Готовый перевод The Brother I Found: Farming Life / Найденный брат: Уютная жизнь в новом мире: Глава 13

Тан Чжэнсинь не сразу ответил. После недолгого молчания первым заговорил Ли Хуай:

— Дядя Тан, если у вас есть что сказать, говорите прямо.

Ли Хуай и Тан Чжэнсинь были мужчинами, а мужчинам незачем ходить вокруг да около.

Тан Чжэнсинь повернулся. Его рука, опущенная вдоль бедра, то сжималась в кулак, то разжималась. Наконец, он глубоко вздохнул и произнес:

— Твои сегодняшние действия заставляют меня сомневаться: верное ли решение я принял, оставив тебя у нас?

Будучи опорой семьи, Тан Чжэнсинь считал своим долгом оберегать Чжун Юэлань и Тан Цзюя. Он всего лишь ушел поработать в поле, а вернувшись, услышал, что Ли Хуай поставил на кон свою жизнь. Ли Хуай был человеком одиноким, и если бы всё закончилось плохо, он бы просто потерял жизнь, а семья — лишь стоимость двух корней женьшеня. Но если бы в это втянули Чжун Юэлань и Тан Цзюя, сделав их изгоями в деревне, их семья больше не смогла бы жить в деревне Цинси. Как тут не разозлиться?

Ли Хуай понимал, почему Тан Чжэнсинь был так суров, но, чтобы остаться в семье Тан, ему пришлось оправдываться.

— Я виноват, — Ли Хуай посмотрел прямо в глаза Тан Чжэнсиню. — Я был слишком импульсивен, повел себя как мальчишка, не думающий об ответственности, и подставил тетушку Чжун и А-Цзюя под удар.

— Но я прошу дядю Тана дать мне шанс исправиться. Подобная безрассудность больше никогда не повторится.

— Как я могу тебе верить? — спросил Тан Чжэнсинь.

Сегодняшний день показал ему, что чужой человек всё равно остается чужим: он не будет по-настоящему беспокоиться о благополучии Чжун Юэлань и Тан Цзюя.

— Я могу поклясться, пусть небо будет мне свидетелем, — сказал Ли Хуай.

Древние люди верили в небо, и клятва перед ним была лучшим способом убедить Тан Чжэнсиня, который пришел на ум Ли Хуаю.

— Ты осмелишься дать страшную клятву?

Тан Чжэнсинь был тронут.

— Осмелюсь! — Ли Хуай не колеблясь опустился на колени, поднял правую руку с тремя вытянутыми пальцами и произнес: — Я, Ли Хуай, клянусь: если в будущем совершу что-то во вред семье Тан, пусть я останусь без потомства, буду поражен небесной молнией и приму лютую смерть.

В народе говорят: человек делает, а небо видит. Древние люди испытывали абсолютный трепет перед небесными божествами, поэтому клятва перед ними обладала огромной силой. А если учесть, что сыновняя почтительность — основа всех добродетелей, то отсутствие потомства считалось величайшим преступлением. Поэтому слова о том, чтобы остаться бездетным, быть пораженным молнией и умереть страшной смертью, были самой суровой клятвой из возможных.

Раз Ли Хуай решился произнести эти слова, значит, он был тверд в своем намерении. Тан Чжэнсинь не ожидал такой страшной клятвы, но раз слова были сказаны, небеса их уже услышали, и выставлять Ли Хуая за дверь было бы уже не по совести.

— Раз так, я дам тебе еще один шанс, — сказал Тан Чжэнсинь.

— Благодарю, дядя Тан. — Ли Хуай поднялся с колен, согнулся в поклоне и поблагодарил его.

Тан Чжэнсинь больше ничего не сказал, Ли Хуай тоже молчал. Он понимал, что Тан Чжэнсинь затаил на него обиду, и не надеялся, что пара слов изменит отношение к нему. Впереди еще много дней, они долго будут жить вместе, и он докажет свою искренность делами.

