Готовый перевод My Master and I in Crimson Robes / Мой наставник в алых одеждах: Искупление греха: Глава 9

Селяне окружили Ин Юэ и остальных, беспокоясь об их состоянии. То, что только что произошло, оказалось до того пугающим, что они даже не смели смотреть в ту сторону. Ин Юэ смертельно устал, отделался пара дежурных фраз и отправился спать. Попугай и Бай Лан увязались следом, и лишь Брат Чжу вовсю голосил, так что людям пришлось бежать утешать его.

Брат Чжу то жаловался на головокружение, то заявлял, что умирает от голода, и деревенские завертелись волчками: одни принялись массировать ему голову, другие — стряпать ночной перекус, хлопот было выше крыши.

Неизвестно, сколько времени прошло, но Ин Юэ проснулся от удушливого смрада. Открыв глаза, он увидел лишь кромешную тьму, в которой ничегошеньки не было видно. Он позвал:

— Попугай.

Попугай не ответил. Ин Юэ пошарил рукой по подушке — птица безвольно свесила голову, явно потеряв сознание. Сердце Ин Юэ нехорошо ёкнуло: неужели у той черной змеи имелись сообщники? Он снова крикнул:

— Бай Лан!

Бай Лан тоже не подал голоса. Ин Юэ нащупал лежавший в изголовье меч и, пробираясь на ощупь, вышел наружу. К счастью, он прожил здесь достаточно долго, чтобы знать дорогу даже в полной темноте.

Распахнув дверь, он снова уперся взглядом в бескрайнюю тьму. Глаза неприятно защипало, в горле застрял какой-то ком, вызывая непреодолимое желание кашлять. Что-то было явно не так. Превозмогая недомогание, он громко выкрикнул:

— Какая нечисть здесь бесчинствует?!

Вокруг стояла жуткая, мертвая тишина, не раздавалось ни звука, словно вся деревня превратилась в обитель мертвецов. Сжав зубы, Ин Юэ пустил в ход остатки духовной энергии и, встав на меч, взмыл в небо. Прорвав пелену черного тумана, он наконец увидел исполинскую черную змею размером с холм, которая извивалась прямо над деревней. Густые клубы черного тумана непрерывно исторгались из ее тела, поглощая все селение целиком.

Едва он появился, как пара хищных зеленых глаз мгновенно уставилась на него. Черная змея смотрела на него свысока, с абсолютным презрением, ни во что не ставя мальчишку. Впрочем, она не нападала — лишь источала мощное давление. По лбу Ин Юэ мгновенно скатилась холодная капля пота. Он и без того был ранен, а теперь держался из последних сил, но упрямо продолжал стискивать зубы. Его рука непрерывно выписывала в воздухе защитные знаки — он не мог сдаться, ведь за его спиной оставались все жители Деревни Фумань. Кровь сорвалась с уголка его губ и капнула вниз, в черный туман, растворившись в нем без следа.

Черная змея холодно глядела на него, словно говоря: «Безумец, возомнивший о себе невесть что». Однако она ничего не произнесла, лишь продолжала сверлить его взглядом, источая лютую ненависть.

Ин Юэ не смел тянуть время, набросал еще несколько талисманов и швырнул их в змею. Молнии толщиной с мизинец не годились даже на то, чтобы пощекотать огромную черную тварь, зато они ее рассвирепели. Змея взмахнула хвостом и сбила Ин Юэ прямо из полувоздуха.

Тело Ин Юэ полностью лишилось сил, и он камнем рухнул в гущу черного тумана. В тот самый миг, когда луна почти полностью скрылась, он заметил рассекающую тучи ослепительно-белую вспышку, стремительно приближающуюся к ним.

Знакомое ощущение. Это шел Учитель.

Учитель.

Ин Юэ со спокойной душой провалился в темноту, издав глухой стук при падении.

Ощутив угрозу, огромная черная змея попыталась поспешно сбежать, но прямо перед ней, словно из ниоткуда, вырос длинный меч. Клинка словно изо льда испускал морозную ци, и в одно мгновение леденящая аура рассеяла весь черный туман до последней капли. Черная змея тут же узнала легендарный меч Фу Тяньцзюня — Меч Линшуан.

Охваченная паникой, она попыталась развернуться и удрать, но стоило ей сделать движение, как над ее головой возникло ослепительно чистое белое создание, сотканное из лунного света. Пусть из-за контрового света лица было не разглядеть, это ни капли не умаляло его непревзойденной, неземной красоты и поистине божественной стати. Черная змея сразу смекнула, что перед ней сам прославленный хозяин Меча Линшуан — Фу Тяньцзюнь, и поспешно взмолилась о пощаде:

— Пощадите, Бессмертный Лонг! Я ничего не сделала, я просто проходила мимо!

Син Тансюэ даже не взглянул на нее, не отрывая глаз от поверженной на земле человеческой фигуры. По его воле острие Меча Линшуан ринулось в атаку. Заметив это, змея завопила:

— Ты не можешь убить меня, Альянс Бессмертных...

