Готовый перевод After My Junior Brother Stabbed Me to Death / После смерти от руки младшего брата: Глава 9

Чжоу Сяоюнь бросила на Шэнь Цютина короткий взгляд, проигнорировала его насмешку и молча спустилась по лестнице.

Бай Гуаньчэнь прямо и без утайки спросил:

— Не собирается ли барышня Чжоу наконец поведать нам о своих истинных намерениях?

Чжоу Сяоюнь коснулась серебряного колокольчика на запястье, скривила губы в жуткой улыбке и протянула:

— Разумеется... пригласить вас двоих, чужаков, посмотреть представление.

— Наблюдайте же, — она нашла местечко и присела. — Я посмотрю его вместе с вами.

Шум снаружи постепенно усиливался.

Трупные тела начали проявлять беспокойство, одно за другим пытаясь выломать двери и окна, чтобы пробраться внутрь родового храма.

Кости скрежетали о дерево, издавая оскомину на зубах звук.

Не прошло и времени сгорания одной палочки благовоний, как половина оконной створки не выдержала нагрузки и рухнула внутрь. Сгнившая голова просунулась через образовавшийся проём прямо в храм, и её пустые глазницы уставились на портрет, висевший в самом центре.

В небе висела багровая луна, и тусклый кровавый свет струился внутрь, напоминая лужу застарелой, грязной крови.

Голова приоткрыла рот, и раздался хриплый голос:

— Жертвоприношение... жертвоприношение...

Даже превратившись в подобное отродье, они всё еще бредят жертвоприношением — должно быть, у них совсем не в порядке с головой.

Шэнь Цютин достал кинжал, откинул им голову назад, подобрал рухнувшую половину окна и водрузил её на место. Невзирая на удары снаружи, он намертво вдавил засов и лишь после этого повернулся к Чжоу Сяоюнь:

— Это и есть то представление, которое барышня Чжоу хотела нам показать?

Из-за недавних манипуляций лезвие его кинжала покрылось плотным слоем чёрной ци. Сейчас он не был культиватором и не смел прикасаться к этой дряни, поэтому ему оставалось лишь отбросить кинжал в сторону.

Злоба этих трупов... оказалась слишком тяжёлой, куда сильнее, чем у обычных людей, погибших насильственной смертью.

Бай Гуаньчэнь бросил взгляд на чернь, осязаемую на клинке, и нахмурился.

Чжоу Сяоюнь неизвестно где отыскала связку красных свечей, выставила их двумя рядами вдоль табличек предков и подожгла по очереди с помощью кремня. В нынешней обстановке мягкий желтоватый свет от свечей отзывался чем-то зловещим и жутко-мистическим.

Словно не обращая ни малейшего внимания на то, что творится снаружи, она дождалась, пока догорят свечи, уставилась на висевший в центре портрет, и во взгляде её блеснул леденящий холод:

— Не спешите, время почти пришло.

Вид у неё при этом был донельзя чокнутый.

Шэнь Цютин глянул на собственный посмертный портрет, и ему сделалось не по себе. Он переглянулся с Бай Гуаньчэнем и громко окликнул:

— Барышня Чжоу, посмотрите сюда!

Чжоу Сяоюнь машинально повернула голову на голос Шэнь Цютина, и тут Бай Гуаньчэнь без предупреждения налеплю прямо ей на грудь бумажный талисман.

Лицо девушки мгновенно переменилось, вокруг неё заструилась чёрная энергия души, однако освободиться от пут талисмана она так и не смогла.

На вид эта девица казалась грозной, но на деле была лишь не обладающей никаким боевым опытом призрачной культиваторшей. У неё совершенно отсутствовало понимание боя, а весь её уровень культивации был лишь пустой оболочкой.

Шэнь Цютин притащил стул, подпёр им неистово колотящуюся дверь, откуда-то выудил верёвку и привязал Чжоу Сяоюнь к стулу.

Бай Гуаньчэнь посмотрел на его манипуляции с лёгкой беспомощностью:

— Обычными верёвками призрачного культиватора не удержать.

— Просто соблюдаю формальности, в связывании людей должен быть свой порядок, — Шэнь Цютин завязал на спине Чжоу Сяоюнь аккуратный узел в виде свиного копытца, выпрямился и подмигнул ему. — Разве у нас нет талисмана бессмертного наставника? Никуда она не денется.

Мертвенно-бледное лицо Чжоу Сяоюнь едва заметно отливало зеленью, а смотрела она на Шэнь Цютина так, будто собиралась сожрать его заживо.

Бай Гуаньчэнь взмахом руки возвёл вокруг всего родового храма защитный барьер, и удары трупов снаружи наконец стихли.

