Готовый перевод The Pomegranate Wine of Miao Mountain / Аромат граната и горного вина: Глава 8

Пожилая женщина, очевидно, не могла вынести этой сцены — она повернулась лицом к стене и закрыла лицо руками, горько зарыдав.

Цюй Хэ же без малейших колебаний взял кнут.

Присмотревшись, можно было заметить, что кнут действительно был старым, но в руке сохранял завидную гибкость, а рассекая воздух, издавал звонкий свист. Цинь Цинчуань ошеломленно посмотрел на него: он еще не понимал, зачем этой семье понадобился кнут, а Цюй Хэ уже поднялся и направился в комнату, где была заперта Лун Асю.

В груди Цинь Цинчуаня громыхнуло, и он в мгновение ока понял, что собирается сделать Цюй Хэ. Не успевая подумать, почти в тот самый момент, когда Цюй Хэ снова отпер дверь, он бросился вперед.

— Прекрати! Цюй Хэ! Что ты делаешь?! Давай поговорим по-хорошему! Ты не имеешь права распускать руки!

Цинь Цинчуань знал, что по силе он явно не ровня Цюй Хэ. Но сейчас ситуация была критической, и, не раздумывая, он смог лишь стремглав кинуться наперерез, вцепиться в руку Цюй Хэ и всей тяжестью своего тела навалиться на нее, пытаясь помешать противнику.

Точь-в-точь прилипчивая коала.

Цюй Хэ явно не ожидал, что Цинь Цинчуань бросится на него в такой момент; на мгновение он замер и прекратил движения, но Лун Асю в комнате ухватила этот последний шанс. Девушка тут же забыла о связанных за спиной руках и, словно безумная, бросилась к выходу.

Вот только ее реакция оказалась слишком медленной: Цюй Хэ лишь бросил на нее мимолетный взгляд, а затем ударом ноги сбил с ног.

— А-а-а! — вскрикнула девушка.

Ее пронзительный вопль сразу же дал понять Цинь Цинчуаню, что его попытки провалились наполовину. Он суетливо попытался броситься на помощь Лун Асю, но кнут в руке Цюй Хэ взметнулся, с пугающим треском рассекая воздух прямо над полом.

Этот удар отдался эхом в сердцах людей: двое стариков уже не могли на это смотреть, а лицо Лун Асю давным-давно побелело.

Она знала, что таков ее конец, и девушка с ненавистью уставилась на Цюй Хэ, так что у нее даже не осталось сил на сопротивление.

Один лишь Цинь Цинчуань, хоть и перепугался до смерти, а сердце его отчаянно колотилось, не отпустил руку Цюй Хэ. Более того, он почувствовал еще большую злость, повысил голос и потребовал ответа:

— Цюй Хэ! Ты сошел с ума! Что ты вообще творишь?! Какое она совершила преступление?! Даже если ты собрался ее бить, сначала объяснись со мной, ее учителем!

Строгий, требовательный окрик расколол деревянные стены, заглушая даже остаточное эхо только что упавшего кнута.

Дошло до того, что Цюй Хэ на какое-то время замер, словно безмолвный страж у ворот, и лишь спустя долгое время повернул свои пустые глаза, глядя на вцепившегося в него Цинь Цинчуаня.

Воздух странно сгустился. Даже двое стариков, переживавших нервный срыв на заднем плане, в недоумении уставились сюда, не понимая, что за переполох тут стрясся.

Выражение лица Лун Асю едва заметно дрожало — даже эта будущая жертва не понимала, что происходит. Какое-то время она неподвижно сидела на полу, безмолвно и настороженно наблюдая за происходящим.

Она вглядывалась в шевелящиеся губы Цюй Хэ, ловя каждое слетевшее с них слово.

— Она одержима пещерой.

Спокойно и кратко произнес Цюй Хэ причину, о которой Цинь Цинчуань даже не мог помыслить.

Это объяснение заставило лицо Цинь Цинчуаня помрачнеть. Словно расслышав что-то невероятное, он машинально переспросил:

— …Что?