— Чжэнсинь, А-Хуай, хватит болтать, выходите ужинать! — раздался голос Чжун Юэлань во дворе.

Тан Чжэнсинь открыл дверь и вышел первым, Ли Хуай последовал за ним. Тан Цзюй, спрятавшись за спину Чжун Юэлань, осторожно высунул голову, пытаясь разглядеть лица отца и Ли Хуая. Оба выглядели мрачно, но на руках отца не было следов драки, а братец Ли не выглядел покалеченным. Раз они просто говорили в комнате и не дошли до рукоприкладства, это уже был хороший исход.

Чжун Юэлань подала рисовую кашу с бобами. Четверо сидели, каждый со своей миской, и молча ели. В воздухе висело гнетущее молчание. Тан Цзюй не выдержал: ему казалось, будто стул, на котором он сидит, утыкан иглами. Проглотив кашу, он решил нарушить тишину первым:

— Папа, братец Ли сегодня нашел целебную траву! Мы даже носили ее показать дедушке лекарю Тану, он хочет ее у нас купить!

Тан Чжэнсинь был не в духе и хотел было велеть Тан Цзюю помолчать, но, услышав, что лекарь Тан хочет купить траву у Ли Хуая, переспросил:

— Целебную траву?

По пути домой он слышал лишь о том, как Ли Хуай клялся жизнью ради спасения людей, но о целебной траве не доходило ни звука. Он отсутствовал всего один день, работая в поле, и не понимал, сколько всего успело произойти дома.

— Вот эту! — Тан Цзюй спрыгнул со стула, подбежал к бамбуковой корзине во дворе, достал две веточки и, радостный, как будто нес величайшее сокровище, обеими руками протянул их отцу.

Тан Чжэнсинь разбирался в сельхозкультурах, но в травах не смыслил ничего:

— Это и есть целебная трава?

— Да! Дедушка лекарь Тан дает четыре монеты за цзинь! — сказал Тан Цзюй.

Раз отец злился на братца Ли, Тан Цзюй специально упомянул цену, чтобы тот остыл. Искупление вины добрыми делами было в их деревне обычным делом.

Тан Чжэнсинь велел Тан Цзюю убрать траву, а затем перевел взгляд на Ли Хуая:

— Ты еще и в травах разбираешься?

— Случайно узнал, — ответил Ли Хуай. — Вообще хотел приготовить из нее желе и продать, но раз дедушке лекарю Тану нужно, я сначала отдал ему.

— А желе — это что?

Ли Хуай говорил вещи, о которых Тан Чжэнсинь ничего не знал.

— Напиток из целебной травы, обладает охлаждающим эффектом, — объяснил Ли Хуай.

Тан Цзюй, сидевший на корточках у корзины, резко обернулся:

— Травяной отвар тоже может быть напитком?

Он впервые слышал, что из лекарственных трав можно готовить питье.

— Можно, — подтвердил Ли Хуай. — Если хотите, я оставлю немного травы, приготовлю, и мы попробуем. Если получится хорошо — наделаю больше на продажу.

— Об этом потом, сначала доешь, — отрезал Тан Чжэнсинь.

После слов отца Ли Хуай и Тан Цзюй притихли. Однако новость о заработке немного разрядила обстановку, Тан Цзюй повеселел, и ужин прошел вполне мирно.

В час собаки Ли Хуай лежал на своей подстилке, как вдруг услышал, что дверь кухни приоткрылась. Она не открылась полностью, в проеме показалась лишь чья-то голова.

— А-Цзюй? — Ли Хуай приподнялся на локтях. — Почему еще не спишь?

В деревне ложились рано, в это время Чжун Юэлань и Тан Чжэнсинь должны были уже спать. Тан Цзюй пришел так поздно, видимо, чтобы не попасться им на глаза.

— Братец Ли, я тебя поддерживаю!

