Готовый перевод Grasshead Immortal's Bane Breaking / Травяной бессмертный: Укротитель скверны: Глава 13

Глава 12. Алтарь танкоу одного бессмертного

Мы выехали из дома ровно в пять утра и рассчитывали добраться до него не позже половины седьмого.

Однако меня так сильно укачало, что в пути нам приходилось чуть ли не каждые полчаса делать остановки, и полтора часа, разумеется, не хватило.

— Уф... — я торопливо зажал рот рукой. Увидев это, У-гэ тут же прижался к обочине и остановил машину. Я мгновенно распахнул дверь, выскочил наружу и, согнувшись на обочине, принялся истошно блевать.

У-гэ последовал за мной, одной рукой мягко похлопывая меня по спине, а другой поддерживая, и озабоченно спросил:

— С чего это тебя так укачало? Знал бы, купил хоть каких-нибудь таблеток от укачивания.

Переведя дыхание, я выдавил:

— Наверное, оттого, что я почти не езжу на транспорте...

В нашем уездном городке территория крошечная — если объезжать его на велосипеде, и часа не уйдёт. Я и в школу, и на работу добирался одинаково: в теплое время года на велосипеде, в холода — пешком, так что возможности ездить на машинах выпадали редко. А путь из уезда в город лежит через горный перевал, дорога вся бугристая да извилистая. Добавь к этому моё слабое здоровье да прилипшую чёрную полосу — неудивительно, что меня так вывернуло наизнанку.

У-гэ протянул мне бутылку воды. Прополоскав рот и чувствуя, как в руках и ногах не осталось ни единой жилки, я кое-как забрался обратно в салон.

У-гэ тяжело вздохнул и с обречённым видом тронулся с места.

После нескольких приступов рвоты желудок опустел окончательно. Под конец мне казалось, что я изрыгаю уже саму жёлчь — во рту стояла невероятная, удушающая горечь. Вскоре рвота прекратилась, но желудок с кишеником свело отчаянными спазмами. Мне оставалось лишь вытянуть шею и привалиться к спинке кресла, умерев не шевелясь, словно выброшенная на берег рыба, лишь изредка подёргиваясь всем телом и истекая холодным потом.

— Сяо Кай, потерпи ещё чуть-чуть, мы въехали в город, скоро будем дома! — то и дело утешал он меня.

Наконец я услышал его пришлое «Приехали», и в груди тотчас разлилось долгожданное облегчение.

Он помог мне выйти из машины и поднялся со мной в многоэтажный дом. Заметив, что он собирается вызвать лифты, я отчаянно замахал руками и спросил:

— На каком этаже ты живёшь?

— На девятом.

— Тогда я пешком!

Укачанного человека в лифте укачает ещё сильнее — сущая мука. Пожалуй, лучше потопать по лестнице.

У-гэ на секунду замялся, а затем кивнул:

— Ладно, пойдём пешком.

Помогла мне добраться до лестничной клетки, он присел на корточки спиной ко мне и скомандовал:

— Давай, запрыгивай, я тебя подброшу!

Я усмехнулся и легонько толкнул его в плечо:

— Я же не инвалид, с какой стати мне на тебе ехать!

Он обернулся и произвёл впечатление донельзя серьёзного человека:

— Да тебя так наизнанку вывернуло, у тебя хоть силы-то остались?

— Пустяки, сейчас пройдут!

И впрямь: стоило выбраться из автомобиля, как тело словно заново ожило. Ощущения были точь-в-точь как у умирающей рыбы, наконец-то вернувшейся в родную стихию — все хвори и недомогания вмиг отступили.

— Ну тогда я просто поддержу тебя.

Спорить дальше я не стал и, позволив ему придерживать себя под руку, мы неспешно поплелись вверх по ступенькам.

Что и говорить, девятый этаж — высота приличная. Я останавливался передохнуть дважды, прежде чем одолел пролёты. Украдкой бросив взгляд на У-гэ, я заметил, что лицо у него даже не раскраснелось, а дыхание осталось ровным. Тьфу ты, ну и контраст!

Втащив меня в квартиру, он усадил на диван, сунул в руку стакан воды и бросил:

— Полежи пока, отдохни, а я сбегаю вниз, куплю перекусить!

Я кивнул, и он скрылся за дверью.

Сделав несколько гدлотков воды и почувствовав себя значительно лучше, я поднялся на ноги, чтобы осмотреть жилище У-гэ.

Квартира оказалась просторной, на глазок — больше ста квадратов: три комнаты да гостиная, ремонт выполнен на славу. Мебель и бытовая техника выглядели дорого и современно, вполне под стать статусу молодого успешного босса.

Обойдя кухню и ванную, я не удержался и толкнул дверь кабинета. Заглянув внутрь, я заметил у стены напротив рабочего стола жертвенный алтарь и невольно подошёл ближе, чтобы рассмотреть его получше.

