Готовый перевод Jiangnan Snows Again / Снег в Цзяннане: История немого бродяги: Глава 10

Цзи Пинлань всё равно не смог бы доесть всё до конца, поэтому он заново завернул еду в промасленной бумаге и принялся менять повязку Шэнь Юю. Прошла всего ночь, но пальцы выглядели уже немного лучше: засохшая кровь сошла, и теперь под ней белели лишь следы целебной мази, от которой исходил слабый горьковатый аромат трав.

Пальцы заново замотали в толстые бинты, похожие на маленькие булочки. Теперь и перелистывать страницы было тяжело, и иероглифы не напишешь. Шэнь Юй от скуки лежал, уткнувшись носом в столешницу, и наблюдал, как Цзи Пинлань пишет письмо.

Хоть Шэнь Юй и ничего не понимал, ему всё равно казалось, что почерк у Цзи Пинланя очень красивый — росчерки кисти резкие и четкие, — ему тоже захотелось так научиться.

Когда упала последняя капля туши, Цзи Пинлань отложил кисть, аккуратно сложил исписанные листы стопкой, запечатал их и отложил в сторону.

Шэнь Юй сам не заметил, как долго наблюдал за этим, и его начало клонить в сон. Пряди волос по-прежнему топорщились, никак не желая прилегать, а их кончики легко и невесомо задевали самые сокровенные струны в сердце Цзи Пинланя.

Тот слегка потер кончики пальцев, сдерживаясь, чтобы не коснуться растрепанных волос, и лишь негромко, с прежней мягкой теплотой в голосе спросил:

— Шэнь Юй, не хочешь ли ты уйти со мной из Чанъани?

Шэнь Юй наполовину спрятал лицо в сгибе локтя, а пальцы слабо переплелись. Услышав вопрос, он моргнул, приподнялся на локтях, нахмурился и вопросительно уставился на него.

Уйти из Чанъани? Зачем покидать Чанъань?

— В последнее время в Чанъани неспокойно. Я оказался здесь не для того, чтобы ввязываться в дворцовые распри. Если посудить, я и так пробыл в Чанъани слишком долго, пора снова собираться в путь.

Цзи Пинлань говорил мягко и неторопливо. Опустив взгляд, он заглянул в прозрачные глаза Шэнь Юя, немного подбирая слова, а затем заговорил снова:

— Но ты — неожиданность, на которую я никак не рассчитывал.

Такая неожиданность, когда кто-то так искренне и безраздельно раскрывает перед ним свое сердце, которую Цзи Пинлань вовсе не предвидел.

— Если оставить тебя здесь одного в Чанъани, я не смогу обрести покой. Но если ты не захочешь идти со мной, то сможешь остаться в Цуйсзяньлоу надолго и прожить там тихую, спокойную жизнь.

Он говорил медленно, словно разжёвывая и вкладывая в сознание Шэнь Юя каждое слово.

Забинтованные пальцы Шэнь Юя приподнялись, зависли в воздухе, а затем бессильно опустились. Он опустил голову, погрузившись в глубокие раздумья, и его брови сошлись на переносице.

Цзи Пинлань терпеливо ждал довольно долго. Вокруг воцарилась тишина, глухая и давящая. Он так и не дождался ни кивка, к которому привык за эти дни, ни глухого, уверенного согласного мычания.

Молчание тугой нитью натянулось в сердце Цзи Пинланя, с каждым мигом затягиваясь всё сильнее. Но прежде чем неуклюжие пальцы Шэнь Юя успели потянуться, чтобы распутать этот узел, тишину прервал низкий, бархатный голос:

— Ничего страшного, я попрошу Ли Чжао приглядывать за тобой…

Не успел он договорить, как Шэнь Юй в испуге прервал его:

— Э-э… а!

— М?

Шэнь Юй протянул руку, пытаясь ухватить за рукав, но пальцы не слушались, и тогда он зацепился за него запястьем. Сначала он указал одним пальцем на Цзи Пинланя, потом на себя, а затем снова на Цзи Пинлань.

