Готовый перевод Uncontrolled Mark Mountain and Land / Неуправляемая метка: Одержимость на краю судьбы: Глава 5

Цзян Бэйся сбросил куртку на пол, нырнул под одеяло и уткнулся носом в холодную ткань.

Надо было брать кровать поменьше, а перегородку в соседней комнате сделать пошире — тогда и продать можно было бы подороже.

Глава 4. Брат тебя держит

Проснувшись, он почувствовал странную отстраненность. В комнате было темно, а под одеялом стояла духота, словно в пароварке. Цзян Бэйся протянул руку, пытаясь оттолкнуть что-то рядом, и с силой, от которой рука соскользнула с края кровати.

Цзян Бэйся резко сел и свесился вниз — пол был чист, ничего не упало.

Он глубоко вздохнул и вернулся на кровать. Казалось, будто кожу на нем обожгло огнем. Он сбросил одеяло и прислонился к изголовью.

— Мелкий негодник, даже не позвонил.

Глаза саднило от рези. Цзян Бэйся потянулся к изголовью, нащупывая сигареты, но вместо них коснулся чего-то прохладного.

Зажав сигарету в зубах, он взвесил в руке трофей. Тяжеловато. Потер позолоту — похоже на настоящее золото, должно быть, получится выгодно продать.

Цзян Бэйся встал и вытащил самый нижний ящик — внутри всё сверкало золотом, что совершенно не сочеталось с этой мрачной комнатой.

Выудив помятый листок бумаги, он протер кубок и убрал его обратно. Цзян Хуэй с детства был смышленым, а теперь стал еще хитрее.

Он вышел наружу — послеполуденное солнце все еще ослепляло. Цзян Бэйся заварил лапшу быстрого приготовления и сеял на ступеньках у входа.

Дахуан, почуяв запах, заскулил в клетке, просунув лапы сквозь прутья.

Цзян Бэйся открыл засов, и Дахуан стремительно выскочил наружу, усевшись рядом с ним на ступеньках.

Под ногами еще лежал подтаявший снег, на котором, казалось, все еще отпечатывались следы того вечера — человека и собаки.

Цзян Бэйся сполоснул яичницу в воде и бросил псу, но Дахуан подпрыгнул, промахнулся, и яйцо покатилось в снег.

Дахуан выудил его из сугроба и проглотил целиком.

Пар от лапши застилал глаза, даже морда Дахуана казалась бледной.

— Дахуан, ты постарел.

У собак нет человеческих ушей, но пес будто понимал каждое слово. Дахуан подпрыгнул, упершись лапами в колени Цзян Бэйся, — его черные блестящие глаза уже подернулись мутью.

Цзян Бэйся принялся жадно есть лапшу — он переборщил с солью, было горько и солено.

— Почему я совсем не меняюсь?

У пса была только собачья пасть, говорить он не умел.

Закончив с едой, нужно было собираться на работу — времени на пустые мысли не было. Цзян Бэйся потрепал собаку по голове, накинул куртку и уехал на велосипеде.

Днем — подработка в закусочной, вечером — дежурство в интернет-кафе. Зимой, в снежные дни, всё проходило именно так.

Когда Цзян Бэйся пришел в интернет-кафе на смену, А-Сяо, свернувшись калачиком за стойкой, доедал лапшу. Цзян Бэйся постучал по столешнице:

— Вычту половину зарплаты.

А-Сяо вскочил как ошпаренный:

— Простите, босс, я виноват! Больше не повторится, дайте мне последний шанс!

Цзян Бэйся не сдержал смешка.

А-Сяо, поняв, что к чему, выругался в шутку и снова поднял чашку с лапшой:

— Что-то ты сегодня рано?

— Хотел, чтобы ты пораньше пошел домой отдыхать.

— Врешь, не такой ты добряк, — А-Сяо закатил глаза.

Цзян Бэйся переоделся в рабочую форму:

— Вали ешь на улицу, воняет же.

А-Сяо сделал пару глотков, отставил лапшу и на лету переоделся:

— Спасибо, брат Бэйся, я пошел!

Цзян Бэйся отмахнулся.

