Готовый перевод The First Overconfident Man on Immortal Mountain / Первый нахал бессмертной горы: Как приручить безумие: Глава 15

Лицо Юй Сяоли вспыхнуло, он не смел произнести ни звука.

— Если уж на то пошло, какой части тебя я не видел? Ладно, допустим, это было очень-очень давно. Но зайдем с другой стороны: разве это не ты переодел меня в эту одежду? Глядя на то, как она чиста, осмелюсь спросить, не ты ли меня и помыл? Тебе тогда не было стыдно? Или, может, ты делал это с закрытыми глазами и на ощупь? — в гневе выпалил Пу Синьлань.

Юй Сяоли: «……»

— Снимешь или нет? — с каменным лицом потребовал Пу Синьлань.

Юй Сяоли покачал головой, развернулся и убежал.

Пу Синьлань: «……» Ну надо же, на какого черта я сегодня нарвался, что за день-то такой.

Он немного посидел, опустив голову, затем пошевелил ногами и подумал про себя: не может же быть, чтобы я и двух шагов пройти не смог. Черт побери, да я даже если выползу наружу, всё равно тебя поймаю, паршивец ты этакий…

Словно что-то почувствов, Юй Сяоли в спешке вернулся обратно и в панике закричал:

— Старший соученик, не двигайся! Я сам сниму!

Пу Синьлань: «……»

— Знаешь, в этот момент ты выглядишь точь-в-точь как злобный бугай, принуждающий порядочного человека к бесчестию, — бесстрастно произнес Пу Синьлань.

Юй Сяоли остановился у кровати, замер на полпути к развязыванию пояса и неловко пробормотал:

— Я вовсе не это имел в виду…

Пу Синьлань наощупь отыскал лежавшее на постели духовное лекарство и сказал:

— Можно теперь зажечь свет, уважительный ты мой? Я же совсем ничего не вижу. Если хочешь, чтобы я ослеп, так и скажи.

Юй Сяоли давно уже привык к способности Пу Синьланя нести чушь с серьезным лицом, а потому послушно сложил пальцы в жест и зажег светильники в спальне.

Пу Синьлань открыл флакон с духовным лекарством и, взглянув на пятна крови, густо покрывавшие верхнюю одежду Юй Сяоли, примерно во всем разобрался.

Он велел Юй Сяоли раздеться и сесть на краю кровати, а когда тот снял одежду, его глазам предстала картина, в точности подтверждавшая его догадки: всё тело юноши было усыпано густой сетью мелких ран. Неглубокие, но бесчисленные, они были оставлены именно демонической Ци.

Открыв лекарство, Пу Синьлань со всей сосредоточенностью принялся накладывать мазь на тело Юй Сяоли.

— Чего ты так напрягся? Холодно, что ли? — заметив, что спина Юй Сяоли вытянулась в струнку, недоуменно спросил Пу Синьлань.

— Нет, не холодно, — с неопределенной интонацией отозвался Юй Сяоли. — …Просто немного щекотно.

— Значит, раны не тяжелые. Будь они серьезными, ты бы уже чувствовал боль, — опустя голову, проговорил Пу Синьлань.

Юй Сяоли рассеянно выдал:

— Угу.

Пу Синьлань заговорил:

— Помнишь, когда ты только начал постигать Путь под руководством своего наставника, то вечно попадал в переделки. Стоило тебе пораниться, как ты сразу прибегал ко мне. В те времена я всегда сам лечил твои раны и даже думал, что твой учитель издевается над тобой, едва не утащив тебя с собой в бега.

Услышав, как Пу Синьлань вспоминает прошлое, Юй Сяоли невольно удивился:

— Старший соученик всё помнит?

Пу Синьлань бросил на него взгляд и ответил:

— Тогда я ведь только поднялся в горы, всё казалось таким новым и диковинным, неудивительно, что события тех дней врезались в память. Ладно, с внутренними повреждениями я тебе помочь не в силах — сам решай, уйдешь ли в уединение или примешь какие-нибудь пилюли. Впредь не твори такой глупости, я уже стар и подобные потрясения переносить тяжело.

Юй Сяоли натянул одежду обратно, опустив взгляд и о чем-то раздумывая.