Он вовсе не не хотел уступать или покидать Чанъань — просто у него никогда даже мысли такой не возникало. Сколько он себя помнил, всё его существование — будь то унизительное попрошайничество или борьба с холодом — от начала и до конца было вписано в этот крошечный клочок земли, в эти неполные шестнадцать лет его жизни.

Шэнь Юй привык принимать всё как есть.

До тех пор, пока не появился Цзи Пинлань.

Шэнь Юй не понимал, почему Цзи Пинланю нужно уходить, что означают слова о неспокойных временах при дворе и почему люди похожи на осенние листья и ветер, о которых тот говорил. Он просто не хотел расставаться с Цзи Пинланем, только и всего.

Его нерешительность мгновение назад была вызвана лишь тревогой: как они смогут заработать на жизнь, уйдя из Чанъани? У него в запасе всего пять лянов серебра… разве этого хватит, чтобы прокормить двоих?

На макушку опустилась теплая ладонь, приглаживая непослушные торчащие волоски и успокаивая встревоженное, мечущееся сердце Шэнь Юя.

— Через два дня я заберу тебя из Чанъани.

Шэнь Юй тихонько угукнул в ответ, приподнял подбородок, потершись щекой о чужую ладонь, затем распустил завязки на поясе, оттянул руку Цзи Пинланя и высыпал все свои деньги прямо ему на ладони, после чего сунул обратно выпавшую деревянную бирку Шэнь Юя.

— Мне? — Цзи Пинлань слегка прикрыл ладонь, рассмеялся, взял его мешочек, пересчитал монеты и положил всё назад. — Это же серебро, которое ты сам заработал, оставь себе на карманные расходы.

Неизвестно почему, но в этом вопросе Шэнь Юй проявил удивительное упрямство и изо всех сил пытался всучить серебро Цзи Пинланю. Не найдя другого выхода, Цзи Пинлань забрал всего две монеты со смешком бросив, что остаток Шэнь Юю понадобится, когда он соберется завести жену.

Разве мог Шэнь Юй понять смысл этих слов? Что еще за жена такая? Но раз уж Цзи Пинлань так сказал, он решил оставить деньги себе.

Почти половина дня пролетела незаметно. Шэнь Юй, впервые в жизни предоставленный самому себе и совершенно не привыкший к безделью, не мог усидеть на месте. Пальцы не могли удержать бумагу и сжать кисть, поэтому он просто сел на хвост и послушно поплелся следом за Цзи Пинланем.

Когда солнце уже клонилось к закату, Шэнь Юй выглянул в окно, дернул Цзи Пинланя за рукав и указал забинтованным пальцем на улицу, давая понять, что пора выходить.

Как раз в этот час Цзи Пинланю нужно было идти на встречу в веселый квартал, так что они вышли из дома вместе.

Цзи Пинлань впервые видел, чтобы Шэнь Юй направлялся куда-то за пределы Цуйсзяньлоу, и, не зная, куда именно тот собрался, почему-то беспокоился, а потому просто молча пошел следом.

Едва завидев Шэнь Юя, Ян Тао тут же подбежала к нему, крепко прижимая к груди стопку записных книжек.

— Ой, а сегодня ты пришел прямо минута в минуту! — с улыбкой произнесла Ян Тао, и на ее щеках проступили две мягкие ямочки. — Снова придется тебе потрудиться.

Шэнь Юй на миг заметно оцепенел. Он быстро развернулся, оттолкнул Цзи Пинланя назад, а сам подскочил к Ян Тао и принялся неуклюже жестикулировать.

Цзи Пинлань ведь еще не знал, что Шэнь Юй умеет говорить. Лицо Шэнь Юя слегка виновато покраснело, он то и дело оглядывался по сторонам, и только оттолкнув спутника подальше, осмелился заговорить с Ян Тао.

Слова, которым он научился сегодня, давались ему с трудом. Шэнь Юй торопливо жестикулировал пальцами и выговаривал:

— Я… уйду, ухожу… из Чан-ань. Больше… не… приду.

Ян Тао внимательно прислушивалась, складывая отдельные слова воедино, как вдруг ее изящные брови взлетели вверх. Уперев руки в боки, она возмущенно спросила:

— С чего это вдруг?!