А-Сяо радостно направился к выходу, но вдруг остановился и вернулся:

— Брат, Дуань И вернулся?

— А тебе зачем?

— К нему приходил его дружок, такой шум поднял, жуть. Похоже, они снова расстались. Как думаешь, когда это у него закончится?

Цзян Бэйся смел мусор со стола в урну:

— Тоже к нему интерес проявил? Ну так заплати за него аренду.

А-Сяо поспешно замахал руками:

— Нет-нет, что ты, мне такое не потянуть. Я пошел, брат!

Как только речь зашла о деньгах, сразу сбежал.

После полуночи поток клиентов иссяк, и в кафе наступила тишина.

Цзян Бэйся взглянул на дверь — снаружи была непроглядная тьма.

Восход сменялся закатом, и эта однообразная жизнь действовала как анестезия, притупляя боль до полного онемения.

Утром, сдав смену, Цзян Бэйся вышел на улицу, закурил. Дым немного прояснил голову, но следом нахлынула боль.

По дороге он купил лепешку с яйцом — пожалел денег на второе яйцо, и на вкус она была пресной.

Поставив велосипед под навес, он увидел у входа кучу беспорядочных следов. Ван Цян продержался послушным всего один день.

Цзян Бэйся открыл калитку. Во дворе было чисто, но стояла пугающая тишина.

Толкнув дверь гостиной, он увидел, что Ван Цян присел возле дивана, на котором кто-то лежал.

— Ты что творишь!

Ван Цян вздрогнул так, что сел на пол, продолжая сжимать в руке часы.

На диване лежал Цзян Хуэй, его щеки и шея пылали ярко-красным.

Цзян Бэйся бросился вперед и с размаху пнул Ван Цяна, выбив часы из его рук.

Горбатого могила исправит.

Цзян Бэйся поднял часы и схватил Ван Цяна за воротник:

— Я тебя пощадил один раз, а ты обнаглел? Решил на него позариться? Жить надоело?

— Нет-нет, я не... я не хотел брать! Я увидел, что ему плохо, хотел просто снять с него одежду...

Цзян Бэйся отшвырнул Ван Цяна в сторону. Цзян Хуэй, закутанный в тяжелую ватную куртку, съежился на диване, его лицо приобрело нездоровый пунцовый цвет.

Цзян Бэйся приложил руку ко лбу и шее Цзян Хуэя, а затем заметил полупустую чашку на журнальном столике.

— Что ты ему дал выпить?

Ван Цян, забившись в угол, пролепетал:

— А? Ничего особенного... Он сказал, что ему плохо, будто простудился, ну я и...

— Ты дал ему порошок от простуды? — Цзян Бэйся встал перед ним и наступил на бедро.

— Не я дал, он сам просил! — в ужасе оправдывался Ван Цян.

Цзян Бэйся сжал кулаки, усиливая давление ногой:

— Убирайся! Если еще раз увижу, сам сдам тебя в полицию.

— Нет, это правда был обычный порошок, я ничего не подмешивал, я... я не хотел...

Ван Цян обхватил его ногу, но Цзян Бэйся ударил его, и тот, схватившись за грудь, повалился у края дивана.

Цзян Бэйся подхватил Цзян Хуэя на руки. За год тот стал ощутимо тяжелее, но Цзян Бэйся даже не замедлил шаг, помчавшись сквозь снег.

— Брат, так холодно...

Цзян Хуэй бессознательно бормотал, глаза были плотно закрыты, красивое лицо исказилось от муки.

— Брат, ты несешь меня?

Дорога была скользкой, Цзян Бэйся чуть не упал, сердце подскочило к самому горлу, и он еще крепче прижал к себе человека.

— Брат держит тебя.

Влетев в ближайшую клинику, Цзян Бэйся спиной откинул занавеску:

— Доктор, у него аллергия...

Все силы ушли в руки, в горле застрял ком, язык едва слушался.

— Кладите на эту кровать, скорее, я посмотрю.

Цзян Бэйся ослабил хватку, ноги подкосились, и он сполз по стене:

— Спасите его... спасите...

