Готовый перевод Lip Gun / Острый язык: Битва амбиций: Глава 6

Не судьба, зря только унизился.

— Спасибо.

Сжав зубы, Син Мин выдавил улыбку и, не вдаваясь в подробности, поблагодарил Ю Чжунъе, после чего действительно направился к выходу.

Однако, не успев отойти далеко, он снова повернул назад и с грохотом распахнул дверь кабинета директора. С ледяным взором и ожесточенным лицом он выглядел точь-в-точь как сановник, пришедший во дворце к престолу, чтобы принудить правителя к отречению.

Ю Чжунъе за письменным столом сидел неподвижно, а Старик Чэнь тут же завопил:

— Ты что удумал! Тебе же велено было убираться, оглох?

Внезапно Син Мин почувствовал странное облегчение.

Он подумал, что те люди презирали Чжуан Лэй абсолютно безосновательно. Вся эта так называемая Инь-Ян алхимия и пути гармонии инь и ян на деле являлись тонким ремеслом, к которому у него, очевидно, не было ни малейшего таланта. В тот вечер он выкладывался изо всех сил, извивался и крутил бедрами, демонстрируя одно лишь нелепое уродство. Но теперь, вспоминая об этом, он понимал: дыхание Ю Чжунъе тогда оставалось ровным, а отношение — неопределенным. Тот не дал ни отказа, ни обещаний, а значит, сейчас и речи не могло быть о каком-то нарушении слова. Хуже обстановка уже стать не могла, и Син Мин решил резать по живому:

— Мне еще есть что сказать.

— Твоя позиция предельно ясна.

Ю Чжунъе даже не собирался давать ему шанс на какие-либо объяснения и, не удосужившись взглянуть на Син Мина, нажал клавишу на телефонном аппарате и распорядился:

— Пусть войдут охранники.

Охрана явилась быстро: рослые, крепкие здоровяки, одетые точь-в-точь как телохранители из гангстерских боевиков. Едва переступив порог, они с размаху толкнули Син Мина в спину и, ничуть не соображая, что перед ними довольно известный ведущий, собрались выставить его вон.

Одна из грубых рук легла ему на плечо. Син Мин дернул плечом, но с первого раза сбросить хватку не удалось. Неизвестно почему, но внутри него взметнулось пламя ярости, злость разрослась до предела, и он развернувшись, ударил охранника прямо в лицо. Глухой звук соприкосновения плоти с плотью заставил самих охранников на мгновение остолбенеть — они еще никогда не встречали столь дерзкого наглеца, который осмелился бы распускать руки прямо в кабинете директора. Лишь спустя добрых две минуты они опомнились и бросились на него толпой.

Син Мин оказался в кольце из семи-восьми человек. Силы были неравны, но дрался он яростно и успел свалить нескольких. Однако после череды толчков и потасовки численный перевес охранников взял свое, и его прижали к полу.

На беду, падая, он ударился подбором о стеклянный журнальный столик, тут же рассек кожу, и брызнула кровь.

Ю Чжунъе все это время наблюдал за Син Мином: как тот терял контроль над собой, как буйствовал, как его окровавленного прижимали к полу прямо на месте — но так и не произнес ни слова.

Син Мин лежал лицом вниз, заломив руки за спину. Двое охранников, видимо, испуганные его кулаками, уселись на него верхом, вдавливая всем весом. Син Мин попытался с усилием вырваться, но понял, что шевельнуться ему удается не больше, чем Царю Обезьян под горой Пяти Стихий. Тогда разум вернулся к нему, и он решил действовать не кулаками, а языком.

— Я веду Линию Минчжу почти полгода! За эти полгода Линия Минчжу неизменно удерживала первое место по телесмотрению в своем таймслоте по всей стране, в прошлом месяце ее отдельно отметили в специальном докладе Отдела пропаганды ЦК КПК, а рекламные доходы выросли на триста процентов!

Старик Чэнь никак не ожитал от Син Мина такого козыря, однако Ю Чжунъе, казалось, знал все заранее: он кивнул и неторопливо произнес:

— Предшественники сажают деревья, а потомки прохладняются в их тени. Бренд Линии Минчжу годами нарабатывал авторитет, именно это и определяет ее рейтинги и коммерческий успех. Но по последним данным телевизионных рейтингов CSM, аудитория Линии Минчжу упала по сравнению с тем же периодом прошлого года на тридцать семь процентов.

Дело было вовсе не в том, что Син Мин сообщал лишь одобряющие новости и умалчивал о проблемах. Линия Минчжу в эпоху Чжуан Лэй блистала по всей стране своими выдающимися результатами, и теперь падение рейтингов было неоспоримым фактом, который он и сам прекрасно осознавал. Но захватить город легко, а удержать трудно; едва ли не все новостные телеканалы не выдерживали натиска новых интернет-медиа. Бесчисленное множество новостных программ, похожих на Линию Минчжу, уже закрылись, и удержать прежние показатели было поистине нелегко.

