Готовый перевод My Rival Triggered My Susceptible Phase / Заклятый враг пробуждает мой инстинкт: Глава 13

Цинь Чэн схватил одного из парней с красными волосами за волосы и вдавил его в землю, а затем с силой вогнал колено в его живот. Тот обмяк и повалился на асфальт.

Однако и сам Цинь Чэн пропустил сильный удар стальной трубой по спине. Глухо рыкнув, он развернулся и с размаху пнул подкравшегося исподтишка ублюдка.

Он уже сбился со счета, сколько ударов принял на себя. Боль в теле сменялась: от острой — к тупой, а затем к онемению. Цинь Чэн разъярился до красноты в глазах. Запах крови, смешанный с тяжелым ароматом влажной древесины, наполнил поле битвы, заставляя поверженных хулиганов дрожать так, что они не могли подняться.

Из двадцати с лишним нападавших половина уже лежала на земле, но и он, и Тань Ци были на пределе своих сил.

У Тань Ци была рассечена кожа на лбу — он вытер кровь со своего лица, но рука, державшая стальную трубу, заметно дрожала. Тем не менее, он все еще стоял за спиной Цинь Чэна, высматривая тех, кто мог попытаться напасть из засады.

В начале драки у Цинь Чэна под рукой вообще ничего не было, и ему пришлось куда хуже: его ударили по сгибу ноги, приложили по спине, а про плечи и руки и говорить нечего — живого места на нем не осталось, кроме разве что лица. Если он все еще держался на ногах, то лишь благодаря выдающимся физическим данным топового Альфы и железной воле.

Чжао Хай поднялся, придерживая живот. Увидев, что они оба выдохлись, он злорадно оскалился и с кровожадным выражением лица вытащил складной нож:

— Ну и посмотрим, кто тут у нас сегодня, мать вашу, просится на расправу!

Цинь Чэн дважды кашлянул, чувствуя острую боль в ребрах. Он нетвердо опирался на Тань Ци, но при этом продолжал улыбаться и, подняв руку, показал Чжао Хаю средний палец:

— Думаю, это ты.

В следующую секунду стальная труба сзади с грохотом обрушилась на плечо Чжао Хая. Удар был такой силы, что того швырнуло лицом в землю, и после пары судорожных движений он больше не поднялся.

Человек на велосипеде не медлил ни секунды. Проехав мимо Чжао Хая, он одной рукой придерживал руль, а другой продолжал взмахивать стальной трубой, которая то поднималась, то опускалась.

Буквально: один удар — один поверженный хулиган.

Цзянь Хэн проложил себе путь сквозь толпу, словно прорываясь по кровавой дороге. Велосипед наглым образом выписал крутой поворот, подняв облако пыли.

Цинь Чэн не переставал улыбаться с того самого момента, как увидел его силуэт.

Цзянь Хэн протянул руку, Цинь Чэн ухватился за нее и взобрался на заднее сиденье.

Тело Цинь Чэна невыносимо ныло, пальцы дрожали так, что он едва удерживал отобранную бейсбольную биту, но само появление Цзянь Хэна подействовало словно мощная инъекция адреналина. Ему казалось, что он может уложить еще десяток, а потом — хоть сразу в реанимацию.

Цзянь Хэн притянул свободную руку Цинь Чэна к своей талии и негромко скомандовал:

— Держись.

Цинь Чэн подумал, что даже если бы захотел, не рискнул бы отпустить — сейчас он был настолько слаб, что боялся упасть от малейшей тряски. Но руки все же сжал крепче.

Перед отъездом Цзянь Хэн уделил долю секунды на то, чтобы бросить взгляд на Тань Ци:

— За нами.

Брат Сунь не ожидал, что Цинь Чэн окажется таким крепким орешком, вымотавшим столько его людей. Увидев, что на помощь пришел еще один сильный боец, он окончательно потерял лицо. Стиснув зубы, он выхватил выкидной нож и бросился на Цзянь Хэна.

Цинь Чэн заметил это мгновенно. Напрягая жилы на руках, он из последних сил замахнулся бейсбольной битой и снайперски точно приложил ею по голове Брата Суня.

Тот завыл, схватившись за макушку, и выронил нож.

Цзянь Хэн, действуя в идеальной синхронности, ускорился и рванул вперед.

У перекрестка троица нос к носу столкнулась с двумя полицейскими машинами. Почувствовав облегчение, они остановились.

Тань Ци, запыхавшийся так, что не мог выговорить и слова, не обращая внимания на кровь на лице, принялся хлопать Цинь Чэна по плечу, указывая на Цзянь Хэна:

— Цинь... Брат Цинь, выходи за него! Это же нереально круто! Я сдаюсь, просто слов нет!

В тот момент, когда появился Цзянь Хэн, у Тань Ци чуть слезы из глаз не брызнули — этот силуэт был настолько чертовски эффектным, что он не забудет его до конца жизни. Мать честная, это же божество снизошло с небес, чтобы спасти его Брата Циня из беды!

