Готовый перевод Rebirth of Counterattack [Good Match] / Перерождение и ответный удар [Удачный брак]: Глава 57

— Вот оно, «Снег падает в реку»?

Юйлянь прикрыла рот ладонью и невольно ахнула.

Луэ лишь улыбнулась в ответ, не произнося ни слова, и, взяв поднос, направилась в главное крыло. Юйлянь поспешно схватила маленькую чайную печку и два кувшина — один с кипятком, другой с родниковой водой — и, покорно опустив глаза, заторопилась вслед за ней.

Луэ тихо, почти бесшумно вошла в комнату, поставила чайные принадлежности на стол, затем обернулась и приняла из рук Юйлянь поднос, тихо сказав:

— Госпожа.

Ци Баочай подняла глаза на Луэ, увидела её едва заметный кивок и почувствовала, как тревога в груди отступает наполовину. Взглянув на расставленные перед ней чайные сосуды, она мягко улыбнулась:

— Ты всегда понимаешь меня без слов.

Щёки Луэ слегка порозовели. Она подала Ци Баочай только что вскипячённую воду, а сама принесла нефритовую курильницу и зажгла благовонную палочку.

В комнате постепенно распространился нежный аромат жасмина. Сначала он был насыщенным, затем стал едва уловимым, а вскоре и вовсе исчез — но при этом казалось, что каждая клеточка тела напоена этим благоуханием, даря глубокое спокойствие и умиротворение.

Юйлянь удивлённо взглянула на Ци Баочай. Она так долго служила госпоже Ци Лю, часто бывала в её покоях, будучи служанкой второго разряда, но никогда не чувствовала подобного аромата. Такого благовония, вероятно, и вовсе не было в Доме Ци.

Ци Баочай налила кипяток в фиолетовую глиняную чайную посуду, выдержала мгновение, затем слегка покачала чайник, чтобы равномерно прогреть его изнутри, после чего вылила воду в два хрустальных бокала, чтобы прогреть и их. Затем она наполнила чайник родниковой водой и поставила его на красную глиняную печку.

Луэ поправила угли, чтобы пламя разгорелось сильнее. Это был превосходный серебристый уголь, а не обычный каменный.

Ци Баочай взглянула на огонь, сложила руки на коленях и тихо закрыла глаза.

Вся тревога и беспокойство, терзавшие её ранее, теперь ушли прочь. Вся она погрузилась в спокойствие и гармонию, даруемые этим благовонием.

Вскоре из чайника начал подниматься лёгкий пар. Ци Баочай открыла глаза и устремила взгляд на чайник. Как только вода закипела в третий раз, она сняла его с огня, приподняла крышку и наблюдала за поднимающимся паром. Спустя ещё немного времени она налила горячую воду в оба хрустальных бокала.

Луэ пересыпала чайные листья в чайную лодочку и подала её Ци Баочай. Та взяла бамбуковую лопаточку и аккуратно пересыпала чай в бокалы.

Серебристо-белые, покрытые нежным пушком листья билочуня, с проблесками изумрудной зелени, плавно опустились в воду, расправили листья и сбросили свой белоснежный налёт. В мгновение ока они раскрылись во всей красе, словно снежинки, падающие с небес.

Юйлянь, никогда не видевшая подобного зрелища, прижала ладонь ко рту и широко раскрыла глаза. Она видела, как госпожа Ци Лю заваривала билочунь, и знала, как серебряные иглы после погружения в воду сбрасывают свой белый пушок. Но то было в белом фарфоровом чайнике, заваривали иначе, да и сам чай был на два-три сорта ниже — пушка на листьях было гораздо меньше. А главное — не использовали хрустальные бокалы, поэтому подобного зрелища не увидишь.

Эти хрустальные бокалы — настоящее чудо.

В то время кристалл продавался и в народе, но в основном в виде декоративных предметов, длиной не более фута, и почти всегда составных. Цельные крупные кристаллы встречались только во дворце.

Хрустальные бокалы тоже можно было купить, но они были крошечными, размером с бокал для вина, совсем не такие, как у Ци Баочай — высотой в четыре цуня и диаметром в два.

Сколько же за них заплатили!

Похоже, пятая госпожа Ци вовсе не так нелюбима в семье, как ходят слухи.

Глаза Юйлянь забегали. Её решимость служить Ци Баочай окрепла ещё больше.

Ци Баочай бросила мимолётный взгляд на Юйлянь, затем на Луэ. «Хорошо умеет пользоваться моим авторитетом», — подумала она. Юйлянь новенькая, и чтобы добиться её верности, лучше всего не угрожать, а дать надежду. Сегодня Луэ поступила именно так: выставила на показ предмет, присланный Сюэ Чэнсы, которым даже госпожа Ци Лю, хозяйка Дома Ци, ещё не пользовалась. После этого Юйлянь наверняка станет преданной. Пусть такая верность, купленная деньгами, и не слишком надёжна, но пока Ци Баочай может позволить себе только это.