Пу Синьлань окликнул его:

— Юй Сяоли, ты меня вообще слышишь? Опять притворяешься глухим имым?

Придя в себя, Юй Сяоли ответил:

— Нет, я слышу, старший соученик.

Пу Синьлань зевнул: поведение парня казалось ему ужасно пренебрежительным, но навалившаяся непреодолимая волна сонливости отбивала всякое желание продолжать эту пикировку. С изнуренным видом он произнул:

— Ладно, намаялись тут посреди ночи… Пора спать. Ой, это же твоя спальня, может, разделишь ложе со мной на эту ночь?

Сердце Юй Сяоли тяжело ёкнуло, и он поспешно выпалил:

— Не нужно, не нужно, в гостевой комнате есть кровать, я лучше посплю там.

Пу Синьлань не стал настаивать и бросил:

— Ну… как знаешь. Я ложусь.

Юй Сяоли торопливо наклонился, помогая Пу Синьланю лечь, и уже хотел что-то добавить, но заметил, что тот едва коснулся подушки и тут же заснул — похоже, усталость валила его с ног.

Юй Сяоли смотрел на спящего Пу Синьланя, и какое-то безумное, наважденное чувство заставило его кончиком пальца легко коснуться губ мужчины. Губы были бледными, но их изгиб оставался безупречно изящным — в этих линиях так легко заблудиться, обнажая и предавая предательскому оглашению собственные святотатственные помыслы.

Юй Сяоли испугался внезапно ворвавшейся в голову мысли, его сердце забилось птицей. Он резким движением погасил светильник и бежал из спальни, словно спасаясь от погони.

На следующий день Пу Синьлань, вопреки всяким ожиданиям, проснулся спозаранку. Открыв глаза, он увидел прислоненную к изголовью кровати трость.

Только он потянулся за ней, чтобы испробовать в деле, как за дверью раздался частый стук: тук-тук-тук.

— Синьлань, ты проснулся? — раздался голос Линь Бэйчжэ.

— Раз так рано, значит, скорее всего, еще спит, — это был голос Тан Цзинь.

— Он и так дрыхнет целую вечность, откуда в нем столько сна? — посмеялся Чао Цюэ.

— Получил такие тяжелые раны, немудрено, что духом пал и сил нет.

— Точно, точно.

Вслед за этим послышались голоса старейшин остальных трех пиков.

С чего бы им всем заявляться? К чему такая шумиха? — недоуменно пробормотал про себя Пу Синьлань.

Правда, в этот момент Пу Синьлань вовсе не горел желанием принимать гостей, но чтобы эта братия не донимала его бесконечными расспросами, он всё же кашлянул и крикнул на дверь:

— Я проснулся, уважаемые! Хватит судачить за моей спиной, заходите, поговорим лицом к лицу.

Не успело замереть эхо его слов, как дверь спальни распахнулась, и в комнату хлынула целая толпа людей.

Пу Синьлань с легким недоумением протянул:

— …Вы не навестить меня пришли, вы похожи на банду, которая явилась со мной подраться.

— Не ерничай, как ты себя чувствуешь? — с тревогой на лице спросил Линь Бэйчжэ.

Пу Синьлань похлопал по стоявшей у изголовья трости и с улыбкой ответил:

— Если не считать вероятности остаться хромым, то сейчас чувствую себя превосходно, и дух вполне бодр.

Линь Бэйчжэ кивнул:

— Об этом можешь не беспокоиться, Сяоли уже всё мне рассказал. Твои ноги поправятся, нужно лишь время и покой.

Пу Синьлань кивнул в ответ:

— Лучше бы им исцелиться, а не то некому будет в моем уединении грядки вспахивать.

— Младший соученик, мы можем помочь тебе вспахать!

— Верно-верно, мы поможем младшему соученику!

Только тут Пу Синьлань заметил, что Тан Цзинь привела с собой пятерых младших учеников.

Глядя на эту ребятню, он произнес:

— Чего вы так серьезно настроены? Я же шучу, не берите пример с вашего наставника — во всем такая суровость.

Услышав это, Тан Цзинь бросила на него взгляд и поманила к себе учеников.