Слова застряли в горле — меч уже настиг цель, с одного удара срубив змее голову. Син Тансюэ взмахнул рукавом, и мощнейший шквал бурной ци подхватил безжизненную тушу гигантской рептилии, утащив ее в глубь темного леса.

Син Тансюэ спустился с небес и предстал перед Ин Юэ. Взгляд его был леденящим, подобно тысячелетнему нетающему льду. Ин Юэ поднял на него голову и едва слышно выдохнул:

— Учитель...

Хотя Син Тансюэ шел уже четвертый век, выглядел он на какой-то десяток с небольшим лет. Его длинные волосы водопадом спадали на плечи, белоснежные одежды подчеркивали холодную, ослепительную красоту, а мощная духовная энергия была такова, что на него едва удавалось смотреть без трепета. Но Ин Юэ вырос под его крылом, а Фу Тяньцзюнь относился к нему исключительно тепло, так что мальчик вовсе не был скован этим трепетом.

По мановению мысли Син Тансюэ Меч Линшуан плавно опустился под Ин Юэ — это значило, что он собирается забрать его с собой. Переживая за сельчан, Ин Юэ торопливо запротестовал:

— Учитель, жители отравлены!

Син Тансюэ бросил на него холодный взгляд, словно не понимая, к чему он клонит. Ин Юэ взмолился:

— Сначала снимите с них яд, Учитель, а потом полетели.

Син Тансюэ ничего не ответил, лишь извлек из пространственного кольца цветок снежного лотоса и протянул его Ин Юэ. Лотос со дна ледяного омута исцелял от сотен ядов. Прижав его к груди, Ин Юэ расплылся в улыбке, сощурив глаза:

— Спасибо, Учитель!

Он и не сомневался, что Учитель — самый лучший на свете.

Раз уж все деревенские потеряли сознание, расправляться с ядом пришлось самому Ин Юэ. Из-за ранений его движения были крайне неуклюжими. Син Тансюэ бросил ему пилюлю для исцеления, Ин Юэ проглотил ее, и та мгновенно растворилась в море ци, разлившись по меридианам во все концы тела. Боль почти полностью утихла, и, обретя силы, он бросился поспешно спасать односельчан.

провозившись добрую половину дня, лишь к полудню следующего дня он закончил поипать каждого. Напившись отвара из снежного лотоса, крестьяне в основном пришли в себя. Узнав, что их спас сам Фу Тяньцзюнь, они толпой высыпали к околице и опустились на колени, выражая благодарность. Син Тансюэ молча посмотрел на них, а затем перевел взгляд на Ин Юэ. Тот непринужденно произнес:

— Учитель говорит, не стоит благодарить. Вставайте скорее, нам пора возвращаться в горы.

Едва слова затихли, Ин Юэ почувствовал легкое головокружение, и в мгновение ока они перенеслись обратно в пещеру-обитель на Горе Ланхуа. Син Тансюэ восседал на высоком помосте, его холодный голос не выдавал никаких эмоций, но Ин Юэ сразу понял, что Учитель разгневан, потому что тот произнес:

— На колени.

За исключением дня, когда он только принес ученическую клятву, Син Тансюэ никогда прежде не заставлял Ин Юэ опускаться на колени. Впрочем, это нисколько не мешало мастерству Ин Юэ в данном вопросе — он без малейших колебаний рухнул на колени. На самом деле этот сценарий он уже прокрутил в голове бесчисленное количество раз, так что выпалил заготовленную речь без запинки:

— Учитель, я виноват. Все это время я ежедневно занимался самоанализом: я не должен был спать на дереве у Прохладного пруда, и уж тем паче не стоило просыпаться, когда Учитель принимал ванну. Но хуже всего то, что, когда меня застали врасплох, я сбежал, не сказав ни слова. Учитель, накажите меня как следует, только, пожалуйста, не сердитесь больше. Пока вы были в затворе, я так по вам скучал...

Голос Ин Юэ становился все тише, а под конец в нем и вовсе послышались слезные нотки. Однако лицо Син Тансюэ стало лишь суровее:

— И это все, о чем ты думал во время ежедневного самоанализа?

Ин Юэ поднял на него свои сияющие, красивые глаза. Лицо у него было поистине потрясающим: черты словно вырезаны искусным мастером, а глаза ярче звезд. Он помнил, как в восемь лет впервые попал в Деревьню Фумань, и сельчане невольно падали ниц, принимая его за сошедшего с небес небожителя. С возрастом его красота и вовсе стала потрясать воображение: изящный, несравненный, чистый и ослепительный, он обладал не холодной ясностью Фу Тяньцзюня, а совершенно иной, донельзя утонченной красотой, словно само творение собрало в нем все прекраснейшие черты природы.

Встретившись взглядом с его влажными глазами, Син Юэ немного смягчился:

— Что ты скажешь о происшествии прошлой ночи?