Перед глазами потемнело, тяжелое дыхание отдавалось в ушах, путь был как в тумане, но тело продолжало бежать — все бежало и бежало.

— Эй, парень? Парень, с тобой все в порядке?

Цзян Бэйся с трудом поднял голову — перед ним возник белый силуэт.

— Ты выглядишь куда хуже, чем тот, что лежит на кровати, — доктор протянул ему салфетку. — Вытри пот, не волнуйся. Ничего серьезного, легкая аллергическая реакция, к тому же простуда. Поставим капельницу, симптомы скоро пройдут.

Цзян Бэйся весь промок от холодного пота, словно на него вылили ведро снега, но в тот же миг напряжение отпустило:

— О, хорошо... ставьте капельницу.

Он попытался встать, опираясь на пол, но ноги были ватными, до позора слабыми.

— Перепугался, да? Зная аллерген, в следующий раз будьте осторожнее.

Цзян Бэйся кивнул, перевел дыхание и поднялся на ноги.

Цзян Хуэй лежал совсем рядом, до него можно было дотянуться рукой. Цзян Бэйся сел на край кровати — на руке Цзян Хуэя, куда поставили капельницу, виднелось бледное красное пятно.

Цзян Бэйся коснулся тыльной стороны ладони Цзян Хуэя. Чувство, когда готов умереть за кого-то, достаточно было испытать один раз.

Зачем он вернулся, если ушел? Мысли ребенка так сложно угадать. Жил бы себе в роскошной вилле, не зная бед.

Цзян Бэйся стер пот со лба Цзян Хуэя — снаружи всегда полно опасностей.

— Брат...

Голос был слабым, Цзян Хуэй открыл глаза, его веки покраснели. Он сжал ладонь и ухватился за руку Цзян Бэйся.

— Я сильно потяжелел? — Цзян Хуэй провел рукой по виску Цзян Бэйся.

Тот вытащил из кармана часы и застегнул их на запястье парня. Он не разбирался в брендах, но даже он видел бриллианты по ободку циферблата.

— Почему ты вдруг надел такие дорогие часы?

Цзян Хуэй, перевернув ладонь, мягко погладил пальцы Цзян Бэйся:

— Дедушка дал. Вчера он звал меня заночевать, я утром второпях забыл снять.

— Даже не позвонил, не сказал, — Цзян Бэйся дернул запястьем, пытаясь высвободить руку.

— Брат, ты все еще сердишься? — Цзян Хуэй сжал его руку крепче. — Прости, я не должен был обвинять других. Тот человек... твой друг, я не должен был так говорить.

Цзян Бэйся опустил голову, избегая прямого, искреннего взгляда Цзян Хуэя:

— Ты же знал про аллергию, зачем пил тот порошок?

Цзян Хуэй внезапно отпустил его руку.

Как же хотелось врезать самому себе — даже больному не доверился. Цзян Бэйся закусил губу, собираясь извиниться.

Вдруг ему в ладонь вложили что-то острое — это была пластинка с лекарством.

— Я все ждал тебя, стало так плохо, что решил попросить его принести воды и таблетки. Это лекарство я всегда пил, неужели на него тоже аллергия?

Цзян Бэйся сжал пластинку так, что серебристые края впились в кожу. Он покачал головой:

— Это я тебя не уберег.

Цзян Хуэй склонил голову и прижался к бедру Цзян Бэйся:

— Брат, я такой аллергик.

Это ты слишком изнеженный, подумал Цзян Бэйся.

Он погладил Цзян Хуэя по затылку. Если бы он вернулся хоть немного позже, последствия были бы страшными.

— Я уже выгнал Ван Цяна.

— М? — на лице Цзян Хуэя отразилось удивление.

— Ты был прав. Мне следовало послушать тебя раньше.

Цзян Бэйся смотрел на иглу в руке Цзян Хуэя, сердце сжалось от боли, дышать было тяжело — теперь он не мог позаботиться даже о ребенке.

После капельницы покраснения на шее Цзян Хуэя сошли, осталась только легкая простуда, на которую им выписали лекарства.

http://bllate.org/book/32654/3992012