Готовый перевод Republic Young Master Becomes a Salted Fish Fake Young Master / Аристократ из прошлого: Ленивый путь в шоу-бизнесе: Глава 11

Дверь отворилась, и вошел высокий, статный мужчина. Его ладная фигура была затянута в идеально застегнутую белую рубашку, поверх которой красовался костюмный жилет, а сверху — абсолютно черный, словно густая тушь, деловой костюм.

Хотя Гу Цзиньчэн был еще молод, в каждом его движении — будь то сидение, стояние или ходьба — неизменно сквозило солидное, величественное спокойствие.

Стоило ему появиться, как все вокруг сразу понимали: перед ними крупная фигура, облеченная властью и авторитетом, чье слово имеет огромный вес.

Именно в этом Гу Чун был уверен больше всего.

Он был спокоен за то, что после его ухода из жизни Гу Цзиньчэн сможет удержать фундамент всей семьи Гу, и даже не сомневался, что сын сможет возвысить семью еще сильнее.

Шагнув внутрь, Гу Цзиньчэн оставил без внимания все остальное: его темный, как чернила, взгляд отразил лишь утонченный, изящный, чистый и непорочный силуэт у изголовья кровати.

Сперва он принял его за постороннего человека.

И лишь когда хозяин белой рубашки медленно повернул голову, Гу Цзиньчэн с удивлением осознал, что перед ним Гу Вэньюэ.

Впрочем, лицо его осталось совершенно невозмутимым. Он привычной походкой подошел к кровати и почтительно произнес:

— Отец.

Зрачки Гу Вэньюэ слегка сузились — его и впрямь проняло до мурашек.

В ауре Гу Цзиньчэнь проступило едва ли не треть от суровой властности его отца и старшего брата?

Нет, куда удивительнее было другое: с какой стати в чертах лица Гу Цзиньчэня он разглядел эти миндалевидные глаза, похожие на его собственные на четыре-пять десятых?

В прошлом Гу Вэньюэ нередко доводилось слышать за спиной: тот самый второй молодой господин из семьи Гу с глазами феникса. Своим необычным разрезом глаз он чрезвычайно гордился и считал их поистине уникальными.

Но теперь точно такие же глаза феникса красовались у другого человека, и признаться честно, это вызывало легкую зависть.

Хотя, если вдуматься, глаза феникса у Гу Цзиньчэня были лишены его собственной мягкой утонченности — напротив, от них веяло властным императорским величием, а форма глаз казалась чересчур давящей.

Гу Вэньюэ подумал, что Гу Цзиньчэн полностью оправдывает звание единственного главного героя этого романного мира: в нем действительно чувствовалась врожденная аура абсолютной власти и безраздельного господства.

Сидевший неподалеку Гу Вэньцзюнь заметил странное выражение на лице фальшивого второго брата и, истолковав его по-своему, решил, что тот просто испугался встречи с двоюродным братом.

Нарочно издав громкий звук, он даже качнул пружины матраса.

Улыбнувшись, он звонко произнес:

— Двоюродный брат! Только что брат Вэнь Юэ говорил, что впредь намерен во всем слушаться тебя, а тут как раз и ты вернулся.

— Вот как?

Гу Цзиньчэн бросил небрежную реплику, не придавая ее словам особого значения.

Его темные зрачки лишь поверхностно скользнули по неподвижно сидящему Гу Вэньюэ. Слова младшего кузена он, разумеется, счел пустым звуком.

Гу Цзиньчэн собственными ушами слышал, как Гу Вэньюэ в порыве ярости кричал:

— Отец заставляет меня звать тебя старшим братом и велел слушаться тебя? Да ты кем себя возомнил? Какая ты вообще срань?

Сам Гу Цзиньчэн, конечно, никакой особой ценности из себя не представлял, но и к этому обращению «старший брат» относился равнодушно.

В этот момент.

Гу Вэньцзюнь повернул свое наивное юношеское лицо к Гу Вэньюэ и невинно, без тени лукавства улыбнулся:

— Брат Вэнь Юэ, ведь так? Правда, я еще ни разу не слышал, чтобы ты назвал его старшим братом.

Гу Цзиньчэн слегка нахмурил свои острые, подобные клинкам брови, собираясь прервать этого бесцеремонного кузена.

Но неожиданно Гу Вэньюэ чуть приподнял подбородок, в его светлых персиковых глазах заплескалась неподдельная искренность, и он отчетливо произнес:

— Брат Цзиньчэн.