Думать, будто каким-то хитрым планом можно сразу завоевать преданность слуг, — глупо. Настоящая верность рождается лишь в долгих и искренних отношениях.

К тому же сейчас Ци Баочай всего лишь хочет обрести покой в Доме Ци. А как только она покинет его, контракт на службу Юйлянь окажется у неё в руках — тогда можно будет не сомневаться в её преданности.

Неспешно выпив чай, Ци Баочай сослалась на дневной отдых и велела Юйлянь убрать всё и удалиться, оставив Луэ при себе.

Войдя в спальню, Луэ помогла Ци Баочай снять одежду. Та взглянула на неё в зеркало и улыбнулась:

— Сегодня ты особенно сообразительна.

Луэ, прикусив губу, ответила с улыбкой:

— Всё это научила меня сестра Гоцзы.

— Ты виделась с ней?

Ци Баочай обрадовалась. Сейчас Гоцзы готовилась к свадьбе, и увидеться с ней стало гораздо труднее.

Луэ повесила одежду, уложила Ци Баочай на постель и, пододвинув вышитый табурет, села рядом, чтобы побеседовать:

— Конечно, я могу выполнять поручения госпожи, но сестре Гоцзы это удаётся гораздо легче. Она на воле, и ей проще незаметно распространять слухи.

Ци Баочай кивнула и спросила:

— Её приданое уже готово?

— Готово, — ответила Луэ. — Всё собрано, ничего не упущено. Её жених, узнав, что она из Дома Ци, относится с большим уважением. Даже свадебный выкуп составил двенадцать носилок.

— Двенадцать носилок!

В те времена богатые семьи обычно давали приданое в шестьдесят четыре носилки — это уже считалось великолепным. Даже у дочерей наложниц Дома Ци приданое редко превышало восемьдесят шесть носилок, а если госпожа Ци Лю немного сэкономит и даст шестьдесят четыре, все скажут, что она щедра и благородна.

Семья Чжан была всего лишь слугами, и для Гоцзы они могли позволить не более тридцати шести носилок приданого. Но если свадебный выкуп уже двенадцать носилок, а приданое — тридцать шесть, то вместе получится сорок восемь. Жених Гоцзы явно старается прославить её!

Ци Баочай была искренне рада. Она посмотрела на Луэ и с улыбкой сказала:

— Если завидуешь, то когда придёт твой черёд выходить замуж, я дам тебе приданое в шестьдесят четыре носилки.

— О чём вы говорите, госпожа! — лицо Луэ сначала побледнело, потом вспыхнуло румянцем. Она обиженно отвернулась: — Я не выйду замуж. Всю жизнь буду служить вам.

Ци Баочай взглянула на неё. Её улыбка погасла. Зевнув, она сказала:

— Я устала. Иди отдохни.

Луэ поняла, что сказала что-то не то, но она и правда не хотела замуж. Она долго стояла у кровати, глядя на спящую Ци Баочай, и тихо прошептала:

— Я даже сделаю себе узел на волосах, но замуж не пойду.

Поклонившись, она вышла.

Ци Баочай открыла глаза и с грустью вздохнула, глядя вслед Луэ.

***

Ци Баочуань и Сяоцуй переоделись и с восторгом выбежали на улицу. Они то и дело оглядывались по сторонам, наслаждаясь прогулкой. Ци Баочуань переходила от одной улицы к другой, заглядывая в лавки с косметикой, одеждой, украшениями, в книжные магазины, магазины письменных принадлежностей, и даже в ломбард — везде ей хотелось заглянуть.

Сяоцуй еле поспевала за ней и уже жалела, что не позвала Жасмин. В это время Жасмин дома тревожно ждала, не пришлёт ли госпожа Ци Лю за госпожой Ци Баочуань. К счастью, госпожа Ци Лю всё ещё находилась под домашним арестом: после разговора с Ци Баочай она решила не выходить из покоев и даже не принимать детей, поэтому не заметила, что Ци Баочуань сбежала.

— Госпожа, нам пора возвращаться, — остановила Сяоцуй Ци Баочуань, уже направлявшуюся в антикварную лавку. Они были на улице уже полтора часа, и скоро их могли хватиться.

Ци Баочуань взглянула на небо:

— Ещё рано! Матушка сейчас не выходит из дома — самое время для прогулки. Давай сегодня пообедаем где-нибудь на улице, а потом вернёмся. Потом выбраться будет трудно.

Не дожидаясь ответа, она уже скрылась в лавке. Сяоцуй топнула ногой у входа и последовала за ней.

