Готовый перевод Mountain Sea Pigeon's Song / Между гор и морей: Пленница назойливой любви: Глава 16

А совсем иначе обстояли дела здесь, в Шаньхае. Рабочие за швейными машинками, сшивавшие верх обуви и сумки, все до единого брались за дело напрямую, полагаясь исключительно на личный опыт. Если стажа работы не хватало, строчки под иглой неизменно получали кривыми и косыми. Множество тщательно изготовленных образцов, выставленных обувными фабриками на витринах в торговых рядах, Сун Чжоу даже не удостаивал взглядом, не говоря уже о том, чтобы торчать в цеху и следить за массовым производством.

Но именно так и снижались издержки, и Сун Чжоу вполне понимал здешние методы работы. Он был еще молод, а поддержание душевного и физического равновесия стояло для него на первом месте; если верх обуви получался недостаточно красивым, разве мог он переживать еще и о том, как именно кожаное сырье вытягивают из нефти? Ничего не поделаешь, поэтому ему достаточно было просто обо всем договориться с начальством, а в конкретный производственный процесс изготовления обуви он никогда не вмешивался. Во всяком случае, при отгрузке всё должно было выглядеть точь-в-точь как его утвержденный образец.

— Ты посмотри на эти две пары обуви, с виду на первый взгляд никакой разницы, — Гао Юньгэ положил на рабочий стол у конвейера два правых ботинка одного размера, подошвой вверх, причем в районе талии обуви было выжжено 230 (1.5), что соответствовало стандартному формату размеров для поступления на прилавки отечественных торговых центров.

Верно, Аоэркан заказал эту партию с планом продавать её в фирменных магазинах, и товары должны были поступить на полки даже таких элитных торговых комплексов, как Иньтай Ваньсяньчэн, поэтому объем первого заказа был особенно велик.

При таких масштабах сбыта, если товар пойдет, повторные заказы составят абсолютную цифру в десять, а то и в сто раз больше. Линь Вэньцзин признавала, что в свое время они с матерью пошли на определенный риск, поэтому заказали количество пресс-форм, способное обеспечить суточный выпуск в шесть тысяч пар подошв, а это было далеко не маленьким вложением.

— У пресс-форм, привозимых из Вэньчжоу, на донной пластине никогда не выбивают 36-й размер, только 230-й, — Линь Вэньцзин бросила взгляд на Сун Чжоу. Сун Чжоу кивнул и сказал, что, если не считать таких крупных заводов, как Тяньци, способных принимать заказы на контрактное производство с высокими требованиями, остальные обувные фабрики в промзоне по большей части занимались обычным бизнесом для внутреннего рынка, где не было стольких детальных запросов.

— Но я раньше часто видел: стоит какому-то фасону хорошо пойти в продажу, как фабрика подошв, с которой начали сотрудничество, какое-то время не успевает за спросом, и тогда хозяин обувной фабрики берет подошву и несет её на другую фабрику, заставляя тех тоже делать пресс-формы. Позже водители сразу нескольких фабрик подошв приезжали на доставку одновременно, и в цеху творился настоящий кавардак, — Гао Юньгэ тоже знал, что об интеллектуальной собственности на эту продукцию речи не шло: стоило заполучить оригинал, как скопировать его мог кто угодно. Он помнил, что во второй половине прошлого года у Тяньци тоже работали две линии, и тогда три разные фабрики подошв едва успевали поставлять им товар.

— Всю продукцию Аоэркана делает только Тяньци? — Гао Юньгэ посмотрел на Сун Чжоу, а затем перевел взгляд на Линь Вэньцзин: — Ты уверена, что в дальнейшем Тяньци будет использовать исключительно твои подошвы?

Обе туфли были зажаты в руках у Линь Вэньцзин.

Ее ногти не были нарощенными, и когда она скребла подошву, на ней не оставалось белых царапин, как от ногтей Гао Юньгэ. Неподалеку генеральный директор Лу явно собирался уходить и направился прямо к лифту. Линь Вэньцзин окликнула его со спины, громко крикнув:

— С этой подошвой что-то не так!

Бритоголовый парнишка пролистнул вниз к другому видеоролику в ленте — там снова шла драма из жизни императорского гарема, и статная, роскошная наложница, хитро повернув глаза, заявляла, что с водой что-то не так.

— Конечно, что-то не так, — генеральный директор Лу заложил руки за спину. Когда он шел обратно, его лицо было чернее тучи, а недовольство он даже не утруждался скрывать. Линь Вэньцзин и впрямь испугалась давящей ауры пожилого мужчины, ее сердце заколотилось, но, к счастью, Сун Чжоу сделал несколько шагов вперед и загородил ему обзор.

— Давайте обойдемся без лишних нервов, поговорим спокойно, верно ведь, брат? — Сун Чжоу очень непринужденно обнял генерального директора Лу за плечи, так, что любой посторонний принял бы их за закадычных друзей «не разлей вода». Линь Вэньцзин тоже решилась пойти до конца, ее голос звучал твердо: — Это не моя подошва.

