Готовый перевод Debt Collector Akon / Призрачный сборщик долгов: Глава 13

Просто игра в свинью, которая воображает себя тигром.

Сначала она возвысила собственного мужа, вытолкнула его вперёд в качестве живого щита, а затем принялась плести интриги за кулисами — и всё ради того, чтобы узурпировать всю полноту власти.

А она сейчас должна была стать первой, кого выкинут за борт.

Вэнь Тинсюэ знала: стоит только забрать у неё из рук печать организации, как у неё больше не останется ни шанса вернуть её.

Пусть она и не обладала умом и безжалостностью старших сестёр, сдаваться без боя и отказываться от борьбы она вовсе не собиралась.

Вэнь Тинсюэ умоляла старшую сестру дать ей последний шанс, уверяя, что они обязательно что-нибудь придумают и всё уладят.

Но что она могла придумать?

Это она ослушалась отца и настояла на том, чтобы выбрать так называемую любовь. Вышла замуж за такого бесправного и незнатного учителя средней школы, как Фу Жучжо, который не мог оказать ей никакой поддержки.

Она задействовала связи, искала лазейки и в конце концов пришла униженно просить самого Шан Лу.

Шан Лу, впрочем, не стал устраивать им изощрённых разносов, как они того боялись, а лишь обронил:

— Раз уж речь заходит о семье Жуйжуя, то помогать им или нет — тут уж Жуйжую решать.

Вэнь Тинсюэ шепотом молила о пощаде, а на лице Вэнь Жуя застыло отстранённое, равнодушное выражение, будто происходящее его совершенно не касалось.

Его тонкие пальцы неторопливо и аккуратно зажали край страницы и перевернули её.

— Жуйжуй, — пока не раздался низкий голос Шан Лу, — с тобой ведь тётя разговаривает.

Только тогда он неторопливо приподнял ресницы, и его легкомысленный взгляд скользнул по лицу Фу Жучжо.

Он даже не посмотрел на Вэнь Тинсюэ — глядя исключительно на Фу Жучжо, уголки его губ изогнулись в едва заметной улыбке.

— Помнится мне, — он захлопнул книгу, небрежно отложил её в сторону, сложил руки на одеяле и склонил голову набок, с совершенно невинным выражением лица: — Разве в детстве зятек не больше всего любил опускаться на четвереньки и катать меня на спине, словно лошадка?

С этими словами в палате воцарилась мёртвая тишина, отчего нескрываемый низкий смешок Шан Лу прозвучал неестественно чётко и резанул слух.

Услышав смех Шан Лу, Фу Жучжо мгновенно побагровел, затем лицо его позеленело, а на висках запульсировали вены.

Хотя Шан Лу смеялся лишь над словами Вэнь Жуя и не пытался высмеять самого Фу Жучжо, этот звук всё равно пробудил в памяти воспоминания, которые тот старательно пытался забыть и которые некогда считал величайшим унижением.

В то время он был всего лишь учителем средней школы, сумевшим пристроиться к столь высокому дереву, как Вэнь Тинсюэ.

Когда он впервые переступил порог семьи Вэнь, никто и в грош его не ставил, а Вэнь Шаоцзюнь и вовсе обошлся с ним как с пустым местом, едва он протянул обеими руками приготовленный подарок.

Лишь маленький Вэнь Жуй, которого Вэнь Шаоцзюнь держал на руках, с любопытством глянул на него из-за дедушкиного плеча.

— Это Жуйжуй, — тихо произнесла тогда стоявшая рядом Вэнь Тинсюэ. — Ребенок, оставшийся от моего брата, единственный внук отца, сокровище всей семьи Вэнь.

Поэтому, когда Вэнь Жуй снова посмотрел на него, Фу Жучжо озарил лицо мягкой и ласковой улыбкой и спросил:

— Маленький господин, не хочешь покататься на большой лошадке?

Вэнь Тинсюэ, судя по всему, тоже вспомнила это прошлое — её лицо исказилось от отвращения. Она приоткрыла рот, пытаясь сгладить неловкость, но Вэнь Жуй оборвал её на полуслове.

Вэнь Жуй сохранял прежнюю позу со скрещенными руками, вид у него был донельзя хрупкий, послушный и кроткий. Находись здесь сейчас Вэнь Шаоцзюнь, увидев внука в таком состоянии, тот наверняка попытался бы достать для него даже звёзды с неба, стоило бы мальчику лишь попросить.

