Готовый перевод The Poisoned Seed / Узы ядовитого приворота: Глава 8

Деревянные ставни с грохотом рухнули вниз, ударившись о оконную раму с громким стуком.

Шао Фаньань мысленно выругал маленького ублюдка в сторону окна, после чего быстро привёл себя в порядок, оделся, аккуратно собрал разбросанный повсюду багаж, вышел и вернул ключ от комнаты трактирщику. Раз уж надо рассчитаться — он рассчитается, надо заплатить за ущерб — заплатит.

Выйдя из постоялого двора, Шао Фаньань без промедления направился прямиком в местный меняльный дом.

Он положил туда серебряный билет на десять лянов, а затем попросил приказчика менялы перевести эти деньги в небольшой поселок, расположенный ближе всего к его секте. В том поселке имелся филиал меняльной конторы, так что даже если сам Шао Фаньань не сможет вернуться в ближайшее время, серебро всё равно удастся перевести на место — по крайней мере, это не скажется на расходах его младших братьев и сестёр на еду и одежду в ближайшие несколько месяцев.

Хотя вносить и переводить деньги через меняльный дом было удобно, за услуги приказчика приходилось платить отдельную комиссию, к тому же немалую. Шао Фаньань расплатился мелким серебром, вынутым прямо из кошелька Дуань Цзичэня, так что на душе у него не скребли кошки.

Закончив с делами, он вышел из меняльной конторы, тут же нырнул в соседний узкий переулок, отыскал пустынное и тихое местечко, присел на корточки, опустил на землю бамбуковый короб за спиной и принялся усердно в нём рыться.

Он вытащил из вещей небольшой курильницы с ладонь величиной, поставил её на каменные ступеньки рядом с собой и, наклонившись, достал лист белой бумаги с жёлтыми иероглифами — Бумажный талисман.

Эти две вещицы были уникальным небольшим артефактом его секты.

Хотя это называлось артефактом, на самом деле особой редкостью вещица не являлась — всего лишь безделушка для передачи сообщений. Курильниц было ровно две: одну он носил с собой, а вторая круглый год стояла на алтаре в горной кумирне. Стоило ему написать слова на обратной стороне бумаги для передачи голоса и сжечь талисман в курильнице, как послание вместе с бумагой мгновенно переносилось ко второй курильнице.

Штука эта казалась удобной, но на практике не такой уж практичной, поскольку искусство талисманов ограничивалось расстоянием: чем дальше друг от друга находились курильницы, тем медленнее шло послание. Поэтому для срочных дел оно обычно не годилось. В основном Шао Фаньань брал его с собой во время странствий, чтобы раз в несколько дней сообщать младшему брату, что с ним всё в порядке.

Шао Фаньань присел на корточки и кончиком пальца, смоченным в киновари, принялся выводить иероглифы для второго младшего брата. Он велел ему не забыть сходить в меняльный дом за серебром, назвал кодовое слово, которое нужно будет назвать при получении денег, а затем коротко написал: Столкнулся с обстоятельствами, вернусь позже. Подумав, он добавил: В безопасности, не беспокойтесь.

Закончив, он сложил белый талисман вдвое, засунул в курильницу, пробормотал про себя заклинание и легко коснулся пальцем бумаги. Талисман вспыхнул без всякого огня, и не успело пройти и мгновения, как весь лист бесследно исчез внутри курильницы.

Камень свалился с сердца. Шао Фаньань присел на корточки, тяжело и протяжно выдохнул, сунул маленькую курильницу обратно в багаж, закинул его за спину и с мрачным, унылым видом поднялся на ноги.

Он сообщил второму младшему брату, что всё в порядке, но на самом деле и сам не понимал, в каком он сейчас состоянии и можно ли считать это порядком. Его младшие братья и сестры были ещё совсем детьми, а наверху — наставник, чьё лицо вечно скрыто в облаках, словно у дракона, чью голову видишь, но не видишь хвоста. Будучи старшим учеником, он привык с годами чуть что — брать удар на себя, когда сталкивался с неприятностями в миру. Если в секте было нечего есть — приходилось искать выход; если младший брат плохо предавался культивации — нужно было отчитать; если младшей сестре снились страшные сны и она пугалась по ночам — приходилось утешать. Наставник ненадежен — значит, надежным должен быть он. Он обязан держать удар, что бы ни случилось, и ни в коем случае не пасть духом.

Он не мог пасть духом. По крайней мере, не мог вот так просто свалиться из-за какой-то паршивой букашки.

Шао Фаньань перевёл дух, потратив на это добрую половину дня, через силу взбодрился, взвалил на спину поклажу и отправился искать место, где можно было бы обдумать дальнейший план действий.

Вообще-то, столкнувшись с этой паршивой напастью, Шао Фаньань не был совсем уж лишён догадок о том, как с ней бороться.

Когда он был совсем маленьким, наставник учил его читать заклинание очищения сердца.