— Она оскорбила Божество Пещеры, — неожиданно терпеливо принялся пояснять Цюй Хэ для Цинь Цинчуаня. — Ее душа потревожила покой Божества Пещеры. Если так пойдет и дальше, рано или поздно Божество Пещеры заберет ее.

Как мог Цинь Цинчуань принять столь нелепый довод за столь короткое время? Не веря своим ушам, он в задумчивости перевел взгляд на упавшую на землю Лун Асю, но никак не мог разглядеть в этой обычной девчонке хоть какие-то странности.

А Лун Асю, обычно отличавшаяся бунтарским нравом, перед лицом таких слов Цюй Хэ даже не стала спорить. Напротив, она поджала губы и опустила голову, словно молчаливо соглашаясь с этим утверждением.

В голове Цинь Цинчуаня царил полный кавардак. Поразмыслив добрую минуту, он наконец всё понял, но от этого разозлился еще сильнее:

— Так, значит, это у тебя экзорцизм такой? Ты думаешь, ударами кнута можно успокоить гнев Божества Пещеры?!

— Нужно, чтобы Божество Пещеры увидело: вот какова участь того, кто посмел проявить непочтение, — и тогда испросить милости у Божества Пещеры.

Цюй Хэ еще и принялся поправлять представления Цинь Цинчуаня.

Цинь Цинчуань едва не задыхался от ярости. Широко распахнув глаза, он выдал: «Какой бред!», резко оттолкнул руку Цюй Хэ, в два шага пересек комнату и помог Лун Асю подняться с пола, после чего указал на нее пальцем:

— Шире открывай глаза и хорошенько посмотри! Посмотри же! Да перед тобой живой человек! У нее есть нос и глаза, чем она отличается от остальных? Она умеет говорить! У нее есть разум, она способна осознавать этот мир! В каком месте она похожа на одержимую?!

— Она же чистокровный, нормальный человек!

Он совершенно забыл, что еще вчера вечером эта девушка жаждала его смерти.

Лун Асю тоже не ожидала, что сегодняшний Цинь Цинчуань встанет на ее защиту. Приговоренная к смертной казни девушка в изумлении смотрела на него, не находя слов. Напротив, брови Цюй Хэ наконец нахмурились — похоже, слова Цинь Цинчуаня лишь сильнее вывели его из себя.

— Уйди с дороги. Это не то дело, в которое тебе позволено вмешиваться.Его голос снова стал суровым, в его властном приказе послышался резкий свист взмахнувшего кнута.

— А если я всё-таки вмешаюсь?

Цинь Цинчуань не отступил ни на шаг и даже заслонил собой девочку.

Брови Цюй Хэ сошлись ещё круче, он, очевидно, поленился продолжать препираться с Цинь Цинчуанем: взмахнув кнутом, он под коварным углом хлестнул в сторону Лун Асю.

— Ух!

Однако разрывающей плоть мучительной боли послышалось не от Лун Асю. В самый критический момент Цинь Цинчуань крепко прижал девушку к груди и своей не слишком широкой спиной принял на себя удар кнута Цюй Хэ.

Все присутствующие разом испугались: Лун Асю с дрожащими зрачками смотрела на незнакомого учителя, защитившего её всем телом, а в пустых глазах Цюй Хэ даже промелькнула паника, из-за чего его рука с кнутом замерла, и второй удар так и не последовал.

Только Цинь Цинчуань от боли той самой секунды покрылся градом холодного пота, а гнев в его сердце вспыхнул ещё яростнее.

Он стиснул зубы, не позволяя себе издать ни звука, превозмогая жгучую боль в спине, и, снедаемый яростью, обернулся, в упор глядя на Цюй Хэ, словно никак не мог взять в толк, почему тот действительно решился нанести этот удар.

Цюй Хэ по-прежнему стоял у дверей, похожий на деревянную куклу, не двигаясь и не давая никаких объяснений.

Теперь он походил вовсе не на божество, а на свирепого демона.

— Убирайся! Проваливай!

Неизвестно откуда взялись силы, но Цинь Цинчуань с криком бросился вперёд и изо всех сил попытался оттолкнуть Цюй Хэ от входа.