В душе Ин Юэ радостно ликовал: способ, который подсказал Попугай, и правда сработал! Стоит проявить послушание, и Учитель перестанет сердиться. Тут же он в мельчайших подробностях пересказал всю историю со змеиным демоном, лишь утаив момент с использованием талисманов. Он рассудил так: раз Учитель его этому не учил, значит, и самовольничать не следовало. В конце концов, он все еще боялся навлечь на себя гнев наставника.

Выслушав его, Син Тансюэ вновь помрачнел:

— Раз уж змея сама предлагала передать ее Альянсу Бессмертных для суда, зачем ты пресек ее жизнь столь жестоко?

Ин Юэ возразил:

— Альянс Бессмертных совершенно несправедлив! Желая заключить союз с кланом демонов, они выказывают к нечисти излишнюю снисходительность. Даже если бы мы приволокли ее туда, Альянс не заставил бы ее расплачиваться жизнью.

Хотя все обстояло именно так, Син Тансюэ произнес:

— Раз у той змейки не хватало сил, ты мог расправиться с ней, но ты не учл, что у нее есть сообщник. Если бы твой наставник опоздал хоть на мгновение, что бы ты стал делать?

Ин Юэ ответил с благородным пафосом:

— Отдать жизнь за спасение людей — я ни о чем не жалею!

— Бред!

Син Тансюэ в гневе поднялся на ноги. Ин Юэ впервые видел его настолько разозленным, но сам он по-прежнему считал себя правым. Деревенские из Фуманя были ему как семья, и смотреть, как их обижают, он просто не мог.

Глядя на упрямо вытянутую шею ученика, Син Тансюэ стал еще холоднее и бросил напоследок:

— Подумай хорошенько, прежде чем вставать.

С этими словами он покинул пещеру.

Ин Юэ посмотрел на его стройную, гордую спину и окликнул:

— Учитель!

Но Фу Тяньцзюнь не удостоил его ответом и молча улетел.

Стоя на коленях, Ин Юэ размышлял: раз Учитель так разозлился, значит, он определенно в чем-то виноват. Но в чем именно?

Мучаясь от досады, Ин Юэ принялся трепать себя за волосы и бормотать под нос:

— Я виноват, я во всем виноват... Мне не стоило убивать маленькую черную змею прямо в деревне, надо было вытащить ее за околицу. Тогда большая черная змея, придя мстить, не впутала бы в это остальных.

Стоило ему произнести это вслух, как в голове словно прояснилось. Ах вот оно что! Учитель, как всегда, зрит в корень! Ликуя, Ин Юэ подскочил на ноги и бросился к выходу из пещеры:

— Учитель, я все понял! Я знаю, в чем был неправ!

Но стоило ему выскочить наружу, как от учителя не осталось и следа. Ин Юэ поджал губы, мысленно ругая себя за непонятливость: додумайся он до этого чуть раньше, глядишь, и смог бы удержать Учителя.

Снаружи завывал ледяной ветер, заставив Ин Юэ поежиться. Он уже хотел вернуться внутрь, как вдруг в его голове мелькнула идея — и он снова рухнул на колени прямо у входа в пещеру. Хе-хе, вернется Учитель, увидит это — и сердце у него непременно растает от жалости.

А Син Тансюэ тем временем пролетел на одном дыхании не одну сотню ли, прежде чем притормозить. Застыв в полувоздухе, он пытался унять бушующее в груди удушливое раздражение, а потому призвал Меч Линшуан. Одним движением породив мириады клинков, он обрушил колоссальную волну ци на противостоящую горную вершину. Раздался оглушительный грохот, и гора осыпалась от макушки до половины. Не почувствовав облегчения, Син Тансюэ занес меч для нового удара — весь лес затрещал, словно при конце света, земля содрогалась, поднимая тучи пыли, а птицы и звери разбегались в ужасе.

Вскоре из темноты под луной кто-то направился к нему:

— Из-за чего уважаемый коллега взрывает горы?

Син Тансюэ поднял взгляд. Перед ним стоял человек в фиолетовых одеждах на средней ступени Зарождающейся Души, за спиной которого следовала ярко-красная Птица Чунмин.

Приблизившись к Фу Тяньцзюню и заметив меч у него в руке, тот восхищенно улыбнулся:

— Меч Линшуан... Выходит, вы — Фу Тяньцзюнь?

Син Тансюэ не стал отпираться. Тот непринужденно продолжил:

— Я Фэн Линтянь из Секты Лучезарного Солнца. Давно был наслышан о великом имени Фу Тяньцзюня. Владения нашей секты граничат с Горой Ланхуа, я все собирался нанести визит, да боялся потревожить ваше уединение, так что визит затянулся. И подумать только, мы встретимся здесь — какая невероятная удача! Раз уж вы здесь, Линтянь обязан проявить гостеприимство и пригласить Фу Тяньцзюня заглянуть в нашу обитель.

Лишь теперь Син Тансюэ окинул взглядом окрестности и понял, что и впрямь пересек границы Горы Ланхуа.

— Не нужно.

Бросив это, он развернулся и зашагал прочь. Фэн Линтянь бросился за ним:

— Фу Тяньцзюнь!

http://bllate.org/book/32713/4000381