Этот окрик заставил Цзи Пинланя то и дело бросать взгляды в их сторону.

Шэнь Юй в панике замахал головой, выставил вперед забинтованные округлые пальцы и затряс ими:

— Переезжаю… не могу больше.

Ян Тао прищурилась, словно пытаясь продырявить взглядом пальцы Шэнь Юя, а убедившись, что они действительно перебинтованы, тяжело вздохнула:

— Эх ты, вечно ты так надрываешься, кто с тобой вообще сравнится? Но зачем тебе уезжать из Чанъани? Разве в Чанъани плохо? Здесь так шумно, столько еды, и вообще очень весело.

— А еще, еще в том веселом квартале Минлэ каждый день новые мелодии играют, так красиво…

Речь лилась слишком быстро, и Шэнь Юй никак не мог вставить и слова, чтобы прервать ее. Он лишь снова покачал головой и с трудом выдавил:

— Скажи… Сюю…

Ян Тао умолкла. Заметив твердую решимость на лице Шэнь Юя, она сникла, сердито дернула плечом, отвернулась и демонстративно надулась:

— А вот и не скажу! Раз уж уходишь, иди и говори сам. К кому пришел устраиваться, с тем и прощайся. Я всего лишь веду учет работы, и до чужих уходов мне дела нет.

Шэнь Юй от природы был человеком простоватым и непонятливым, поэтому он, разумеется, не мог разглядеть тайных девичьих чувств. Услышав слова Ян Тао, он просто кивнул, бросил короткое «хорошо» и уже собрался шагнуть внутрь.

Стоило Ян Тао, навострившей уши, услышать, что он действительно собирается уйти, как она снова запаниковала. Схватив Шэнь Юя за запястье, она удержала его на месте, а ее прелестное личико вспыхнуло до самых корней волос.

— Ладно-ладно… Помогу тебе в последний раз, слышишь, в самый последний!

Шэнь Юй ничего не понял, но раз уж хлопоты с передачей слов отпадали, он послушно произнес:

— Спа…сибо.

Ян Тао не ответила. Она в упор смотрела на лицо Шэнь Юя: ее мягкие губы были сжаты в тонкую линию, уголки глаз печально опущены, и хотя на лице не было особого выражения, ей почему-то безумно нравилось разглядывать его.

Ее рука по-прежнему крепко сжимала его запястье, и Шэнь Юй, чувствуя себя неуютно, чуть покрутил рукой, высвобождаясь из хватки.

Полагая, что у Ян Тао еще остались какие-то слова, и неизвестно, сколько времени это займет, Шэнь Юй обернулся в поисках Цзи Пинланя. Увидев, что тот по-прежнему ждет на прежнем месте, он с облегчением выдохнул и успокоился.

Они так и замерли друг напротив друга. Ян Тао долго молчала, ее пухлые щеки пылали алым, а пальцы теребили пояс платья, выражая сплошное смущение.

Шэнь Юй втайне беспокоился, не надоест ли Цзи Пинланю так долго ждать — он ведь помнил, что тому еще нужно в веселый квартал Минлэ, — и уже собирался приоткрыть рот, чтобы спросить.

Как вдруг его обдал порыв осеннего ветра, и Ян Тао резко подалась вперед. К счастью, дотронуться она не успела: чья-то рука наотмашь закрыла ей рот и оттащила назад. Лицо Шэнь Юя тоже оказалось заслонено, и он спиной очутился в чьих-то знакомых объятиях.

— …

Цзи Пинлань стоял на прежнем месте, неотрывно наблюдая за происходящим. Шло время, лучи угасающего заката почти скрылись, забрав с собой половину дневного тепла.

Он не был столь простодушен, как Шэнь Юй, и даже с некоторого расстояния мог с первого взгляда разглядеть девичью влюбленность Ян Тао — в конце концов, было вполне обычно, что смазливое личико Шэнь Юя привлекало всеобщее внимание.