Разве нежные и хрупкие Омеги на такое способны? Нет, конечно!

Черт возьми! Он дает добро на этот союз! Брат Цинь, мать твою, какой у тебя вкус!

Цинь Чэн, приникнув к спине Цзянь Хэна, от каждого хлопка вскрикивал:

— Хватит меня хлопать, твою мать!

Тань Ци сконфуженно убрал руку, но его эмоции продолжали бить через край.

Троица объяснила ситуацию подоспевшим полицейским. Хулиганов, выбегавших из переулка, тут же повязали и запихнули в машины. Все трое последовали за ними, чтобы дать показания в участке.

По пути Цинь Чэн позвонил матери, соврав, что он с Цзянь Хэном на дополнительных занятиях в школе и вернется позже.

Когда они вышли из отделения, было уже около семи вечера. Тань Ци едва успел переступить порог, как разъяренная мать Тань ухватила его за ухо и потащила домой. Цинь Чэн в это время прятался за спиной Цзянь Хэна, провожая товарища в его героический последний путь.

Классическая ситуация: не так страшны хулиганы с ножами, как собственная мама на пороге.

Когда фигура Тань Ци окончательно скрылась, Цинь Чэн медленно выбрался из укрытия. Нога, по которой пришелся удар, не позволяла ему двигаться легко и быстро.

— Слава богу, ушли, — вздохнул Цинь Чэн. Периферийным зрением он заметил, что Цзянь Хэн все это время наблюдал за ним. Цинь Чэн потер нос: — Его мать знакома с моей, я не могу допустить, чтобы она узнала, что я участвовал в драке.

Цзянь Хэн промолчал, лишь скользнул взглядом по его ноге. Смысл был понятен: даже если он промолчит, твоя мать все равно узнает.

Цинь Чэн не стал продолжать тему и посмотрел на него:

— Спасибо за сегодня.

Если бы не Цзянь Хэн, он точно не продержался бы до приезда полиции, а последствия... об этом он предпочитал не думать.

Цзянь Хэн подхватил его под руку, помогая идти, и сказал спокойным тоном:

— Пустяки.

Цинь Чэн улыбнулся.

Что касается боевой мощи, его вкус был явно хуже, чем у Тань Ци. Тань Ци при первой же встрече с Цзянь Хэном решил, что тот может придушить его одной рукой, и подсознательно струсил, а ему самому пришлось увидеть все своими глазами, чтобы поверить.

Ци’эр крут.

Когда он сидел на заднем сиденье, обхватив Цзянь Хэна за талию, боль наконец дала о себе знать. У него не осталось сил даже поджать ноги, и они волочились по земле.

Спина, правое плечо и рука пульсировали огнем, словно в венах заложили взрывчатку.

Боль навалилась разом. Он терпел несколько секунд, но в итоге просто обессиленно лег на спину Цзянь Хэна.

Так адски больно, что даже малейшее напряжение плеч отдавалось невыносимой резью.

Хотя Цинь Чэн не был любителем неприятностей, ему захотелось при следующей встрече размазать Чжао Хая по стенке. Вот же никчемный ублюдок.

Чуть не откинулся сегодня.

Цинь Чэн молча кипел от гнева, а когда поднял голову, Жилой комплекс Хэпин был уже близко.

Возникла другая проблема — он не мог идти домой, нельзя, чтобы мать узнала о драке.

Все равно его спас Цзянь Хэн, все равно в период восприимчивости ему ночью нужно тащиться в 302-ю комнату, все равно они уже дважды спали вместе, все равно... остаться у него на ночь не проблема, оба Альфы, стесняться нечего, так ведь?

Брат Цинь, выходи за него! Это же нереально круто! Я сдаюсь!

Слова Тань Ци эхом пронеслись в голове Цинь Чэна. Он обдумывал их несколько секунд: круто — это факт, но вот выходить замуж — это уже явно перебор.

Они оба — те, кому еще предстоит жениться на девушках, зачем растрачивать ресурсы двух топовых Альф?

Цинь Чэн поднял голову и легонько ткнулся носом в спину Цзянь Хэна.

Руки ужасно болят, не хочется двигаться.

Цзянь Хэн отозвался коротким мычанием.

— Брат Цзянь, — голос Цинь Чэна утонул в ночном ветре, долетая до спины Цзянь Хэна, и в нем прозвучала едва уловимая растерянность. — ...Приюти меня на пару ночей. У меня нет денег на отель, домой я не могу, еще немного — и буду ночевать на улице.

— Мгм, — ответил Цзянь Хэн.

Уголки губ Цинь Чэна приподнялись. Из-за боли во всем теле голос звучал хрипло, но настроение было неплохим, и в конце фразы даже проскользнули веселые нотки:

— Брат Цзянь — крут, Брат Цзянь — самый стильный, Брат Цзянь — красавчик... — и замолчал.

Цзянь Хэн внезапно остановил велосипед, глядя вперед, и произнес тоном, в котором слышалась вежливость младшего к старшему:

— Тетушка Сун.