Пока Гу Вэньцзюнь застыл соляным столбом, Гу Вэньюэ продолжил неторопливо:

— Отец велел мне слушаться тебя, так что в будущем рассчитываю на твою заботу и покровительство.

Сказав это, Гу Вэньюэ перевел взгляд и холодно бросил его на Гу Вэньцзюня. Во взгляде его читалось немое послание: «Прости, грандиозного представления, которого ты так ждал, не будет».

Сильно изумленный Гу Вэньцзюнь мысленно взвыл: «Провокация! Слишком нагло! Тц!»

Грудь Гу Чуна вздымалась от переполнявших его чувств, он едва не расплакался от нахлынувших стариковских эмоций и крепко сжал руку Гу Вэньюэ:

— Хорошо, хорошо!

Разве может быть для старого отца на смертном одре большее успокоение, чем видеть, как оба ребенка отбросили обиды и помирились?

А вот Гу Цзиньчэн оставался совершенно невозмутимым.

Нахмурившись, Гу Чун посмотрел на него и поторопил:

— Цзиньчэн, Вэньюэ ведь с тобой разговаривает.

Смысл был прост: раз уж Вэньюэ первым проявил гибкость и пошел на уступки, ты обязан продемонстрировать великодушие главы семьи.

Гу Цзиньчэн стоял у кровати прямой, как клинок, окруженный ледяным холодом. Опустив темные, черные, как ночь, глаза феникса, он в упор смотрел на изящные персиковые глаза Гу Вэньюэ.

Сколь бы искушенным дельцом он ни был, сейчас Гу Цзиньчэн никак не мог разобрать, сколько правды, а сколько фальши скрывается на этом безмятежном дне глаз.

Впрочем, правда это или ложь — для него не имело никакого значения.

Под настойчивым взглядом Гу Чуна Гу Цзиньчэн решил сделать одолжение: легко кашлянув, он ровным голосом произнес:

— Главное, что Вэньюэ вернулся. Отныне наша семья будет жить в мире и согласии.

Гу Вэньюэ отчетливо расслышал в этих словах дежурную вежливость и дистанцию, но поскольку их отношения и прежде оставляли желать лучшего, излишняя близость была ни к чему — она выглядела бы фальшиво.

Сохранять такую умеренную дистанцию было во благо обоим.

Гу Чун был так счастлив и взволнован, что при жизни увидел примирение обоих сыновей, что от переизбытка чувств зашелся в кашле.

Постоянно ухаживавшая за ним сиделка Чэнь мягко погладила его по спине и с улыбкой утешила:

— Старый господин так рад. Как хорошо сегодня: вся семья в сборе, все дома.

Гу Вэньюэ же молча опустил ресницы.

Верно, вся семья в сборе, все дома… Но что в этот момент стало с его настоящими родными?

Как перенесут весть о его смерти его папа и члены семьи?

При жизни он не успел проявить должную сыновнюю заботу, целыми днями пропадая где-то на гулянках, а теперь из-за него родители будут хоронить собственных детей.

Стоявший рядом Гу Цзиньчэн бросил косой взгляд на выражение лица Гу Вэньюэ, и в его глазах промелькнуло глубокое раздумье.

Но больше всех был озадачен Гу Вэньцзюнь — все происходило совершенно не так, как он планировал.

И что это вообще такое?!

Нет, он непременно должен до конца вывесить истинную цель возвращения Гу Вэньюэ.

Сегодня вся семья Гу собралась вместе, и Гу Чун, пребывая в приподнятом настроении, велел спуститься вниз к обеду, а заодно распорядился, чтобы дворецкий велел кухне приготовить побольше блюд, которые любит молодой господин Вэнь Юэ.

Гу Вэньюэ, будучи здесь новичком, не хотел волновать воду попусту. Обладая покладистым характером, он послушно остался возле Гу Чуна и вместе с сиделкой Чэнь помог старику дойти до столовой.

В столовой Гу Чун занял главенствующее место во главе стола, а Гу Вэньюэ усадил по правую руку от себя.

Гу Цзиньчэн же сдвинулся на одно кресло дальше, уступив младшему кузену место ближе к Гу Чуну.

Заметив это, Гу Чун одарил старшего сына полным одобрения взглядом.

Говорят, все семейные тайны и отношения между домочадцами можно безошибочно разглядеть, едва они усядутся за обеденный стол.

Хоть Гу Вэньюэ по характеру и был несколько ленив, но с малых лет рос в сложном и строгом богатом доме, где подобные порядки впитывал с самого детства.

http://bllate.org/book/32636/3989375