Син Мин не считал себя хуже других в профессиональном плане, но и оправдываться дальше ему не хотелось. Поразмыслив, он снова заговорил:

— Восемь месяцев назад во время репортажа в Сирии я попал под артиллерийский обстрел — к счастью, отделался испугом, чудом уцелел... Два месяца назад я освещал в Маниле захват в заложники гонконгских туристов, и местный бунтовщик полоснул меня ножом по пояснице...

— И что с того?

Ю Чжунъе слегка прищурился, и на его красивом лице промелькнуло выражение легкого раздражения.

Старик Чэнь прекрасно понимал, к чему клонит Син Мин: тот обижен и затаил злобу. Мол, раз нет личных заслуг, то есть тяжкий труд, а у него теперь в наличии и заслуги, и тяжкий труд, так что ТВ Минчжу просто обязано проявить к нему снисхождение. Старик Чэнь не хотел упускать ни единой возможности прищемить хвост Син Мину и с ехидной ухмылкой вставил:

— То, что ты готов пахать до седьмого пота — это дело хорошее, но вкалывать надо с умом и пониманием общей картины! Ты даже в новостях смел прибегать к подлогам, чего ты вообще не посмеешь сделать?!

Син Мин и впрямь дошел до полного отчаяния. В состоянии отчаяния человек теряет способность трезво оценивать собственный вес, и его язык перестает знать преграды:

— Дайте мне программу, съемочную группу я наберу сам, рекламодателей найду сам! Если рейтинги окажутся провальными, я без лишних слов тут же вылечу отсюда!

— А это уже начинает интересоваться.

Ю Чжунъе наконец улыбнулся и кивком велел охранникам:

— Поднимите его.

Син Мин поднялся с пола, одернул помятые рубашку и пиджак и снова встал прямо:

— Дайте мне программу.

Ю Чжунъе чуть улыбнулся, не скрывая в глазах легкой насмешки:

— На каком основании?

— У меня хватит способностей сделать так, чтобы эта программа не уступила Линии Минчжу, а то и превзошла ее. Но пока проект не начнет давать результат, я буду получать лишь голый оклад — ни единой лишней монеты не попрошу.

Старик Чэнь тут же принялся сыпать соль на рану и с кислой миной язвительно бросил:

— Раз уж ты такой способный, мог бы и вовсе отказаться от оклада, так ведь еще лучше?

Бросить слова на ветер легко, а вот сдержать обещание трудно. Разум полностью вернулся к Син Мину, но на провокации Старика Чэня он поддаваться не стал и все так же упорно смотрел прямо на Ю Чжунъе:

— На жилье, еду и транспорт нужны деньги. Чтобы новая передача поднялась до уровня Линии Минчжу, потребуется по меньшей мере год...

Ю Чжунъе оборвал Син Мина:

— Полгода.

Син Мин на мгновение остолбенел. Каким бы самонадеянным и дерзким он ни был, это требование и впрямь казалось чрезмерным.

— Тебе необязательно спешить с ответом. На самом деле на канале как раз планируются два новых шоу.

Ю Чжунъе перевел взгляд на Старика Чэня:

— Расскажи ему.

Старик Чэнь смертельно не хотел этого делать, но деваться было некуда:

— Гендиректор Тань из Хуацань в хороших отношениях с нашим Стариком Суном из Центра развлекательных программ. Они как раз собираются совместно запустить проект под предварительным названием «Если любишь красавицу». Это будет одновременно и реалити-шоу о путешествиях и еде, и мини-фильм о звездных романах. Еда для людей превыше всего, а звезды — те же люди, зрители точно будут в восторге.

С точки зрения Старика Чэня, это наказание выглядело как награда. Хуацань была крупнейшей кинотелевизионной компанией страны, под чьим крылом находились едва ли не все звезды первой величины материка, Гонконга и Тайваня. В «Если любишь красавицу» пригласили бы исключительно королей сцены, кинодив и модных артистов. Производство программы обещало быть легким, а за рейтинги и уровень популярности можно было не переживать. Сколько молодых ведущих на канале сгорали от желания урвать хоть кусочек этого пирога, а Син Мину вот так просто перепала халява.

— Вторая программа пока находится на стадии зарождения, это будет крупный новостной проект журнального типа.

Ю Чжунъе перехватил инициативу у Старика Чэня и неторопливо выронил два слова:

— Прямой эфир.

Само словосочетание прямой эфир способно было заставить сердце любого новичка уйти в пятки — все равно что заставить певца, привыкшего записывать треки исключительно в тишине студии, внезапно дать концерт без права на фонограмму.