Цинь Чэн вздрогнул так, что чуть не свалился с сиденья. Он в ужасе поднял голову, за две секунды перебрав три причины и пять вариантов оправданий.

Но когда он набрался смелости и высунулся из-за спины Цзянь Хэна, чтобы встретить бурю, на площадке перед ними не было ни души. Где там, к чертям, его мама?!

— Твою мать, Цзянь Хэн, это не по-товарищески! — Цинь Чэн боднул его лбом в спину. — У меня чуть сердце не остановилось от испуга.

Цзянь Хэн промолчал, но Цинь Чэн по тому, как медленно тот начал крутить педали, понял, что этот парень смеется.

Цинь Чэн потерял дар речи. «Напускное безразличие — это лишь твоя защитная маска, внутри ты на самом деле скрытный тип», — подумал он.

На третий этаж Цзянь Хэн его занес на спине. Цинь Чэн не стал ломаться — тело действительно было не в том состоянии, чтобы совершать подвиги.

— В больницу не поедем? — спросил Цзянь Хэн, укладывая его на кровать.

— Не поеду, зачем тратить деньги по пустякам, — спина Цинь Чэна едва коснулась поверхности кровати, как его прошила тупая боль. Он поспешно перевернулся на живот, но тут же отозвалось ребро: — ...Черт!

Цзянь Хэн не стал настаивать и молча вышел из комнаты.

Цинь Чэн взял телефон и набрал матери:

— Мам, да, я у Цзянь Хэна.

— Ну, скоро ведь пробный экзамен, твой сын решил подтянуться, чтобы сделать тебе сюрприз.

— Тань Ци подрался? Не знаю, я не в курсе. Он сам ушел после занятий, этот парень вообще не знает меры. Цэк, скажи тетушке, пусть не злится, я завтра его отчитаю.

— Не переживай, я не лезу в драки, я же паинька.

— Угу, если ничего не случится, останусь тут до экзаменов. У него, отличника, учиться — редкая удача.

— Хорошо, спокойной ночи.

Цинь Чэн повесил трубку, и напряжение, которое он держал в себе, наконец отпустило. Он обмяк на кровати, и от боли в ребрах на глаза едва не навернулись слезы.

— Снимай одежду.

Цзянь Хэн вернулся — он держал в руках бутылочку с лечебным маслом.

Цинь Чэн попытался приподняться, но не смог — в момент падения обратно на кровать его конечности пронзила новая волна боли.

Он долго шипел, уткнувшись лицом в подушку, действиями отказываясь сотрудничать с Цзянь Хэном.

Не то чтобы он не хотел, просто не мог пошевелиться.

Через пару секунд тишины Цинь Чэн почувствовал, что кровать просела, а затем на его ягодицы опустился внушительный вес — Цзянь Хэн, черт возьми, сел прямо на него! Тяжелый какой!

Цинь Чэн, не поднимая головы от подушки, слабо хлопнул рукой по кровати:

— Что... ты делаешь? Убийство... задумал?

Ребра под весом Цзянь Хэна заболели еще сильнее, а потом боль сменилась онемением — одновременно жгучим и тягучим.

Цзянь Хэн задрал его футболку до самых лопаток, обнажая спину с красивым рельефом мышц. Когда он лежал, на плечах проступали симпатичные ямочки. Кожа была не бледной, а приятного пшеничного оттенка, и после того, как на нее нанесли масло, это выглядело до неприличия сексуально...

— Черт, Цзянь Хэн, полегче! — Цинь Чэна затрясло от нажатий.

Было бы еще лучше, если бы он замолчал.

— Если делать легче, толку не будет.

Руки Цзянь Хэна задержались на плечах, а затем плавно двинулись вниз. Он идеально чувствовал силу нажима: не слишком больно, но достаточно, чтобы разогнать кровоподтеки.

Справа, от плеча к позвоночнику, спина Цинь Чэна была сплошь покрыта лиловыми пятнами. Если посмотреть выше, на правой руке тоже виднелись два ярких синяка — словно кто-то неаккуратно набрызгал краской на холст, выглядело это очень некрасиво.

Цзянь Хэн невольно вспомнил тот момент, когда Цинь Чэн в последний раз швырнул бейсбольную биту. Он понятия не имел, как рука с такой травмой нашла силы для броска, да еще и такого мощного.

Когда он надавливал на синяки, кожа под его ладонью судорожно подергивалась, мышцы напрягались, но Цинь Чэн не дернулся ни разу, лишь стиснув зубы и изредка издавая подавленный стон.

Когда спина наконец разогрелась, Цзянь Хэн выпрямился и перевел дух.

Почувствовав, что ладони исчезли, Цинь Чэн, после первоначальной боли ощутив приятное тепло, невольно качнул бедрами, увлекая за собой сидящего на нем Цзянь Хэна. Его голос прозвучал сонно и невнятно:

— Продолжай... хорошо так...

Цзянь Хэн: «...»

http://bllate.org/book/32891/4027404