Бросив эту фразу, Тан Цзюй закрыл дверь и убежал. Ли Хуай не услышал топота, значит, мальчик ушел на цыпочках. Он невольно улыбнулся, лег обратно и накрылся одеялом. Ночью ему снились сны, пропитанные ароматом цитрусовых.

Глава 13

На следующее утро Ли Хуай вместе с Тан Цзюем отправились в лес. Они взяли две корзины, решив набрать побольше травы сразу, чтобы не ходить каждый день. Чтобы не повредить корни, Ли Хуай взял ножницы, но ради скорости в итоге все равно выдергивал растения с корнем.

Солнце сегодня светило ярко, пробиваясь сквозь листву и освещая траву, так что искать ее стало легче. С помощью Тан Цзюя они наполнили обе корзины за полчаса и отправились обратно. Поскольку левая рука Ли Хуая еще не восстановилась, основной груз лег на Тан Цзюя, а сам Ли Хуай нес не больше пяти цзиней.

Вчерашняя цена была оговорена, поэтому сегодня они вдвоем направились прямиком к лекарю Тану. История с Цяо'эр наделала много шума, и Ли Хуай поневоле стал знаменитостью: всю дорогу на него показывали пальцами.

— Это тот самый паренек, что вчера людей спасал?

— Он самый! Как услышал, что он жизнь на кон поставил, я аж испугался.

— А чего он с Тан Цзюем из дома Чжэнсиня? Родственники, что ли?

— Кто ж знает, раньше не видали.

Подобные перешептывания долетали до ушей Ли Хуая. Тан Цзюй, боясь, что Ли Хуай расстроится, нарочно начал громко болтать, чтобы перекрыть сплетни и не дать им коснуться слуха братца Ли.

Через два часа ходьбы они добрались до дома лекаря Тана. Сегодня жена лекаря была дома, они сушили травы во дворе. Увидев Ли Хуая и Тан Цзюя, бабушка Тан поспешила пригласить их присесть. Она принесла обоим по табуретке и обратилась к Ли Хуаю:

— Ты, должно быть, Сяо Хуай, что хочет продать целебную траву?

У бабушки Тан было круглое лицо, которое при разговоре собиралось в добрые морщинки. Она была приветливой и приятной женщиной.

— Да. Вчера я вас не видел, — Ли Хуай завел вежливую беседу, чтобы не переходить сразу к делу, ведь это показалось бы слишком холодным.

— Вчера я ездила в город проведать внука, вернулась только сегодня утром, — улыбаясь, ответила бабушка Тан. Она взглянула в их корзины и сразу оценила качество травы.

Сама она была деревенской женщиной, и по идее не должна была разбираться в медицине. Но она научилась распознавать травы, выйдя замуж за лекаря Тана. Его практика в деревне приносила мало дохода, нанимать помощников было не на что. А так как очередь к нему всегда была длинная, он начал учить жену, и со временем бабушка Тан научилась отличать многие обычные лекарственные растения.

— Неужто у нас в деревне растет такая отборная целебная трава? — удивилась она.

— Случайно наткнулись, повезло, — ответил Ли Хуай.

Тан Цзюй был смышлен, услышав, что бабушка Тан заговорила о траве, он быстро снял свою корзину, помог снять корзину Ли Хуаю и достал немного зелени, чтобы показать ее получше. Услышав жену, лекарь Тан отложил сушеную траву и подошел к ним, чтобы осмотреть то, что принес Ли Хуай.

Трава была свежесобранной, на некоторых листочках еще блестела роса. Лекарь Тан остался очень доволен и хлопнул Ли Хуая по плечу:

— Хорош малый, глаз-алмаз!

Лекарь был уже немолод, но рука у него была тяжелая, от этого хлопка Ли Хуай глухо охнул. Тан Цзюй, стоявший ближе всех, услышал этот звук и поднял голову:

— Дедушка лекарь, братец Ли еще не до конца поправился.

http://bllate.org/book/32775/4009451