— Маленькая хозяйка! — генеральный директор Лу рассмеялся так, будто услышал какую-то чудовищную шутку. — Полный бред! Мы должны оперировать фактами и доказательствами, неужели ты забыла, как в тот период сама день за днем бегала в мой цех? С тех пор как на твоей стороне возобновилось нормальное производство, я больше не отправлял заказы в Вэньчжоу. Если на производственной линии моего Тяньци обнаружится хоть одна чужая подошва, я незамедлительно выплатлю тебе все шестьсот тысяч до последнего юаня.

— Но это действительно не моя продукция, — голос Линь Вэньцзин слегка дрожал, однако она стояла на своем.

Ледяной взгляд генерального директора Лу переместился на Гао Юньгэ. Тот самый менеджер, который только что с сияющей улыбкой звал его маленьким соловьем, мгновенно переменился в лице, солидаризируясь с боссом: ну конечно, временные рабочие вечно ненадежны, и кем этот парень возомнил себя? Подумать только, какой герой, еще рассуждает про… про какую-то разницу в текстуре! С таким-то богатым опытом — и до сих пор подрабатываешь на побегушках, тьфу! Какая чудовищная трата таланта, тебе самому впору идти в менеджеры! Вот дослужишься до менеджера, тогда и столкнешься с каким-нибудь не умеющим себя вести сопливым мальчишкой, который лезет не в свое дело, узнаешь тогда почем фунт лиха.

Гао Юньгэ опустил голову, в этот момент на душе у него было крайне тревожно.

Судя по словам генерального директора Лу, он действительно не обращался к другим производителям подошв для изготовления пресс-форм, а раз так, то у этой маленькой хозяйки Линь на стороне вполне могли возникнуть проблемы с парой партий сырья.

Но она наотрез отказывалась признавать эту подошву своей.

В результате в этой игре между боссами Гао Юньгэ, простой работяга, зарабатывающий на кусок хлеба тяжелым трудом, неожиданно оказался в эпицентре всеобщего внимания. Сам он за себя не переживал — в конце концов, несколько молодых парней, оставшихся упаковывать коробки на этой линии, задержались допоздна исключительно ради него, да и такой крупный завод, как Тяньци, не стал бы урезать зарплату поденщикам. Но раз уж скандал зашел так далеко, он боялся, что босс и менеджер запомнят их лица, и в следующем году им будет трудно найти работу на других фабриках.

Все-таки надо было нормально учиться, подумал Гао Юньгэ. Вернувшись домой, он непременно займется учебой. Желтомазый парешок, забросив короткие видео, тоже перестал разбирать обувные коробки у начала конвейера и придвинулся ближе к Гао Юньгэ. Ох ты ж, зрелище оказалось куда захватывающее любого «установления отцовства по капле крови» — теперь тут происходило «установление подлинности по разборке кроссовок».

— Тогда давайте разберем её, — легко бросил Сун Чжоу. — Распороть обувь и посмотреть на серийный номер внутри подошвы.

Все вокруг замерли.

Даже Линь Вэньцзин, обладавшая полной уверенностью, заколебалась: она отчетливо понимала, что если дело зайдет так далеко, пути назад уже не останется.

Подобный вариант решения проблемы вовсе не устраивал и генерального директора Лу, который выдал лишь насмешливую улыбку:

— Директор Сун, пусть ваши запутанные правила компенсаций и удержали с меня немалую сумму денег, но счет между нами уже закрыт.

Закрыт — значит, возвращенная обувь принадлежала Тяньци, а не Аоэркану.

И по закону, и по совести у Сун Чжоу не было никаких прав распоряжаться этим возвратом.

К тому же обувь в любом случае годилась лишь на то, чтобы сбыть её по дешевке; если же её распороть, то кроссовки перестанут быть обувью и продать их станет невозможно — разве тогда не пропадут даже вложенные копейки?

— Но генеральный директор Лу, вы ведь прямо сейчас используете мои упаковочные коробки, — многозначительно произнес Сун Чжоу.

Помимо подошв, в тот раз Сун Чжоу также указал Тяньци конкретную фабрику обувных коробок из Вэньчжоу.

Каждую ночь пятнадцатиметровые фуры из Вэньчжоу останавливались у промзоны, и на склады Тяньци выгружали не менее восьми тысяч коробок. На каждой подарочной коробке красовался портрет амбассадора бренда, материал был прочным, а с учетом транспортных расходов себестоимость оказывалась по меньшей мере на два юаня дороже местных аналогов.

— В моих коробках даже лежали фирменные пакеты! Я вложил столько сил в одну только упаковку! — Сун Чжоу принял вид глубоко оскорбленного и опечаленного человека, выхватил у Линь Вэньцзин потертый ботинок и ткнул им в сторону генерального директора Лу.

— Я знаю, что в последние годы все больше брендов из Вэньчжоу приезжают на контрактное производство в Шаньхай. Некоторые заказы вы отчаянно хотите заполучить, ради чего сами предлагаете откаты закупщикам и подписываете двойные контракты!

