Готовый перевод Tomorrow Winter Oh My Cat / Зима на пороге: Игра в любовь: Глава 15

Цяо Айвэнь тут же протянул ему телефон:

— Вбей свой адрес, я вызову тебе такэси, а потом скину информацию о поездке.

Чэнь Цзинхуай не стал отказываться, взял гаджет, ввёл данные и вернул обратно.

Вызвав машину, Цяо Айвэнь прищурился на него, точь-в-точь как лисёнок, и родинка чуть левее уголка губ шевельнулась в такт лукавой улыбке:

— Надеюсь, сегодня ночью ты хорошо выспишься.

Чэнь Цзинхуай задержал на нём взгляд ещё на пару секунд, хмыкнул и зашагал прочь. Улыбка мгновенно исчезла с лица Цяо Айвэня, стоило тому повернуться к нему спиной.

Мне хочется завести собаку.

Вплоть до самого следующего дня Цяо Айвэнь так и не дождался вестей от добравшегося до дома Чэнь Цзинхуая и не смог узнать марку шампуня, которым тот пользуется.

Пришлось проявить инициативу и спросить про компьютер, на что Чэнь Цзинхуай ответил, что тот ещё в ремонте.

Во второй половине дня Чэнь Цзинхуай сообщил, что всё готово, и прислал счёт. Цяо Айвэнь перевёл деньги, после чего общение вновь заглохло: он предложил Чэнь Цзинхуаю пообедать вместе, но тот отказался.

Пару дней спустя лодыжка Цяо Айвэня по-прежнему ныла. Вернувшись из больницы, где он навещал Вэнь Шицзюня, парень едва переступил порог особняка, как сразу увидел в гостиной принимающего гостей Чжоу Цзяньпина. На диване сидели Хэ Тинсянь и Чэнь Цзинхуай.

Хэ Тинсянь была одета в роскошный костюм-двойку, а Чэнь Цзинхуай сменил повседневную одежду на дорогой костюм. Цяо Айвэнь поднял на него глаза и сделал вид, что они незнакомы.

Не задерживаясь ни на секунду, он хромая прошел мимо. Чжоу Цзяньпин даже не взглянул на сына, лишь небрежно бросил Хэ Тинсянь:

— Не обращай внимания, это сын моей бывшей жены.

В детстве у него были проблемы с умственным развитием, да и сейчас, стоило ему прийти в норму, за ум не взялся. Последние два года только и делает, что валяет дурак дома, бестолочь. В будущем от компании ему никакой помощи.

Цяо Айвэнь не повернул головы, его взгляд лишь холодно блеснул, а вот Чэнь Цзинхуай неотступно следил за ним глазами, и взгляд этот скользнул по руке, наполовину спрятанной в рукав.

Слова Чжоу Цзяньпина прозвучали весьма изощрённо, наводя на мысль, что всё это было сказано нарочно для Хэ Тинсянь. Раз на компанию рассчитывать не приходится, а других сыновей у него нет, кому же тогда всё достанется?

Это, разумеется, было обещанием Хэ Тинсянь: мол, оставшись с ним, Чжоу Цзяньпином, она может не сомневаться — к её сыну Чэнь Цзинхуаю он будет относиться как к родному, и тот унаследует семейное состояние.

Цяо Айвэнь сжал пальцы в кулаки, услышав, как Хэ Тинсянь тяжело вздохнула и принялась лицемерно заступаться за него:

— Ребенок ещё совсем молодой, к тому же случилось такое потрясение с самым близким человеком, вполне нормально, что ему требуется время, чтобы прийти в себя. Просто он пока не нашёл ничего по-настоящему интересного, оттого и теряет запал. Когда-нибудь он отыщет сферу по душе, и всё изменится.

Поднявшись на лифте и глядя, как створки постепенно смыкаются, Цяо Айвэнь неотрывно смотрел на причудливые абстрактные узоры на обоях.

Приняв ванну и переодевшись в комнате, он вышел на второй этаж покурить и услышал, как снизу доносится всё более оживленный гул голосов.

Спустя всего пару минут Цяо Айвэнь увидел, как группа мужчин и женщин направляется в задний сад и рассаживается в стеклянной беседке, которую слуги ежедневно драили до блеска.

Погода стояла прекрасная, выдался редкий для зимы тёплый день, к тому же в беседке работал напольный кондиционер, так что холода никто не чувствовал.

Чжоу Цзяньпин привёл Хэ Тинсянь и Чэнь Цзинхуая с собой и представлял их гостям. Издалека было видно, как Хэ Тинсянь улыбается, держась с поистине хозяйским видом.