На столике стояли курильницы со свечами и фруктовые подношения, а на стене прямо над ним висел лист красной бумаги с каллиграфическими иероглифами. По бокам, словно парные новогодние куплеты, сверху вниз выстроились строчки: «Уходя в глубокие горы, закаляй плоть и нрав» и «Выходя из древней пещеры, греми славой по всем четырём морям». На месте горизонтальной плашки красовалась надпись «Любая молитва будет услышана», а чуть ниже горизонтально шли два иероглифа: «Подношение». Под ними столбиком значилось: «Владыка Мань Тяньцин».

Судя по всему, перед глазами красовался типичный алтарь чумасяня, но оформленный совершенно не так, как у остальных. Хотя вживую мне доселе видеть такие алтари не доводилось, снедаемый любопытством я не раз заглядывал в интернет — на тех свитках всегда пестрело множество имён. Насколько мне было известно, в каждом Бессмертном Чертоге полагалось иметь целую толпу Бессмертных Духов, причём с чётко распределёнными ролями: были там и настоятели, и защитники дхармы, и вестники-баома, и чистильщики алтарей...

На свитке же У-гэ красовалось лишь одно имя Дедушки Мана. Значит ли это, что в его алтаре состоит всего-навсего один единственный Бессмертный Дух?

По идее, уровень культивации Дедушки Мана не может не быть высочайшим, и вокруг него по определению должно виться немало младших духов, желающих выслужиться. С чего же он остался этаким генералом без армии?

Пока я предавался размышлениям, из-за спины послышался голос:

— А я-то думал, куда ты запропастился.

Заметив вернувшегося У-гэ, я слегка смутился. Мне показалось неучтивым шататься по чужому кабинету без спросу, и я тут же принялся извиняться.

Он лишь отмахнулся с улыбкой, подошёл к алтарю, зажёг три ароматические палочки, водрузил их в курильницу и сложил ладони в почтенном поклоне.

Затем У-гэ повернулся ко мне и предложил:

— Я прикупил каши, давай перекусим.

Я кивнул, вышел вслед за ним из кабинета и устроился на диване, принявшись за миску с кашей, стоявшую на журнальном столике.

Немного поев, я не выдержал грызущего изнутри любопытства и завёл разговор о том самом алтаре.

У-гэ не стал увиливать от ответа и выложил всё как есть.

Оказалось, что Дедушка Ман при всей своей невероятной духовной мощи обладал весьма эксцентричным нравом: суеты он терпеть не мог, жил уединённо глубоко в горах и категорически отказывался брать под крыло мелких духов в качестве свиты. Что же касается учеников чума, то он выбрал единственного Вэй Цинфэна, причём явился за ним сам, спустившись с гор.

Поначалу Вэй Цинфэн наотрез отказывался становиться учеником чума. Будучи выходцем из даосской школы пусть и мирским последователем, в глубине души он по-прежнему считал себя приверженцем ортодоксального учения, втайне презирая этих бродячих цаотоусяней, которые лишь и делают, что пользуются людской верой ради накопления заслуг да дармовых благовоний.

Однако Дедушка Ман не стал действовать методами прочих Бессмертных Духов, которые истязают избранников, дабы сломить их волю и принудить к служению. Вместо этого он предложил разрешить дело честным поединком. В итоге Вэй Цинфэн проиграл, но с честью признал поражение: преклонил колени, признал в Дедушке Мане учителя и ступил на путь ученика чума.

— Да это же благое дело! С таким защитником, как Дедушка Ман, у тебя словно крылья за спиной выросли! — вынес я вердикт.

У-гэ невесело усмехнулся:

— Как сказать... В критический момент Дедушка, конечно, спасёт мне шкуру. Подозреваю, у нас с ним давняя кармическая связь из прошлой жизни, иначе с чего бы ему самому бегать за мной? Сам знаешь, желающих примерить роль ученика чума пруд пруди, а уж обладай кто наставником с таким уровнем культивации, так и вовсе нос бы задрал до небес.

— По-моему, Дедушка Ман придерживается принципа лучше меньше, да лучше. Ты ведь и сам владеешь техникой заклинаний, человек честный и прямой — вот он тебя и приметил.

У-гэ помолчал пару секунд, глядя на меня, а затем вздохнул:

— По правде говоря, нет секрета в том, чтобы рассказать тебе... Видишь ли, когда дух вселяется в моё тело, ничего хорошего ни для меня, ни для Дедушки это не сулит...

Я остолбенел и в недоумении уставился на него, а он, продолжая неторопливо хлебать кашу, между делом поведал о причинах.

Как и говорил Ху Чанхэ, у У-гэ от природы чистая янская энергия. При такой конституции не то что призраков не разглядишь — от тебя любая нечисть за версту шарахается, это абсолютная защита от сотен злых духов. Если бы не выбранный им ремесло, он за всю жизнь нос к носу не столкнулся бы ни с одним призраком или бессмертным.

