одной рукой она схватила Чжоу Цяньлин за одежду. В ее заплечной корзине сидел соннный, полутора-двухгодовалый малыш; услышав голос бабушки, он протер глаза и громко заревел.

— Отец ребенка умер рано, а мать уехала на заработки, уже три года ни слуху ни духу, дома совсем не осталось еды.

Морщины на лице старухи собрались в складки, и слезы впитались прямо в них.

Чжоу Цяньлин, которая уже собиралась вытереть одежду, почему-то замерла, а затем принялась шарить по карманам одежды и брюк, виновато произнося:

— У меня нет наличных.

Старуха словно по мановению волшебства вытащила QR-код:

— Можно отсканировать.

— ...Чжоу Цяньлин перевела по коду двести юаней, после чего под благодарности собеседника щедро махнула рукой и направилась к У Мэйлай.

Она улыбалась мягко, словно Бодхисаттва Гуаньинь, восседающая на лотосовом троне и держащая в руке нефритовый сосуд с чистой водой.

Однако У Мэйлай отчётливо видела равнодушие и холодность, промелькнувшие в её глазах мгновением ранее.

— У меня что-то на лице? — Чжоу Цяньлин потёрла щеку.

У Мэйлай покачала головой, глядя вслед удаляющимся фигурам старика и ребёнка, и произнесла:

— Сейчас полно мошенников, ты…

У Мэйлай вдруг поняла, что, судя по всему, совершенно не знает эту недавно повстречавшуюся ей горожанку.

— М-м… Слова-то правильные, но что, если у человека действительно трудности? Так что, если можешь помочь, старайтесь помогать по мере сил. — Чжоу Цяньлин озарила лицо идеально выверенной улыбкой, вылитая из себя образцовая и добросердечная активистка.

У Мэйлай отвела взгляд, посмотрела на испачканную мороженым одежду девушки и нахмурилась:

— Твоя одежда…

Чжоу Цяньлин вздохнула:

— Не оттирается. — Она бросила взгляд на гостиницу в нескольких метрах от них, чуть изогнула губы и сказала: — Сначала нужно найти место, где её можно постирать.

У Мэйлай немного подумала, доверчиво клюнула на удочку и потянула Чжоу Цяньлин в сторону отеля.

К здешним гостиницам, помимо эпитетов старые, обшарпанные и маленькие, приходилось добавлять ещё и грязные.

Зато дёшево и паспорта не требуют.

Заплатив двадцать, У Мэйлай взяла ключ и повела Чжоу Цяньлин наверх.

Коридор был тесным и узким, на ступеньках валялся мусор, а в углу даже красовалась лужа неизвестно чьей — собачьей или человеческой — мочи.

Чжоу Цяньлин прикрыла нос и рот рукой, подумав о том, чтобы передумать.

Остановившись перед дверью номера 301, У Мэйлай вставила ключ в скважину, повернула, и дверь отворилась.

Чжоу Цяньлин слегка удивилась: комната оказалась вполне сносной — хоть и небольшой, но без какого-либо сильного запаха.

В конце концов, за двадцать юаней слишком многого требовать не приходилось.

Обстановка была спартанской: кровать, стол, два стула да отгороженный матовым стеклом санузел.

У Мэйлай вошла, открыла окно проветрить и села на ближайший стул. Повернув голову, она увидела, как Чжоу Цяньлин медленно закрывает дверь, со щелчком запирает её на замок и, прислонившись спиной к полотну, в упор смотрит на неё.

Снять номер на двоих.

Это двусмысленное словосочетание внезапно всплыло в голове.

У Мэйлай нахмурилась, прогоняя нелепые и неуместные ассоциации, и бесстрастно произнесла:

— Иди… умойся.

Эта фраза прозвучала почему-то тоже не совсем правильно.

— Если постирать одежду пораньше, она быстрее высохнет, — добавила она.

— О-о…

Чжоу Цяньлин протяжно затянула гласную и скрылась в ванной, задвинув за собой дверь, так что в комнате остались лишь сама У Мэйлай да силуэт, колыхавшийся за матовым стеклом.Нечеткие тени постепенно сменились сплошной белой пеленой, и У Мэйлай испуганно села прямо.

Разве они не стирали одежду? С чего это вдруг началось купание!

Тихий плеск воды постепенно усиливался, а жар из ванной, казалось, просочился наружу, отчего у человека даже раскраснелось лицо.

У Мэйлай открыла игру и выкрутила громкость на максимум.

Её пальцы механически скользили по экрану, но мысли давно уже витали где-то в девяти небесах.

У Мэйлай вспомнила тот канун Нового года. Поговаривали, что мать Чжоу Цяньлин купила фейерверки, и она вместе с другими ребятами отправилась посмотреть на зрелище. Перед выходом она нарочно пригладила растрёпанные волосы и заплела аккуратный, лаконичный конский хвост.

В те времена кожа у неё была красновато-чёрной, а на лице от сухости и холода появились трещинки, из-за чего выглядела она не слишком привлекательно. Поэтому она просто стояла на почтительном расстоянии от Чжоу Цяньлин, наблюдая, как та со смехом и гиканьем поджигает фитиль, а потом вместе с остальными деревенскими детьми затыкает уши в ожидании взрыва.