— Но разве я, Сун Чжоу, из таких людей? Разве мне нужно опускаться до подобного? — голос Сун Чжоу начал набирать обороты, а второй рукой он указал на самого себя, зазвучав так громко, будто к нему был подключен динамик. — Во всем заливе Циньлинь каждый знает, что я — шурин владельца Аоэркан! Я подписал с твоим Тяньци контракт черным по белому, неужели я стану действовать за спиной, вредить своим ради наживы в собственный карман, тайком заказывать обувь на какой-то сторонней фабрике, наивно полагая, что смогу незаметно подсунуть некондиционный товар, втихаря переправить его контрабандой и благополучно проскочить?!

Линь Вэньцзин: ?

Гао Юньгэ: ??

Генеральный директор Лу и менеджер: ???

Желтомазый, не окончивший даже среднюю школу: ????

Желтомазый, разумеется, был в полном шоке — выданная Сун Чжоу на одном дыхании тирада, изобиловавшая заумными идиомами, буквально выбила его из колеи.

Однако даже уровня его сообразительности хватило, чтобы понять: характер происходящего изменился, конфликт вышел на новый уровень. Раз уж владелица фабрики подошв утверждала, что проблемная подошва ей не принадлежит, а директор Лу из Тяньци ручался, что сотрудничает только с Цзиньчэн, чьих же рук дело производство этой бракованной обуви?

Неужели этот директор Сун и вправду самовольно разместил заказ на стороне, а потом спихнул не прошедшую стандарты обувь с чужой фабрики обратно на Тяньци?

Тут уж точно никто не ожидал, что с виду изнеженный аристократ Сун Чжоу способен выкинуть за спиной у всех подобный фортель.

Однако его нарочитое самооправдание выглядело так, будто он сам себя топит: не навредит ли он этим себе же, сконцентрировав все подозрения на собственной персоне? Желтомазый еще не успел толком оценить обстановку, как Гао Юньгэ прошел мимо него так быстро, что тот даже не успел увернуться и они столкнулись плечами.

Тот самый ботинок из рук Сун Чжоу уже оказался у Гао Юньгэ.

Пальцы Сун Чжоу все еще были растопырены в хватательном жесте, а выражение лица из наигранно-утрированного мгновенно сменилось на неподдельное изумление.

Он уставился на пустоту в собственной руке, затем резко повернулся и посмотрел на Гао Юньгэ, стоявшего у начала конвейера. Теперь все взгляды были прикованы к Гао Юньгэ: он спокойно положил проблемный ботинок на плавно движущуюся ленту конвейера. Пройдя через первую сушильную печь, где обувь подверглась нагреву, Гао Юньгэ взял разогретый со всех сторон ботинок, а другой рукой взял медицинский шприц с жидкостью и, точно выдавливая клей, аккуратно прошелся по линии соединения верха и ранта подошвы, впрыскивая химический растворитель, способный разъесть клеевой шов.

Обувь снова отправилась на транспортер, направляясь во вторую печь.

Сун Чжоу еще никогда в жизни не ждал так томительно долгие пятнадцать секунд.

В прошлый раз он так отчетливо ощущал бег времени ровно три года назад, когда вернулся из Шанхая в Вэньчжоу и зашел в тот бар, где когда-то выступал Гао Юньгэ. Тогда даже хозяйка заведения сказала ему, что Гао Юньгэ больше не вернется. Он сидел на своем привычном месте — один, даже не притронувшись к алкоголю, — и просидел так всю ночь: бесконечно короткую и вместе с тем невыносимо долгую.

Теперь же Гао Юньгэ стоял прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки, у выхода из второй сушильной печи.

Неизвестно, какую скрытую силу и ловкость он применил, но обработанная резиновая подошва вдруг треснула со стороны носка. Пальцы Гао Юньгэ изогнулись дугой, проникая в образовавшийся зазор, он потянул в разные стороны, и раздался резкий, шуршащий звук разрыва. Нижняя часть верха кроссовка и подошва мгновенно полностью отделились друг от друга, причем края остались совершенно целыми, на них виднелись лишь следы крошечных капель клея.

Как же жаль, что это не записали на видео, подумал Сун Чжоу: просто бальзам на душу для любого перфекциониста!

Быстро и четко, единым движением. Сун Чжоу едва сдержался, чтобы не захлопать в ладоши от восхищения.

Он смотрел на Гао Юньгэ, а Гао Юньгэ — на подошву. Не спеша возвращаться, он устремил прямой взгляд на внутреннюю сторону подошвы. Его губы чуть приоткрылись, на миг он потерял дар речи, но напряженное до предела тело наконец расслабилось.

— DX8001, — подняв руку, Гао Юньгэ продемонстрировал всем серийный номер, выбитый на внутренней части подошвы.

— Досинь, — тут же назвала имя другой фабрики подошв Линь Вэньцзин, окончательно подтверждая, что к ее продукции эта вещь не имеет никакого отношения.

http://bllate.org/book/32581/3980785