Многие из этих дам были хорошо знакомы Цяо Айвэню — они вечно собирались вместе с Вэнь Шицзюнем.

Теперь же Вэнь Шицзюнь лежал в больнице без сознания, а Чжоу Цзяньпин перед лицом чужих людей разыгрывал из себя благородного мужа, который даже после развода выполняет свой долг и оплачивает счета за поддержание жизни бывшей жены. И лишь два года спустя он привёл в дом Хэ Тинсянь, с которой сошёлся давным-давно. Знали дамы о чём-то или нет, все они дружно сделали вид, что ничего не ведают, и принялись наперебой изображать горячую дружбу с Хэ Тинсянь.

Цяо Айвэнь распахнул окно. Туман таял на ветру, уши покраснели от холода, но он прищурившись глядел на молчаливого, но неизменно привлекающего всеобщее внимание Чэнь Цзинхуая.

Вскоре Чжоу Цзяньпин в компании других мужчин вернулся в особняк, оставив уютный сад в распоряжение дам и приведённых ими собак.

Чэнь Цзинхуай шёл позади всех. Цяо Айвэнь бросил взгляд на догорающую сигарету в руке, вытащил из пачки все оставшиеся и разом прикурил их.

Десяток сигарет выстроился на подоконнике. Прищурившись, Цяо Айвэнь дождался, пока Чэнь Цзинхуай поравняется с окном, и швырнул окурок вниз.

Сигарета пролетела прямо перед глазами Чэнь Цзинхуая. Тот поднял голову, и вторая сигарета угодила точно ему в лицо — от неожиданности он отшатнулся в сторону, морщась от жжения.

Парень поткнул пальцем обожженное место и наконец разглядел на втором этаже Цяо Айвэня, который уже затягивался третьей.

Цяо Айвэнь улыбнулся ему, искусно изобразив абсолютную невинность — мол, сигарета упала совершенно случайно, а он всего лишь закурил новую.

— Поднимись наверх.

Компания Чжоу Цзяньпина ещё не успела уйти далеко, а внизу толпились гости, и привлекать к себе лишнее внимание Цяо Айвэню не хотелось, поэтому он произнес это беззвучно, одними губами.

Чэнь Цзинхуай с бесстрашным лицом окинул его взглядом, опустил голову, небрежно смахнул с плеча пепел и шагнул дальше.

То ли рассердился, то ли нет — во всяком случае, лицо стало ещё сумрачнее.

Пока Цяо Айвэнь докуривал сигарету, оставшийся на подоконнике десяток тоже успел наполовину истлеть сам по себе, но Чэнь Цзинхуай так и не появился у его двери, как было велено.

Видимо, и впрямь разозлился. Но разве какая-то собака смеет злиться на человека?

Цяо Айвэнь снова глянул на искусственное озеро, у которого Хэ Тинсянь пила чай, лакомилась сладостями и непринужденно беседовала с гостями, после чего с мрачным лицом взмахнул рукой и смахнул все догорающие сигареты с подоконника прямо на газон.

Стоило ему отвернуться, как в дверь постучали.

Цяо Айвэнь бросил взгляд на опустевшую пачку и с досадой тоже швырнул её вниз — иначе он боялся не сдержаться и запустить ей прямо в морду Чэнь Цзинхуаю.

Однако на пороге стоял вовсе не тот.

Цяо Айвэнь нахмурился. Он остался стоять в дверях, даже не думая приглашать гостя внутрь:

— Ты-то что здесь забыл?

Фан Шисюй, словно лишённый костей, прислонился плечом к косяку. На нём тоже был костюм, и он с вызовом изогнул брови:

— Твой папаша ведь женится вовсю, раструбил на весь свет. Вот меня и пригласили посмотреть на твою мачеху.

Цяо Айвэнь чуть сильнее сжал зубы. Сам он об этом ничего не знал, но даже если бы и не слышал, легко догадался бы, на ком именно собрался жениться Чжоу Цзяньпин.

Фан Шисюй продолжил:

— Я тут в гостиной видал того типа, который в тот день занимался похоронами. Оказывается, он сынок твоей мачехи. Немудрено, что ты тогда был в таком состоянии — на твоем месте я бы придушил его собственными руками.

Цяо Айвэнь оставил это без ответа. На лестнице мелькнула чья-то фигура, и, повернув голову, он увидел Чэнь Цзинхуая.

Пройдя ещё немного, Чэнь Цзинхуай остановился и издалека уставился на него. На его лице не читалось никаких эмоций, а в темных волосах играли отсветы ламп.

Фан Шисюй тоже обернулся, глянул на непрошеного гостя и снова повернулся к хозяину:

— Вы уже настолько близки?