Все смотрели на фейерверк, и только она — на ту, кто его зажигал.

Именно поэтому она не заметила, как взлетевшая ракета, пьяно виляя, изменила курс и понеслась прямо на неё.

С оглушительным грохотом фейерверк разорвался прямо у её ног, и У Мэйлай от испуга рухнула на землю. Дети с криками бросились врассыпную, а затем снова сбегались шумной стайкой.

— Ты в порядке?

Перед ней протянулась изящная белая ручонка. У Мэйлай подняла голову — её взору предстало чёткое личико, еще более очаровательное, чем издалека.

Она не протянула руку в ответ и ничего не ответила, лишь молча вскочила на ноги и опрометью бросилась прочь.

А на следующий день У Байцзы отчитал её и строго-настрого запретил шататься где попало, и тогда У Мэйлай узнала, что её новые туфли опалило огнем.

Когда «запрет» наконец сняли и она снова отправилась в Лаовацунь, девочка уже давно уехала в город.

У Мэйлай не придала этому особого значения, разве что в редкие моменты, видя в небе яркие салюты, она порой испытывала лёгкое сожаление: как жаль, что тогда она убежала.

Она полагала, что они больше никогда не встретятся в этой жизни, но кто бы мог подумать, что спустя более чем десять лет их пути снова пересекутся.

Чжоу Цяньлин спросила её, какого она была мнения о ней при новой встрече.

У Мэйлай ответила, что таким же, как в детстве. Этот ответ был наполовину правдивым: внешность Чжоу Цяньлин почти не изменилась, но её внутренний настрой и аура преобразились до неузнаваемости. Когда она смотрела прямо на неё, она невероятно напоминала ту искусительницу Дацзи из старой версии «Священного списания», которую та так мастерски воплощала на экранах в её детстве.

Красивая, притягательная и в то же время скрывающая капельку врождённого холода.

Шум воды стих, дверь ванной снова сдвинулась, и звуки игры показались в комнате особенно резкими.

У Мэйлай вышла из игры, но за это короткое мгновение Чжоу Цяньлин уже успела подойти к ней со спины, и воздух вокруг наполнился теплом, смешанным с влажным паром.

— Хочешь помыться? Вода нагревается так медленно, пока она еще теплая.

— Не, — ответ У Мэйлай оборвался на полуслове.

Чжоу Цяньлин стояла совершенно голая, одной рукой приподняв волосы и касаясь задней части шеи. Лицо её было отвернуто в сторону, не глядя на гостью, а мокрые длинные пряди свисали с предплечья, прилипая к ключицам и капая водой.

— Ты... почему ты без одежды?

У Мэйлай в панике подскочила и отвела взгляд.

— Вся одежда и штаны... я их постирала.

У Мэйлай:?

Мы ведь пришли только оттереть пятно от мороженого?!

У Мэйлай:

— А, понятно.

Услышав, что звуки игры возобновились, Чжоу Цяньлин наконец повернула голову и посмотрела на неё в упор. Встревоженная девушка уже успела снова повернуться к ней спиной, низко опустив голову: одной рукой она упиралась в стол, в другой держала телефон, играя так увлеченно, что экран почти утыкался ей в глаза.

И правда смутилась.

Остатки её прежнего стыда окончательно испарились, Чжоу Цяньлин опустила руку и уверенной походкой подошла к ней, наклонилась и выдвинула ящик за феном.

Прежде чем выпрямиться, она бросила на неё косой взгляд из-под тени прядей.

Сквозь полумрак волос было видно, как плотно У Мэйлай сжала губы, неотрывно глядя в экран.

Так, словно боялась выдать хоть малейший лишний взгляд.

Шум фена заглушил звуки игры, и натянутые струны в душе У Мэйлай наконец ослабли.

Украдкой присев, У Мэйлай рассеянно вышла из игры, открыла её снова, вышла, открыла…

Ну и смелая же она.

У Мэйлай только слышала, что на севере в банях не стесняются посторонних, но она никак не ожидала такой бесцеремонности и в Южном Китае.

Впрочем… женское тело, оказывается, вот какое.

У Мэйлай никогда не разглядывала других женщин и не смотрела в зеркало во весь рост — разве что во время купания окидывала себя взглядом сверху вниз, но никакой особой красоты там не замечала.

Теперь же она поняла: женское тело действительно прекрасно.

Само слово «красота» крайне абстрактно, и невозможно точно объяснить, в чём именно заключается прелесть. Это как при виде лотоса невольно воскликнуть: «Ой, как красиво!», хотя, присмотревшись, видишь лишь набор лепестков и серединку. Чем красивы лепестки и чем прекрасна серединка?

С людьми точно так же: у всех те же два глаза, один нос и один рот, но одних считают красивыми, а других — нет.

Если уж непременно нужно найти какое-то объяснение, то красота и безобразие кроются исключительно в личном восприятии.

Если какая-то вещь с первого взгляда радует глаз, вызывает притяжение и заставляет сделать ещё хотя бы один взгляд — это и есть красота.

http://bllate.org/book/33050/4054161