По идее, Цинь Цинчуань не обладал силой Цюй Хэ, да и сам Цюй Хэ не должен был поддаваться его натиску. Однако, словно в растерянности, опомнившись, Цюй Хэ обнаружил, что Цинь Цинчуань уже оттолкнул его назад на два шага.

Шагов было немного, но как раз хватило, чтобы выставить его за дверь.

Раздался оглушительный грохот, и дверь перед носом Цюй Хэ плотно захлопнулась, сопровожденная звоном металлической щеколды — дверь заперли изнутри на задвижку.

И лишь Цюй Хэ остался стоять у порога с окаменевшим лицом.

В главной комнате вмиг воцарилась тишина, старики, следившие за всем происходящим, не смели издать ни звука, а из очага доносился лишь потрескивающий уголь.

В пустых глазах Цюй Хэ впервые промелькнул взгляд, полный сомнений.

Он в нерешительности опустил глаза и посмотрел на собственные руки.

Кнут всё ещё был зажат в его ладони.

Но возможности опустить его уже не представилось.

Глава 7. Пари

Как всё дошло до такого?

Когда староста Тянь и директор Ши стремглав примчались к дому Лун Асю, зеваки-сельчане уже плотно обступили сваями стоявший дом.

Двери были закрыты, но это вовсе не мешало односельчанам осведомляться о происходящем внутри. Они тыкали пальцами в сторону дома, непрерывно сплетничая, а завидев прибывших главных распорядителей, тут же сменили выражения лиц на восторженные и пронзительные и наперебой принялись с преувеличением пересказывать им только что разыгравшуюся сцену.

— Староста! Вы должны защитить нашего Мастера Цюй!

Лица деревенских выражали крайнее возмущение, очевидно, все они встали на сторону Цюй Хэ.

— Именно так! Именно так!

Кто-то снова громко поддакнул.

— Он чужак, а проявил такое неуважение к Мастеру Цюй! По-моему, его следует выгнать отсюда к чертям!

Этого говорить было никак нельзя, и стоило директору Ши услышать подобное, как у него на лбу выступил холодный пот.

Староста Тянь тоже почувствовал, как у него на душе скребут кошки, к счастью, он прекрасно знал нрав односельчан и попытался немного успокоить их:

— Уважаемые, уважаемые… Послушайте меня, не спешите, тут наверняка какое-то недоразумение, дайте я зайду к ним, поговорю с ними, а потом всё решу, поговорю с ними…

С этими словами он поспешно дернул директора Ши за рукав, и оба они, пользуясь всеобщей суматохой, поспешили внутрь свайного дома.

Дверь открылась и снова закрылась, отрезая шум снаружи.

Вот только могильная тишина в комнате заставила обоих невольно судорожно втянуть воздух.

Двое стариков всё так же тревожно сидели у очага; завидев пришедших старосту и директора, они с обеспокоенным видом словно хотели что-то сказать, но, оглядываясь на состояние сидевшего рядом Цюй Хэ, не решались договорить начатые слова.

Цюй Хэ одиноко сидел в сторонке, казалось, он даже не заметил появления старосты и директора: его глаза были прикованы к запертой двери, и он упрямо глядел на неё, словно скалу в горах.

Тот самый кнут для усмирения скота он бросил в сторону.

При виде такого его вида у старосты Тянь на душе заскребли кошки. Немного поколебавшись и переглянувшись с директором Ши, он наконец собрался с духом, подошел и слегка потряс Цюй Хэ за плечо.

— Цюй Хэ? Цюй Хэ? — негромко позвал он, но, к сожалению, в этот момент Цюй Хэ казался глух и слеп ко всему на свете и никак не отреагировал на призыв старосты Тяня.

Поняв всю бесперспективность попыток добиться от Цюй Хэ хоть какой-то информации, они решили действовать порознь: староста Тянь принялся расспрашивать стариков, а директор Ши направился к запертой двери и робко постучал.

— Учитель Цинь? Учитель Цинь, вы внутри?

Директор Ши звал очень тихо, словно боясь, что его голос потревожит находящуюся в нестабильном эмоциональном состоянии девочку и нанесет Цинь Цинчуаню ещё какой-нибудь вред.

http://bllate.org/book/32872/4023621