Вот только он никак не ожидал, что Ян Тао окажется настолько смелой. Заметив ее внезапное движение, Цзи Пинлань инстинктивно шагнул вперед, прикрыл лицо Шэнь Юя ладонью и оттащил его в сторону, чтобы пресечь любые попытки сблизиться, а его брови тяжело сошлись на переносице.

— Простите, прошу прощения! Моя младшая сестрица вечно докучает всем своими выходками. — Сюй Пинчжэн всё еще прикрывал ладонью лицо Ян Тао; его широкая ладонь закрывала ее личико практически наглухо.

Опустив голову, чтобы проверить щеку Шэнь Юя, Цзи Пинлань с неудовольствием на лице тут же выпрямился и напустил на себя невозмутимый вид, произнеся бесстрастно:

— Ничего страшного, она даже не коснулась его.

Поскольку Ян Тао начала первой, да еще и вела себя столь дерзко для незамужней девицы, Сюй Пинчжэн почувствовал себя неловко.

— Ах… тысяча извинений.

Шэнь Юй опустил руку, прикрывавшую его лицо, легко ухватился за чужой рукав, отрицательно качнул головой в сторону Сюй Пинчжэна, а затем перевел взгляд на Цзи Пинланя.

Цзи Пинлань всё понял, вздохнул и заговорил за Шэнь Юя:

— До нас дошли слухи, что Шэнь Юй прежде работал здесь. Благодарим за заботу о нем. В дальнейшем у нас появятся другие дела, так что приходить он больше не станет.

Разве мог Сюй Пинчжэн чинить препятствия? Он судорожно усмехнулся и отмахнулся:

— О чем вы, какая забота! Шэнь Юй трудолюбив и усерден, никакой особой заботы он и не требовал.

Ян Тао издала из-под чужой ладони сдавленное мычание, но Сюй Пинчжэн тут же прижал ее сильнее, виновато улыбаясь гостям.

— У нас еще есть дела, мы не будем задерживаться. — Цзи Пинлань пропустил извинения мимо ушей и, крепко взяв Шэнь Юя за узкое запястье, зашагал обратно.

Всю дорогу Цзи Пинлань хранил молчание. Шэнь Юй мысленно гадал: неужели тот рассердился из-за того, что пришлось долго ждать? Он ускорил шаг, поравнялся со спутником и легонько боднул плечом его плечо.

— В чем дело? — Цзи Пинлань замедлил шаг, но по-прежнему крепко сжимал руку Шэнь Юя в своей. Их тела соприкасались, передавая друг другу тепло, которое уже давно стало невероятно уютным.

Руки даже слегка раскраснелись от жара, но они так и не разомкнули пальцы.

На лице Шэнь Юя читалось беспокойство. Он снизу вверх заглянул в глаза Цзи Пинланю, его опущенные уголки глаз чуть расширились, губы плотно сжались, и вид у него был такой…

Цзи Пинлань закрыл глаза, снова открыл их, подавил в себе все лишние мысли и произнес:

— Я не сержусь. Просто впредь, если подобное повторится, ты должен вовремя уходить от таких ситуаций. К тому же она девушка — раз уж у нее хватает смелости, тебе тем более не следует потакать ее капризам.

Даже если посторонние люди остаются в стороне, ты должен понимать, что для девушки репутация — это самое главное, а злые языки страшнее всего. Будь внимательнее впредь.

Шэнь Юй уловил лишь малую тощую часть из этого долгого наставления, но в целом уяснил главное правило поведения в подобных случаях.

Правило первое: просто уходить про ни в коем случае не позволять кому-либо приближаться вплотную.

Правило второе: нельзя сближаться с девушками, потому что их репутация превыше всего.

Шэнь Юй тяжело закивал, с суровым лицом и надменным видом мысленно мысленно отгоняя от себя всех возможных зевак.

Цзи Пинлань: «……»

Глава 12. Растерянная рыба

— Ай-яй-яй! Молодой господин, вы ведь уже несколько дней не заглядывали в веселый квартал Минлэ! — Таоэр вихрем качнула тонкой талией, норовя всем телом прижаться к Цзи Пинланю.

http://bllate.org/book/32863/4022213