Шёл первый год, как он поднялся с наставником в горы, как раз в разгар лета, и жара стояла невыносимая несколько дней подряд. Помещения в их секте от жары не спасали, и вся комната походила на паровую баню. Ночами он ворочался с боку на бок от духоты и никак не мог уснуть, пока среди ночи наставник не притащил его во двор — сидеть со скрещенными ногами и тренировать дух. Тогда они разучивали как раз это заклинание очищения сердца. Искусство оказалось несложным: если медитировать и практиковать его по полчаса каждый день перед наступлением ночи, оно действительно помогало достичь состояния, когда сердце спокойно, как неподвижная вода.

Хотя в те годы Шао Фаньань усердствовал в тренировках вовсе не ради чего-то особенного, а главным образом чтобы просто крепко выспаться, на деле заклинание очищения сердца являлось техникой, специально предназначенной для подавления похотливых мыслей, и также обладало определенной силой против разрушения иллюзий.

Шао Фаньань чувствовал, что эффект от этого так называемого Червя Сердечной Страсти у него в теле был примерно таким же, как от заклятий, возбуждающих похоть: оба заставляли человека страдать от неодолимых волн страсти, лишали контроля над разумом и в конце концов приводили к полнейшему позору. Так что наставниково заклинание очищения сердца вполне могло дать чудесный результат.

При мыслях о позоре перед глазами Шао Фаньнянь мгновенно встала картина того, как он просыпается в постели в совершенно жалком виде, и от этого в голове у него резко запульсировало.

По правде говоря, большую часть событий той ночи он помнил с трудом. В те моменты его разум был затуманен, и многие воспоминания расплывались, но переживать то же самое во второй раз ему отчаянно не хотелось. Поможет ли заклинание очищения сердца — он не знал, но раз был способ попытаться, он обязан был попробовать.

В конце концов он снова отправился в тот заброшенный храм на окраине.

Это место было достаточно уединённым и безлюдным, что как нельзя лучше подходило для спокойных тренировок духа.

Вот так Шао Фаньань затворился в уединении и несколько дней подряд повторял заклинание очищения сердца. Стоило его телу хотя бы немного проявить признаки беспокойства, как техника тут же подавляла их. Судя по всему, заклинание действительно работало.

Шао Фаньань было обрадовался, но радость ещё не успела добраться до его бровей, как на седьмую ночь внезапно случилось непредвиденное.

Среди ночи Шао Фаньань сидел со скрещенными ногами, закрыв глаза и погрузившись в медитацию, как вдруг почувствовал, что что-то в его теле поднимается против течения по меридианам. Он резко распахнул глаза, и в области даньтяня вспыхнула резкая боль. Боль накатила безо всякого предупреждения; он попытался встать, но ноги и поясница онемели, и тело рухнуло на бок.

Шао Фаньань распростёрся на земле, его трясло всем телом, и мгновенно выступил холодный пот. Почувствовав неладное, он с трудом приподнял голову и нос к носу столкнулся с парой круглых, как фасолины, зелёных глаз, проступивших из тени напротив.

Превозмогая дикую боль, Шао Фаньань в испуге наблюдал, как эти зелёные глаза подбираются к нему всё ближе и ближе, пока наконец не проявился тёмный силуэт Призрачного Волка.

Силуэт волка… Боль в голове Шао Фаньняня была такой сильной, что мысли едва ворочались. Спустя мгновение он припомнил, что уже видел эту тень — именно её Дуань Цзичэнь когда-то выпустил на заборе.

Призрачный Волк уселся рядом с Шао Фаньанем, и пара зелёных глаз смотрела на него свысока.

Эта тварь, должно быть, была приставлена Дуань Цзичэнем следить за ним. Шао Фаньань лежал ничком на земле, руки и ноги у него онемели и заледенели, он совершенно не мог пошевелиться, в глазах двоилось, а волчья тень всё сидела и пялилась на него, не сдвинувшись ни на дюйм.

Зубы Шао Фаньняня стучали от холода, и он прерывающимся голосом выдавил: Яд червя… бушует. Чего ты ждёшь, беги искать… своего хозяина…

Он не знал, как заставить Призрачного Волка действовать, и мог лишь изнывать от тревоги в глубине души. От этого внутреннего жара в горле вдруг стало сладко, он повернул голову и зашелся кровавой рвотой.

Зелёные глаза напротив качнулись и вмиг исчезли.

Вот чёрт!

Превозмогая боль, от которой он почти терял сознание, Шао Фаньань мысленно яростно выругался: неужели Дуань Цзичэнь прислал его сюда лишь для того, чтобы смотреть, как он помирает?!

Сейчас на его теле не осталось ни единого живого места, зрение заволокла пелена. Он с трудом моргнул, разум его поплыл, и на секунду ему показалось, будто перед глазами возникли обветшалые глинобитные крыши его родной секты.

http://bllate.org/book/32613/3986052