Шэнь Цютин ни капли не смутился её взгляду. Он подошёл к оконному проёму, распахнул полуразбитую створку и заметил, что трупы горожан вовсе не ушли — они по-прежнему околачивались неподалёку от барьера, хищно и жадно вглядываясь в струящийся из храма свет.

В небе сияла яркая кровавая луна, от вида которой на душе становилось тревожно и тоскливо.

Эти мертвецы действительно стремятся сюда лишь ради жертвоприношения, или... в этом храме есть нечто такое, что их привлекает?

Бай Гуаньчэнь подошёл к Чжоу Сяоюнь и спроил:

— Теперь ты можешь рассказать, что здесь произошло?

Чжоу Сяоюнь оставила попытки вырваться и в упор уставилась на них:

— Разве вы сами всё не видели?

Шэнь Цютин отошёл от окна и произнёс:

— Барышня Чжоу, напускать туман больше не имеет смысла.

Вряд ли эта девица целый день пугала их призраками лишь ради того, чтобы пригласить сюда попить чаю.

Чжоу Сяоюнь сомкнула губы, приняв вид упрямого безумца с каменно-непоколебимым выражением лица.

Шэнь Цютин принялся перебирать ряды табличек предков, пока не отыскал ту, на которой было выведено имя Чжоу Сяоюнь, и поинтересовался:

— Неужели всё это место обустроено барышней Чжоу?

Чжоу Сяоюнь зловеще зыркнула на него и снова предпочла хранить молчание.

Шэнь Цютин уже подумывал отыскать что-нибудь ещё, чтобы вывести её из себя, как вдруг хранивший доселе молчание Бай Гуаньчэнь заговорил:

— Это Канон Шести Путей Реинкарнации.

Чжоу Сяоюнь резко распахнула глаза, на мгновение замерла, а затем хрипло выдохнула:

— Откуда ты знаешь?

Хотя название Канона Шести Путей Реинкарнации звучало вполне благопристойно, на поверку это было самое что ни на есть подлинное порочное искусство.

В зоне действия этой техники все погибшие души забывали о собственной смерти и вечно жили в пяти днях, предшествовавших ей, снова и снова переживая собственную кончину. Злоба, порождаемая бесчисленными смертями, накапливалась, превращаясь в наилучшее питательное вещество для совершенствования практикующего.

Бай Гуаньчэнь прибыл сюда лишь на третий день и поначалу не мог до конца оценить здешнюю обстановку, но стоило Шэнь Цютину взять в руки табличку, как он вспомнил: помимо питания нечисти, у массового заточения душ была иная возможная причина — Канон Шести Путей Реинкарнации.

Это искусство кануло в Лету ещё тысячу лет назад, обычные культиваторы даже не слыхивали о нём, не говоря уже об использовании, однако теперь оно неожиданно объявилось здесь.

Шэнь Цютин невольно покосился на Чжоу Сяоюнь.

Он лишь слышал дурную славу об этой давно утерянной технике и читал о ней в паре обрывков записей, но никак не ожидал, что после перерождения ему выпадет шанс увидеть её воочию.

Барьер Реки Подземного Мира за пределами городка в сочетании с Каноном Шести Путей Реинкарнации внутри него — неужели этот городок умудрился вскрыть крышку гроба самого Янь-вана?

Словно почувствовав внезапное похолодание в атмосфере, Чжоу Сяоюнь заерзала на стуле:

— Да что вы понимаете! Я лишь хотела спасти их...

Выражение её лица было преисполнено горечи, и притворством тут вовсе не пахло.

Заметив неладное, Шэнь Цютин уже хотел подойти и расспросить её, но Бай Гуаньчэнь преградил ему путь.

У не имеющего культивации человека нет никаких прав, так что ему оставалось лишь временно отойти на второй план.

Капля духовной энергии Бай Гуаньчэня подавила попытки Чжоу Сяоюнь сопротивляться, и он задал вопрос:

— Ведаешь ли ты, каково истинное назначение Канона Шести Путей Реинкарнации?

Чжоу Сяоюнь словно не сразу пришла в себя и ошеломлённо промолвила:

— Вытащить... вытащить души всех из реки, смыть их грехи и позволить им вновь войти в круговорот перерождений.

На мгновение воцарилось молчание.

Шэнь Цютин не выдержал и в подробностях растолковал суть Канона Шести Путей Реинкарнации.

Бай Гуаньчэнь бросил на Шэнь Цютина взгляд, в котором промелькнуло удивление.