Однако он произнёс:

— А зятек до сих пор на это согласен?

Вэнь Тинсюэ инстинктивно перевела взгляд на Шан Лу.

Шан Лу на неё даже не посмотрел.

Он сидел на диване у окна, закинув ногу на ногу. До этого он лишь смотрел на сидевшего на больничной койке Вэнь Жуя, а в уголках его губ таилась едва заметная улыбка вседозволенности.

Услышав требование Вэнь Жуя, его взгляд спокойно переместился на Фу Жучжо. В этом взгляде не было остроты, но от него исходило какое-то странное давление, от которого Фу Жучжо почувствовал себя так, будто сидит на иголках.

Лицо Фу Жучжо из свинцово-пепельного стало багровым, а затем и вовсе побелело. На лбу выступили мелкие капельки холодного пота, а руки по бокам сжались в такие крепкие кулаки, что ногти едва не впились в ладони.

Он ведь больше не тот нищий учитель средней школы, что прежде. Он столько выстрадал, плел интриги, терпел невыносимо капризный нрав Вэнь Тинсюэ, с трудом пробиваясь к сегодняшнему дню.

Неужели всё вернется к исходной точке, и ему придется, словно какому-то скоту, ползать на коленях перед Вэнь Жуем — этой приживалкой и шлюхой, — да перед таким ханжой, как Шан Лу? Это было куда мучительнее смерти.

— Жуйжуй… это…

Пусть характер у Вэнь Тинсюэ и отличался вздорностью, она всё же искренне любила своего мужа — иначе не стала бы идти против воли отца и вопреки всеобщему мнению выходить за него замуж.

Её голос дрожал, она пыталась остановить Вэнь Жуя, а на её ухоженном лице застыли нескрываемый страх и мольба:

— То, что было раньше… твой зятек был неправ, он…

— Зятек?

Вэнь Жуй безжалостно прервал её. Голос его звучал слабо и безжизненно, но в этот момент никто не осмелился бы пропустить его слова мимо ушей.

Не удосужив Вэнь Тинсюэ даже взглядом, он по-прежнему сверлил глазами исказившееся лицо Фу Жучжо. В его чистых, невинных глазах не было и намека на злобу.

— Я просто немного скучаю по тем временам. Тогда зятек был со мной куда искреннее, чем сейчас.

Последние слова он произнес совсем тихо, но они хлестнули Фу Жучжо по сердцу, словно плеть.

Фу Жучжо резко поднял голову, встретившись с прекрасными, но лишёнными тепла глазами Вэнь Жуя, после чего испуганно бросил быстрый взгляд на Шан Лу, наблюдавшего за представлением со стороны.

Шан Лу держался особняком и даже неторопливо взял со столика яблоко, принявшись методично срезать кожуру маленьким фруктовым ножом, словно происходящее здесь столкновение не имело к нему никакого отношения.

Но одно его присутствие служило весомейшей гирей на весах.

Огромный долг в сто с лишним миллионов да проценты казино разрослись до пугающих размеров.

Эта цифра висела над головой острой гильотиной.

Три жаждущие крови сестры Вэнь Тинсюэ и страх потерять абсолютно всё накрыли его гордость ледяной волной.

Он вспомнил свирепые лица кредиторов, яростный крик Вэнь Тинсюэ и тех трёх милых дочерей дома…

Его плечи поникли.

Среди мёртвой тишины, под полным неверия взглядом зажавшей рот Вэнь Тинсюэ, под тихий шуршащий звук, с которым нож Шан Лу отделял кожуру от яблока, выпрямленное тело Фу Жучжо медленно, дюйм за дюймом, стало опускаться вниз.

Дрожа всем телом, он тяжело опустился на колени прямо на холодный пол.

Лоб почти коснулся поверхности, грудь под рубашкой тяжело вздымалась — последнее тщетное сопротивление остатков гордости и самоуважения.

Вэнь Жуй опустил взгляд на жалкую фигуру у своих ног, не собираясь подниматься.

Он смотрел сверху вниз на с трудом опустившегося на колени Фу Жучжо, и в его глазах не было торжества — лишь сплошная ледяная безразличность.

— Проползи круг.

Он по-прежнему был слишком слаб, и в голосе не чувствовалось сил.

Эти три слетевших с губ слова заставили Фу Жучжо содрогнуться всем телом. Вэнь Тинсюэ отвернулась, её плечи мелко дрожали, смотреть на унижение мужа у неё больше не было сил.

