Готовый перевод You're Handsome, Too Bad I'm Blind / Говорят, ты красив, но мне повезло: Глава 13

Линь Сяо произнес это «простите» и снова умолк.

Всё, что он хотел выразить, было сказано предельно ясно. Пусть и немного сбивчиво, но Линь Сяо был уверен: этого хватит, чтобы собеседник понял — в некоторых вещах он… действительно не может поступить иначе.

Хотя подобный исчерпывающий самоанализ и приносил на душе прямолинейную, тягостную меланхолию, порой некоторые вещи можно объяснить только таким способом.

Линь Сяо слегка опустил голову. Хотя он ничего не видел, в этот момент он почему-то до боли не хотел смотреть в лицо человеку, сидевшему рядом.

Он думал: я же слепой.

Столь глубокое осознание собственного недуга принесло ему в этот миг невыразимое сожаление и утрату.

По правде говоря, если бы он видел… Или если бы у него раньше был опыт самостоятельных поездок далеко от дома, или хотя бы если бы он умел справляться с собой лучше, чем сейчас — по крайней мере, оказавшись в незнакомой обстановке, он мог бы чувствовать себя увереннее и спокойнее.

Ему всего девятнадцать, неужели он и впрямь не хотел выйти из этого массажного салона?

Мир так велик, и даже не видя его, он бы с радостью устремился навстречу.

Часы на стене медленно отсчитывали время за полночь. Ночь стояла тихая, кругом ни души. Двое сидели на маленьком диванчандочке, и долгое время никто не произносил ни звука.

Однако для Линь Сяо эта тишина казалась совершенно бессмысленной: объективная реальность оставалась неизменной, и её было не изменить.

Долгое время спустя Линь Сяо, казалось, с трудом вырвался из плена недавних эмоций, тихо вздохнул, выражение его лица в целом вернулось к норме, и он заговорил снова:

— Фан… — Линь Сяо запнулся, посчитав, пожалуй, неуместным называть Фан Чи напрямую по имени, но сходу не смог подобрать более подходящего обращения, поэтому просто продолжил: — Время уже позднее. Если решено, что массажа сегодня не будет… Впрочем, я всё же советую походить на сеансы еще несколько дней подряд, потому что…

— У меня самолет послезавтра рано утром. Если считать сегодняшний день — впритык, и при условии, что завтра не возникнет никаких непредвиденных обстоятельств, я успею сделать массаж всего два раза.

Фан Чи заговорил, спокойно обрывая его на полуслове.

Линь Сяо прикусил губу и больше действительно не произнес ни звука.

Фан Чи глубоко вздохнул. Поразмыслив добрую половину дня, он решил, что сейчас самое время подвести итог. Он повернулся и посмотрел прямо в глаза Линь Сяо — его взгляд был прямым и острым, казалось, он пытался пронзить эти красивые, но лишенные фокуса зрачки и заглянуть в самую душу.

— Сказав так много, я услышал лишь объективные причины, но так и не услышал то единственное слово, которое у тебя на самом деле на уме.

Линь Сяо испуганно вздрогнул и ошеломленно переспросил:

— Ка… какое слово?

Фан Чи безжалостно точно и прямолинейно спросил:

— Отбросив всё это в сторону, я хочу знать: если говорить о твоем собственном желании, хочешь ли ты попробовать?

Он наговорил кучу всякой всячины, приводил примеры, ссылался на суровую реальность, но так и не произнес заветного «я не хочу».

— Я… — Линь Сяо приоткрыл рот, но вторая половина фразы застряла в горле, а сердце заколотилось с бешеной скоростью.

Способность Фан Чи видеть людей насквозь была просто пугающей.

Для Линь Сяо этот вопрос оказался слишком прямолинейным.

Заметив, что тот потерял дар речи, Фан Чи мгновенно смягчился в лице. Уголки его губ тронула улыбка, и он с уверенностью произнес:

— Значит, ты хочешь.

Самое сокровясвенное, недосягаемое желание в глубине души было вот так разрушено одним словом. Прекрасное лицо Линь Сяо в тот же миг покраснело. Пытаясь хоть как-то скрыть смущение, он неловко и взволнованно проговорил:

— Но… но даже если я… даже если я хочу, я ведь всё равно…

Я всё равно не смогу никуда поехать, у меня ничего не получится.

Я не способен в одно мгновение стать сильным и стойким и тем более не уверен, что без всякой подготовки смогу шагнуть за порог этого массажного салона и встретиться лицом к лицу с тем миром, что идет мне навстречу.