Син Мин услышал, как в венах застучала кровь. Только что прошедшие десять с лишним минут были омерзительны до предела, но в эту секунду в нем снова вскипела энергия.

Выбор Син Мина был вполне предсказуем, и Ю Чжунъе спросил:

— Решил?

— Да.

Син Мин слегка нахмурил брови, лицо его было серьезно:

— Полгода. Дайте мне всего полгода. Если через полгода показатели программы и отзывы зрителей окажутся неудовлетворительными, я добровольно скатертью дорожка. Но в эти полгода все решения по программе принимаю я.

— Если бы ты сказал это раньше, все было бы куда проще.

Ю Чжунъе улыбнулся:

— Вот это уже стоит своих денег.

Старик Чэнь не понял этого выражения стоит своих денег, но Син Мин понял. В нем шевельнулось некоторое разочарование, но куда больше было облегчения: к счастью, Ю Чжунъе ценил его не только в постели.

Син Мин вновь поблагодарил директора Юя — искренне и вежливо, после чего развернулся и вышел из кабинета.

Остановившись у двери, он чуть замедлил движение, так что успел расслышать слова Старика Чэня, доносившиеся изнутри:

— Никакого профильного образования, а еще раскатал губу на прямые эфиры! Даже не знаю, назвать ли этого Син Мина невежественным храбрецом или просто зеленым юнцом — ходить толком не научился, а уже летает в облаках.

А затем Син Мин услышал голос Ю Чжунъе — всё такой же низкий, бархатный и, казалось, полный скрытой насмешки:

— Стремление к борьбе и бунтарский нрав у мальчишек в крови. Мне даже любопытно, как далеко он сможет улететь.

Син Мин зашагал прочь. В коридоре уже толпились сотрудники телеканала, сложным взглядом провожая его.

Под этими сотнями глаз Син Мин в мгновение ока взял себя в руки.

Лицо разбито, на воротнике рубашки запеклись капли крови — выглядел он потрепанным, но держался с царственным достоинством. Не спеша поправив воротник рубашки и манжеты пиджака, он пошел дальше. Походка его всегда оставалась неизменной: чуть приподнятый подбородок, прямая спина, взгляд строго перед собой — он больше всего напоминал какое-то фарфоровое изделие, изысканное, дорогое и донельзя жесткое. Жуань Нин всегда считала такую осанку невероятно крутой и тайком пыталась копировать ее пару раз, но вечно упускала саму суть, зато, выражаясь словами Старика Чэня, это называлось позерством и рисовкой.

Народу в коридоре становилось все больше, и все взгляды — доброжелательные и злорадные — устремились на него.

Син Мин не придавал этому значения. В конце концов, это были еще не самые худшие времена.

Он вспомнил день промежуточных экзаменов в девятом классе. Школьный двор с рядами красных стен и двумя шеренгами старых деревьев, и небо — до боли пронзительно-синее.

Шел последний экзамен по математике, до окончания прошло едва ли тридцать минут, как завуч, обычно на экзаменах не появлявшаяся, внезапно пришла с двумя полицейскими к дверям аудитории. Наблюдателя вызвали в коридор, четверо взрослых о чем-то беседовали минут четырес-пять, голосов было почти не слышно, но ученики в классе уже остро почувствовали: что-то произошло.

Наблюдательница была совсем молоденькой, ее только что перевели из другой школы, и имен учеников в этом классе она почти не знала. Поэтому она снова вошла в класс и во всеуслышание выкрикнула:

— Син Мин! Син Мин здесь?

Ученики задрали головы, повернулись и уставились на предпоследний ряд — Син Мин с детства был высоким, и за ним мог сидеть только один спортивный стипендиат из класса, прыгун в высоту.

Но он, казалось, ничего не слышал и по-прежнему усердно склонился над расчетами.

Видя, что никто не отзывается, наблюдательница повторила громче:

— Син Мина нет? Син Мин, с твоим отцом случилась беда!

По рядам пронесся тревожный шепоток. В классе воцарилась мертвая тишина, и на весь кабинет только один человек продолжал с шуршанием выводить на бланке строчки. Он был полностью сосредоточен, рука двигалась стремительно, а почерк на листе летал, словно дракон в облаках. Вдруг один из учеников вскочил на ноги и ткнул пальцем назад:

— Син Мин сидит там!

— Син Мин, повторяю вам, вы можете не сдавать экзамен, с вашим отцом стряслась беда!

Поставив последнюю точку, Син Мин наконец поднялся. Он взял экзаменационный лист и под взглядами всего класса подошел к учительскому столу. Протянув работу наблюдателю, он предельно спокойно произнес:

— Учитель, я сдал экзамен.

За математику он получил девяносто шесть баллов из ста, и его общий суммарный балл снова оказался первым на параллели.

Что могло быть лучше этого?

Что могло быть хуже?

http://bllate.org/book/32638/3989739