Из книжного магазина неподалёку вышел человек и случайно заметил Сяоцуй. Он слегка удивился, вспомнив, кто она, и улыбнулся. Раскрыв складной веер с лёгким щелчком, наследник Маркиза Цинъюаня Е Цзи в белоснежном одеянии направился к антикварной лавке.

— Что это такое? — спросила Ци Баочуань, указывая на подвеску из нефритовых бляшек на полке.

Это был комплект из двух нефритовых дуг и двух подвесок, украшенных древними узорами. Патина на нефрите выглядела совершенно естественной, но для Ци Баочуань, не разбирающейся в антиквариате, это казалось просто грязью. Однако само изделие вызывало необъяснимое чувство уюта и притягивало внимание.

К счастью, в лавке сегодня дежурил сам хозяин. Увидев двух юных посетителей, ведущую из которых — румяную и нарядную — он сразу определил как «жирную овцу». Он поспешно встал с удобного кресла, аккуратно застелил прилавок мягкой белой кроличьей шкурой и бережно снял с золотой цепочки подвеску, повешенную на стене, чтобы положить её на стол.

Хозяин вежливо пригласил Ци Баочуань жестом:

— Это недавно найденный нефритовый комплект, древность из предыдущей династии, ему уж точно лет сто-двести. Взгляните на патину — это подлинная находка, только что из земли.

— Из земли? — не поняла Ци Баочуань.

Хозяин взглянул на неё и сразу понял: полный новичок! Опытные коллекционеры никогда не спрашивают, из земли ли предмет или из гробницы — для них важно лишь, что это древность. А вот новички часто брезгуют «гробовыми» вещами. Он быстро сообразил и сказал:

— Да! Один домовладелец при перестройке дома наткнулся на клад — целый сундук драгоценностей и украшений. Видимо, прежние хозяева закопали и забыли. Со временем сундук сгнил, и многие вещи покрылись земляной патиной, утратив свой первоначальный цвет. Я выкупил их. Но ведь именно патина и придаёт антиквариату ценность! Она говорит о возрасте и глубине истории… Древние вещи выбирают своих владельцев. Если предмет сразу привлекает взгляд, вызывает внутренний отклик — значит, между вами завязалась связь. Не стану вас обманывать: я купил этот комплект два года назад и всё не решался выставлять. Но сейчас, из-за нехватки средств на новую партию товара, пришлось повесить его в продажу. И вот — едва я его выставил, как вы вошли и сразу обратили внимание! Не слишком ли это своевременно, чтобы быть случайностью?

Хозяин так красноречиво расхваливал патину, будто это была редчайшая диковинка, что Ци Баочуань и вправду заинтересовалась. Нефрит действительно нравился ей, и, может, это и есть та самая «связь», о которой говорил хозяин? Комплект выглядел древним и изысканным. Если повесить его на Ван Аньпина…

Глаза Ци Баочуань засияли. Она нежно провела пальцами по нефриту и спросила:

— Сколько он стоит?

Хозяин ещё шире улыбнулся:

— Раз уж между вами завязалась связь, я не стану брать высокую цену. Я купил его за тысячу лянов, так что отдам вам за тысячу сто — просто за труды.

— Тысячу… лянов?! — воскликнула Ци Баочуань.

Она никогда не покупала ничего сама и не понимала цен. Но Сяоцуй знала. Месячное жалованье Ци Баочуань составляло всего два ляна, а еда и одежда оплачивались из общего бюджета дома. Даже если экономить на сладостях и перекусах, у неё оставалось не больше ляна в месяц.

У Ци Баочуань было много украшений — не меньше десятка комплектов из золотой филиграни, но даже самый дорогой стоил не более ста лянов. Тысяча лянов — это на несколько лет содержания всего Дома Ци!

Сяоцуй не сдержалась:

— Это очень дорого!

— Правда? — удивилась Ци Баочуань.

Сяоцуй отвела её в сторону и прошептала:

— Да это же не просто дорого! У нас и в помине нет столько денег. Даже если продать все ваши украшения, наберётся не больше тысячи лянов.

Чтобы напугать Ци Баочуань, Сяоцуй намеренно уменьшила сумму вдвое, но и этого хватило, чтобы та побледнела. С тоской глядя на нефрит, Ци Баочуань спросила:

— А нельзя ли подешевле?

— Юный господин, так нельзя спрашивать, — раздался голос у входа.

Е Цзи, давно наблюдавший за сценой, наконец выступил вперёд.

Ци Баочуань обернулась, увидела Е Цзи и на мгновение растерялась: инстинктивно хотела сделать реверанс, но тот едва заметно подмигнул — явно понял, что она переодета. Она поспешно попыталась поклониться по-мужски, но, спохватившись, быстро сложила руки у лба и поклонилась:

— Господин Е.

http://bllate.org/book/3285/362285