— Между прочим, за десять тысяч юаней, — оборвал его Цяо Айвэнь. — Ступай вниз, мне нужно кое с кем пообщаться.

Фан Шисюй усмехнулся уголком рта, вызвал лифт и уехал, а Чэнь Цзинхуай тем временем зашагал наверх, приближаясь шаг за шагом.

Нельзя было отрицать: внешность у него и впрямь выдающаяся, в толпе невольно заставишься обернуться и проводить взглядом.

В строгом костюме он выглядел совсем иначе, чем в пуховике, но это неизменно подчёркивало его собранность и солидность. Цяо Айвэнь уже видел его рельефное тело в больнице, а теперь ладный крой костюма ещё сильнее акцентировал широкие плечи, узкие бёдра и длинные ноги — выглядел он куда солиднее Фан Шисюя.

Чэнь Цзинхуай остановился в полуметре от него:

— Зачем ты нарочно бросил сигарету?

Цяо Айвэнь посмотрел на его лицо — никаких следов не осталось, ожог был пустяковым, максимум задело на секунду.

— Я хотел позвать тебя, но кричать и шуметь в доме на глазах у гостей неприлично, вот и пришлось кинуть то, что попалось под руку. А под рукой оказалась только сигарета.

—...

Чэнь Цзинхуай молчал. Цяо Айвэнь вновь лучезарно улыбнулся, согнув глаза в полумесяцы:

— Ты меня не так понял.

Выражение его лица было мягким, а ямочки на щеках появлялись вовремя; когда он не улыбался, то казался послушным, а стоило улыбнуться — и вовсе кротким, так что злиться на него по определению не получалось.

— Прости.

Хотя обожгли-то самого Чэнь Цзинхуая, извинялся почему-то он.

В глазах Цяо Айвэня вспыхнуло ещё больше веселья:

— Не хочешь войти? Отсюда цветы в стеклянной беседке и озеро в саду смотрятся куда красивее.

Не дожидаясь ответа, Цяо Айвэнь сам повернулся и заковылял к балкону. На нём была лишь пушистая длинная пижама, обнажавшая полоску тонки́х белых лодыжек и розовеющие пятки, выглядывающие из тапочек.

В комнате не горел свет. Добравшись до подоконника, Цяо Айвэнь развернулся и посмотрел на застывшего в дверях Чэнь Цзинхуая.

Дневной свет падал сзади, очерчивая его фигуру. Лицо парня казалось дерзким, а голос — чистым и звонким:

— Заходи. Разве ты не заходил сюда в тот раз? Я же не девчонка.

Чэнь Цзинхуай немного помолчал, затем переступил порог и встал рядом с Цяо Айвэнем.

Тот устремил взгляд на богатых дамочек внизу:

— Красивые у них собаки, правда?

Не считая Хэ Тинсянь, почти все дамы держали на руках питомцев — в основном мелких пород: мальтезе, шнауцеров, йоркширских терьеров.

Они были наряжены в дорогие костюмчики, с хвостиками на макушках и сверкающими заколками, служа для своих хозяек ещё одним поводом помериться богатством.

Чэнь Цзинхуай проигнорировал его реплику:

— Зачем ты позвал меня наверх?

Цяо Айвэнь повернулся к нему, словно продолжая прерванную мысль:

— Я хочу завести собаку.

Чэнь Цзинхуай молча смотрел на него, и тогда парень бросил небрежно:

— Вон та мальтезе очень даже ничего.

Когда мы с тобой станем одной семьей, давай заведем такую вместе? Чжоу Цзяньпин терпеть не может собак, но если ты попросишь, он наверняка согласится.

Цяо Айвэнь глянул на Чэнь Цзинхуая. На фоне блеклого дневного света его ресницы казались светлее, щёки покрывал лёгкий бледный румянец, а губы алели, точно прозрачное желе.

Ресницы Чэнь Цзинхуая дрогнули, и взгляд сместился с его губ на родинку под ними.

— Ты зовёшь своего отца по имени?

— Чэнь Цзинхуай, — неожиданно снова окликнул его Цяо Айвэнь. — Я ведь и тебя зову по имени. А могу называть братом, раз уж совсем скоро ты и впрямь станешь моим сводным братцем.

Конечно же, этого не случится — Цяо Айвэнь никому не позволит занять своё место.

— Не надо.

Чэнь Цзинхуай отвёл взгляд, уставившись на неподвижные, утопающие в цветах стены стеклянной беседки:

— Зови просто по имени.

Помолчав немного, они ощутили, как поднялся ветер. Шея Цяо Айвэня покраснела от холода.

— Скучно, да? На таких сборищах.

http://bllate.org/book/32937/4034669