Как же всё-таки повезло Вэнь Жую, думала она. Сначала его баловал отец, а теперь вот появился Шан Лу.

О событиях в тот день на поле для гольфа она заставила Фу Жучжо рассказать во всех деталях и прекрасно понимала, что весь этот сегодняшний спектакль Шан Лу затеял лишь для того, чтобы выпустить пар и поквитаться за Вэнь Жуя.

Дыхание Фу Жучжо становилось всё тяжелее. Стиснув зубы и опираясь на локти и колени, он начал медленно продвигаться по холодной и гладкой плитке пола.

В элитной палате стояла абсолютная тишина, и каждый шорох одежды о пол вкупе с тяжелым дыханием казался оглушительно громким.

Шан Лу уже закончил чистить яблоко. По-прежнему вальяжно раскинувшись на диване, он задержал взгляд на красивом личике Вэнь Жуя, на пару секунд замер на его лишённых краски губах, а затем принялся аккуратно нарезать фрукт на маленькие дольки.

Со лба Фу Жучжо катился холодный пот, срываясь с висков и разбиваясь о пол.

Он не смел поднять голову — перед глазами мелькали лишь бликующий под светом ламп пол да собственные ползущие руки. Ему казалось, будто с него содрали всю гордость, и теперь он окончательно превратился в забаву и посмешище перед тем самым Вэнь Жуем, которого когда-то втайне называл шлюхой.

Наконец, круг был завершен. Обессиленный Фу Жучжо замер на месте, низко опустив голову, так что очки едва не свалились с лица.

Тогда Вэнь Жуй наконец шевельнулся.

Он медленно придвинулся к краю кровати, свесив ноги так, что широкие штанины прикрыли подъемы стоп.

Заметив, что тот собирается встать на пол босиком, Шан Лу тут же подошёл, согнул одно колено и полуприсел перед ним, подставляя собственные ноги ему под ступни.

— Выпустил пар?

— Я устал.

Вэнь Жуй не стал отвечать, выпустил ли он пар. Помолчав — словно даже тратить силы на то, чтобы хоть как-то взглянуть на оставшихся в комнате людей, было для него слишком утомительно, — он опустил глаза на Шан Лу:

— Отпусти их.

Глава 17. Донельзя милый

Порой Вэнь Жуй бывал донельзя мил.

После того как он едва не расстался с жизнью, ему полагалось съедать по яблоку каждый день.

Это превратилось в неизменный ритуал на протяжении всего прошедшего времени. В один из дней, когда Шан Лу пришел составить ему компанию, в компании срочно потребовалось его вмешательство, и он велел Сяо Вэню привезти ноутбук прямо в палату, чтобы разбираться с делами на месте.

Вэнь Жуй сидел на кровати, хрустел яблоком, и с его губ срывалось какое-то невнятное бормотание.

Шан Лу внешне был полностью поглощен работой за компьютером, но на деле выделял часть внимания, прислушиваясь к тому, что тот шепчет.

Вэнь Жуй на самом деле терпеть не мог яблоки, а потому, откусывая крошечные кусочки мякоти, бормотал под нос:

— Яблоко на обед — и доктор не нужен.

Повторяя это из раза в раз, он, судя по всему, убеждал себя всё-таки осилить фрукт.

Это так не вязалось с его привычной колючестью и холодностью, выдавая наивную и неуклюжую прелесть.

Шан Лу сперва мягко улыбнулся, но тут же вспомнил слова врача.

Вэнь Жуй перенёс два тяжелейших удара подряд, причем с небольшим интервалом, из-за чего его жизненные силы были подорваны на корню. На восстановление требовалось куда больше времени, чем обычно, и колоссальное терпение.

Он целыми днями томился в больнице, и яблоко, вероятно, было самым простым и действенным психологическим якорем, который он отыскал для самого себя.

Ходили слухи, что Вэнь Тинсюэ и Фу Жучжо приходили навестить Шан Лу, а вскоре после них пожаловал и директор Чжан.

Он принёс букет белых роз, которые ранним утром доставили самолетом с зарубежной плантации. Цветы были великолепного качества, а на лепестках ещё блестели хрустальные капли росы.

Вэнь Жуй, казалось, проявил к букету некоторый интерес — то ли из-за самих цветов, то ли потому, что крепкая фигура директора Чжана с охапкой роз выглядела комично, — но в любом случае он задержал на них взгляд чуть дольше обычного.

http://bllate.org/book/32927/4032839