Во всём Мире Сюаньчэнь едва ли сыскалось бы много людей, ведающих о Каноне Шести Путей Реинкарнации, однако этот юноша знал о нём столь детально.

Глаза Чжоу Сяоюнь полностью окрасились в кроваво-красный цвет, и она люто впилась в Шэнь Цютина взглядом:

— Ты лжёшь! Всё совсем не так, как оно было сказано! Тот, кто солгал мне... должен умереть!

Из её глаз брызнули две змеящиеся кровавые струйки, а окружавшая её злоба стремительно пошла в гору — судя по всему, она была готова в любую секунду разорвать путы талисмана и верёвки.

Бай Гуаньчэнь взметнул меч, заслоняя собой Шэнь Цютина, и мрачно спросил:

— Кто этот тот, о ком ты говоришь?

Чжоу Сяоюнь очевидно была уже не в состоянии воспринимать чужие слова. Её злоба достигла пика, и стул под ней разлетелся в щепки. Бормоча себе под нос «солгал, все солгали», она какое-то время растерянно постояла среди обломков, после чего резко развернулась и вылетела пулей из храма.

Защитный барьер был способен удерживать лишь внешние атаки, но не мог помешать тем, кто находился внутри, выйти наружу. Прорвав завесу барьера и миновав стаи мертвецов, Чжоу Сяоюнь мгновенно растворилась в ночной тьме.

Если человека обманули в самом сокровенном, то каков будет его первый шаг по усвоении горькой правды?

Разумеется, отыскать того, кто его обманул.

Шэнь Цютина озарило. Он скосил глаза на Бай Гуаньчэня и уловил в его взгляде те же самые мысли.

Оба они одновременно сорвались с места в погоню.

Мертвецы, бродившие вокруг барьера, заприметили вышедших из храма людей, но повели себя так, будто их вовсе не существует, продолжая неотрывно пялиться на залитый огнями храм.

Что же в конце концов такого притягательного в этом святилище?

Шэнь Цютин бегло окинул взглядом остолбеневшие тела и, не задерживаясь, бросился дальше.

Чжоу Сяоюнь двигалась стремительно, но, к счастью, она бежала прямо вдоль речного берега, так что преследовать её было несложно.

Не прошло и суток, как воды реки снова потемнели, приблизившись по цвету к алому. Багровый лунный свет отражался в алой речной глади, и это место уже абсолютно ничем не напоминало обитель смертных.

Она в упор уставилась на наливающуюся краснотой воду, испустила из глубин горла парочку странных смешков и сиганула вниз.

Странно то, что от её падения в воду не разлетелось ни единой брызги — река походила на некую причудливую вязкую субстанцию, которая беззвучно и бесследно поглотила человека, а затем вновь замерла в неподвижности.

Шэнь Цютин и Бай Гуаньчэнь подоспели как раз к тому моменту, когда Чжоу Сяоюнь бросилась в воду.

Поверхность реки всё так же была затянута тонкой коркой льда, с той лишь разницей, что сквозь прозрачную ледяную толщу просматривались бесчисленные чёрные рыбёшки, снующие в воде.

Услышав шум на льду, эти мелкие рыбёшки со всех ног поплыли наверх и оскалили на двоих гостей ряды мелких и частых зубов.

То были низшие демонические звери, рождающиеся исключительно в местах кровопролития — подземные кровавые рыбы.

С самого рождения эти создания пожирали плоть и кровь, а немного подросши, принимались за человеческие души. К тому же они всегда сбивались в стаи: пусть даже их ранг был невелик, совместного нападения с лихвой хватило бы на то, чтобы обглодать до костей культиватора Стадии Золотого Ядра.

Шэнь Цютин немного понаблюдал за рыбой, перевёл взгляд по сторонам и вдруг нахмурился:

— Не кажется ли тебе, что с чёрным туманом на том берегу что-то не так?

Густой мрак на противоположном берегу реки продолжал клубиться, однако сегодня он выглядел чересчур неистовым и взвинченным, словно нечто готово было вот-вот сокрушить преграду.

Если присмотреться подольше, можно было заметить, что чёрный туман незаметно перекинулся через реку и тонкими нитями расползался во все стороны.

В этом тумане, казалось, таилась колоссальная мощь: всё, чего он касался, включая камни и землю под ногами, беззвучно обращалось в пыль.

Бай Гуаньчэнь вытянул духовный меч, срубая клубы чёрной туманной взвеси, подбиравшиеся слишком близко к Шэнь Цютину, окинул взглядом проеденные коррозией зазубрины на клинке и насупился ещё сильнее:

— Уходим отсюда!

http://bllate.org/book/32747/4004969