Поскольку его плоть с трудом подпускала к себе чужие сущности, он подходил на роль ученика чума хуже некуда. И тем не менее Дедушка Ман настоял на своём — вот почему У-гэ был убежден в наличии неразрывных уз между ними в прошлых перерождениях.

Чтобы призвать Дедушку Мана в своё тело, ему приходилось сначала читать особое заклинание, сдерживающее собственное янское пламя, и лишь затем произносить формулу призыва. Поскольку чистая энергия ян способна опалить любые иньские сущности, каждое вселение наносило Дедушке небольшой урон. Что же до самого У-гэ, то помимо сильнейших ломовых болей во всём теле после каждого насильственного призыва, он неизменно расплачивался за это сокращением собственной продолжительности жизни.

Услышав про сокращение жизни, я аж поперхнулся кашей и вытаращил глаза от ужаса:

— Что? Серьёзно?!

Он лишь усмехнулся, ничуть не выказывая тревоги:

— В общем и целом, любой призыв духов требует жертвы. У одних после ухода Бессмертного начинается рвота и обмороки, другие маются со здоровьем, а иные и вовсе долго не живут...

— Эх... — вырвалось у меня со вздохом. Я уже собирался спросить, ради чего тогда столько народу рвется в эту сферу, но тут же осёкся: у каждого свои мотивы. Кто-то становится учеником поневоле, будучи избранным духом, а кто-то добровольно идёт на всё ради славы и наживы... — У-гэ, ты не жалеешь, что ввязался во всё это?

— С чего бы мне жалеть? — улыбнувшись, переспросил он.

Я на миг лишился дар речи, признавая про себя, что он идеально подходит для этой стези. Хотя физически его тело, пожалуй, больше годилось для обычной мирской жизни — ну, скажем, для владельца сети аптек, — его дух не просто не ведал страха перед лицом смерти, но и нёс в себе изначальное стремление искоренять зло и защищать справедливость.

Вспомнив кое-что, я поинтересовался:

— Раз уж вселение Дедушки Мана таит столько подводных камней, зачем ты призывал его при нашей первой встрече? Неужели та старуха в красном была настолько сильна?

У-гэ бросил на меня взгляд и вдруг протянул руку, взъерошив мне волосы. Пока я соображал, как бы увернуться, он уже убрал ладонь. Меня аж перекосило от досады, я только открыл рот, чтобы высказать ему всё, как услышал:

— Эх ты, простофиля.

Я замер, а затем тут же парировал:

— То есть хочешь сказать, твоим словам верить нельзя?

Он расхохотался:

— А соображалка-то работает, когда надо огрызнуться. — Тут тон его изменился: — Если бы не твоя наивность, стал бы я посвящать тебя в такие секреты?

Секреты? Я замер, до конца осознавая сказанное. Побочные эффекты от вселения Бессмертных Духов и впрямь тянули на государственную тайну — узнай о них враги, беды не оберешься. Раз он выложил всё это передо мной, значит ли это, что он доверяет мне безоговорочно? От этой мысли на сердце у меня приятно защемило. А на привычку обращаться со мной как с ребёнком и вечно трепать по макушке я решил больше не сердиться.

У-гэ пояснил, что справиться с той красной старухой он мог бы и собственными силами, однако, заметив среди зевак посторонних Бессмертных Духов, внезапно переменил планы. В их среде соперничество неизбежно, а раз так — настала пора продемонстрировать силу. Ему требовалось показать остальным ученикам чума, на что способен стоящий за его спиной дух. К тому же зрители явились туда не просто так, а с целью прощупать его потенциал, так что он просто сыграл на опережение, обратив чужие замыслы себе на пользу.

Я кивнул:

— Понимаю. Я ведь тоже слыхал истории о грызне между алтарями: то чужого Бессмертного уведут, то чужой алтарь разгромят... Эх, куда ни глянь — везде беспощадная конкуренция и интриги.

У-гэ заметил:

— В будни можно вести себя тихо, но когда приходит время действовать, удар должен быть сокрушительным и безошибочным. Ты ещё молод, впереди долгий путь — учись пока!

Опять назвал меня маленьким! И всё же от его слов о том, что впереди у меня долгая дорога, на душе сделалось чуточку теплее. Дай бог здоровья его предсказаниям — глядишь, оставшись рядом с ним после ухода Ху Чанхэ, я и впрямь проживу подольше! В конце концов, он сам так силен, да еще и заручился поддержкой Дедушки Мана.

Покончив с едой, он провёл меня в одну из спален.

— С сегодняшнего дня будешь жить здесь. Чувствуй себя как дома, церемониться не нужно! — с улыбкой он хлопнул меня по плечу.

— Хорошо, — кивнул я, чувствуя, как в носу начинает неприятно щипать.

А ведь слово «дом» и правда способно растопить сердце...

http://bllate.org/book/32627/3988424