— Пока ты хочешь, всё, о чем говорилось только что, перестает быть проблемой. — Голос Фан Чи оставался ровным и спокойным, но в нем таилась неизъяснимая успокаивающая сила. — Незнакомая обстановка, незнакомые люди, совершенно чуждые внешние факторы, незнакомый уклад жизни — всё это не проблема. Потому что я не оставлю тебя одного, — улыбнувшись, добавил он.

Руки Линь Сяо, лежавшие по бокам, внезапно сжались в кулаки.

— Я не оставлю тебя одного.

Фан Чи старался говорить как можно яснее и понятнее — в конце концов, чудодейственное средство было всего одно, и если не применить его сейчас, как только выветрится эффект, оно станет бесполезным.

— Я буду вести тебя с того самого момента, как ты переступишь порог этого массажного салона. Каждый невидимый шаг, каждую дорогу, по которой ты еще не ходил, я пройду вместе с тобой. Трость тебе тоже не понадобится, потому что даже если под ногами окажется маленький камешек, я предупрежу тебя об этом. Конечно, я могу и поднять камень и выбросить его подальше, но мне больше хочется дождаться, пока ты сам его перешагнешь.

В его словах крылся двойной смысл.

У Линь Сяо, сжавшего руки в кулаки, мелко дрожали предплечья, но в этот момент он не мог вымолвить и звука.

Фан Чи казалось, что за всю свою жизнь он еще никогда не проявлял столько терпения, уговаривая и утешая кого-то. Сегодняшний вечер определенно стал исключением.

— Ты мой личный массажист, и я несу за тебя ответственность. Эта ответственность включает в себя, но не ограничивается твоей безопасностью, здоровьем, финансами и даже… твоим эмоциональным состоянием. Если ты считаешь, что устные обещания ничего не стоят, мы вполне можем прописать все эти пункты в контракте. Если ты сомневаешься в подлинности договора — тоже не беда, завтра я отправлю своего агента в местное отделение полиции, чтобы они пригласили знакомого тебе и заслуживающего доверия сотрудника в качестве независимого свидетеля. Один экземпляр контракта можно оставить в полицейском участке. В общем… — Фан Чи улыбнулся и уже более низким, твердым голосом добавил: — Если я что-то пообещал, я обязательно это выполню.

Линь Сяо по-прежнему хранил молчание, но отчетливо чувствовал, как у него начинают покалывать и защипать глаза.

Фан Чи внимательно наблюдал за его выражением лица и реакцией. Заметив, как в глубине его глаз заблестели невольные слезы, он внезапно слегка запаниковал:

— Эй! Эй, погоди… Ты чего… Мастер Сяо Линь, ну не до такой же степени растрогаться!

Линь Сяо шмыгнул носом и быстрым движением руки смахнул слезы с глаз.

Глядя на его увлажненные слезами, оттого еще более мягкие и влажные глаза, Фан Чи невольно рассмеялся:

— И что, уже заплакал? А у мастера Сяо Линя, оказывается, не самая крепкая психика. Ну что… хочешь, я подкину тебе еще поводов для слез? Если я скажу, что в перерывах между репетициями или после каждого концерта, когда придется колесить по другим городам, я буду по возможности брать тебя с собой на прогулки и потихоньку рассказывать обо всем, что вижу — о людях, вещах, пейзажах и событиях, — неужели ты тогда прямо при всех разрыдаешься на публику?

Линь Сяо тоже чувствовал, что терять контроль над эмоциями перед человеком, которого он еще не так хорошо знал, было немного стыдно. Он с трудом выдавил из себя улыбку:

— То, что ты говоришь… правда?

Фан Чи приподнял бровь и утвердительно ответил:

— Правда. Но учитывая, что в этих моих обещаниях насчет спонтанных прогулок слишком много слов, да и в официальный контракт такую сентиментальщину вряд ли впишешь, это всего лишь мое личное слово. Впрочем, можешь не сомневаться —

Фан Чи внезапно опустил ладонь на мягкую пушистую макушку Линь Сяо, легонько взъерошил его волосы и с легкой улыбкой произнес:

— Личное слово Капитана Фана куда надежнее любого контракта.

Линь Сяо от неожиданности качнул головой под его рукой, но Фан Чи тут же убрал ладонь и, как ни в чем не бывало, спросил:

— Ну так что, мастер Сяо Линь, можешь теперь дать мне другой ответ?

Линь Сяо закусил губу и неожиданно спросил:

— Перед этим у меня есть еще три вопроса.

— Насчет оплаты?

Линь Сяо решительно покачал головой. К этому моменту вознаграждение, которое ему, так называемому личному массажисту, полагалось за работу, уже никак не могло сравниться с тем, что пообещал Фан Чи.

— Тогда спрашивай.

Линь Сяо произнес:

— Во-первых, если я соглашусь, то всё, что от меня потребуется — это исключительно персональный массаж и терапия, мне больше не придется…

— Не придется, — очень четко и решительно ответил Фан Чи. — От тебя требуется только профессионально разминать мне плечи, шею и запястья каждый день, чтобы во время гастролей из-за травм и болей я не был вынужден прерывать выступления и бросать барабаны.

— Хорошо. — Линь Сяо глубоко вздохнул и продолжил: — Второй вопрос — почему обязательно я?

Фан Чи поднял глаза и опешил.

Он никак не ожитал, что этот мастер Сяо Линь, с виду такой безобидный, мягкий и кроткий, на деле задает вопросы под столь коварным углом.

Фан Чи нахмурился, мысленно повторив вопрос. И правда: если исходить из объективных фактов, Линь Сяо был далеко не самым подходящим кандидатом. Почему же он тогда пошел на такие сложности, создавая условия там, где их не было, и уперся именно в него?

Почувствовав молчание собеседника, Линь Сяо с поразительным взаимопониманием не стал торопить, а просто терпеливо ждал.

Спустя долгое время Фан Чи вздохнул и спокойно произнес:

— Наверное, всё дело в тишине.

— В тишине?

— Да. — Раз уж собеседник был готов безоговорочно доверять ему, Фан Чи не собирался ничего скрывать и прямо ответил: — Не знаю почему, просто сработало какое-то шестое чувство. Честно говоря… каждый раз, когда я приходил к тебе на массаж, это были минуты, когда я чувствовал себя в последние дни наиболее расслабленно и безмятежно. Такое ощущение в теле… я не испытывал уже много лет.

Линь Сяо, казалось, несколько удивился такому ответу. Он-то думал, что тот назовет что-то объективное вроде «потому что у тебя самые золотые руки» или «потому что после твоего массажа мне лучше всего». Кто бы мог подумать, что ответ Фан Чи окажется столь субъективным и абстрактным.

Линь Сяо невпопад заметил:

— Ты же вечно заявляешься заполночь. В такое-то время, было бы странно, если бы вокруг не стояла тишина.

— … — Фан Чи невольно рассмехался, с досадой массируя переносицу. — Надо же, мастер Сяо Линь… мало того что мастер массажа, так еще и мастер портить романтику.

— Ладно, давай третий вопрос.

Линь Сяо на мгновение умолк, а когда заговорил снова, в его голосе послышался мягкий, едва ли не капризный оттенок детской просьбы:

— Эту песню… Сумасшедший слепец… Твои… можешь спеть её мне хоть раз?

Капитан Фан никак не ожидал такого поворота и на секунду замер.

А затем суровые, резкие линии его лица полностью смягчились, и он тихо произнес:

— Хорошо.

Слухи гласят, что легенда о луне — это лишь улыбка на твоих губах, брошенная мимоходом.

Цвета земли до единого утонули в глубине твоих глаз.

Говорят, то незнакомое направление — земля обетованная, куда тебе не дойти,

Но в глубине желаний однажды хотелось разорвать эту паутину тьмы.

Переплетение черного, белого и серого,

Время напрасно стало заблуждением,

Разбившись о райский сад на расстоянии вытянутой руки —

Это песня-элегия темной ночи.

Зная, что ты не видишь и не можешь говорить, остается только наощупь

Шаг за шагом в одиночку преодолевать превратности этой жизни.

Крики и рычания выброшены в заброшенный всеми угол:

Да пошел этот проклятый мир! Счастья нет, а любовь до меня не касается.

Каждую секунду, пока бьется сердце, ты прожил не зря…

Ночь стояла тихая, луна сияла в вышине. В чистом, звонком голосе мужчины прозвучала ленивая, глуховатая нотка. Он тихо напевал эту бодрую песню совсем по-другому — теперь она звучала словно тихий лесной ручей, текущий в ночной тиши, и смывала без следа тусклые или мрачные дни, безмолвно, но упорно устремляясь куда-то в неведомую даль.

А сидевший рядом юноша молча слушал его, и его покрасневшие, горящие глаза были невероятно прекрасны.

http://bllate.org/book/32579/3980643