Те мгновенно уловили знак и вмиг выстроились в ряд перед кроватью Пу Синьланя, после чего развернули длинное полотнище транспаранта.

Пу Синьлань прочитал выведенные на ткани крупные иероглифы:

Выражаем самую искреннюю и глубокую благодарность старейшине Пика Сючжу Пу Синьланю — самому доброму, отважному, красивому, стойкому, непокорительному и величайшему во всех Бессмертных Горах!

Погодите-ка, что это за муть затесалась посередине?!

Лицо Пу Синьланя сделалось абсолютно пустым: под натиском искренних чувств молодых адептов он совершенно растерялся и не знал, какую мину напустить.

Чао Цюэ стоял в стороне, прислонившись к каркасу кровати, и вслух зачитывал надпись на зеленом полотне, после чего залился ничем не сдерживаемым смехом:

— Ха-ха-ха, как раз под стать тебе, младший соученик Синьлань!

Пу Синьлань выразительным взглядом бросил ему короткое: «Катись».

Чао Цюэ проигнорировал угрозу в его глазах и, ни капли не боясь раздуть пожар, подзадорил:

— Смотрите, как вашему младшему соученику нравится, поживее найдите местечко, куда повесить!

Заметив, как зачесались руки у юных учеников, Пу Синьлань торопливо запротестовал:

— Пого-погодите, вешать, конечно, вешать! Обязательно повесим, но это же спальня Сяоли, вы сначала сверните его и отдайте мне, а я уже заберу к себе и повешу в своей комнате, ага?

Ученики послушно кивнули и в мгновение ока аккуратно свернули знамя, вручив его Пу Синьланю.

Тот мысленно перевел дыхание.

— Кхм.

Пу Синьлань поднял взгляд на подавшую голос Тан Цзинь.

Тан Цзинь произнесла:

— Если бы я знала, чем всё обернется, ни за что не упустила бы время и вернулась бы… Прости, что из-за меня ты получил такие тяжелые раны.

— К чему эти разговоры? Кто бы ни пошел туда, исход был бы тем же, просто я оказался несколько неосторожен, — небрежно отмахнулся Пу Синьлань. — Если станешь переживать из-за всякой чепухи, мне и вовсе станет неловко.

Тан Цзинь знала, что Пу Синьлань вечно таков — его безмятежный оптимизм частенько переходил все границы и ставил окружающих в тупик. Вот и сейчас ей оставалось лишь развести руками: как тут выразить угрызения совести, если он сам всё обращает в шутку?

Вздохнув, Тан Цзинь сказала:

— Так или иначе, ты спас жизнь этим пятерым. Если в будущем тебе понадобятся мои услуги, обращайся в любой момент, не церемонись.

— М-м… вот это дело, — улыбнулся Пу Синьлань. — Раз так, одолжи мне своих учеников сорняки полоть да землю пахать, как тебе?

Тан Цзинь на мгновение умолкла:

— Как знаешь.

Юные адепты тут же наперебой закричали:

— Младший соученик, я лучше всех умею работать на земле!

— И я, и я! Раньше дома все поля только я и пахал!

— А я умею рассаду риса пересаживать! За один сианьский час могу целых две сотки засадить!

— И я умею! За день целый му земли осилю!

Пу Синьлань с умиленной улыбкой смотрел на них:

— Хорошо-хорошо, какие же вы молодцы.

Час спустя Пу Синьлань наконец проводил шумную процессию и с пересохшим горлом рухнул на постель. Сейчас он сильнее всего на свете тосковал по своему уединенному и безмолвному пику, где можно проспать хоть сутки напролет, и никто тебя не потревожит.

Нет, нужно возвращаться.

Сказано — сделано. Пу Синьлань единым рывком приподнялся, намереваясь схватить стоящую у изголовья трость, но рука рассекла воздух — его палка куда-то запропастилась и теперь валялась у самой двери.

— Чао Цюэ, ты безмозглый чурбан! Какого черта тебе понадобилось мою трость утаскивать?! — Пу Синьлань мысленно ругал его последними словами. — И неужто трудно сообразить, зачем она мне понадобилась?! Бессовестный старый хрыч!

Проворчав про себя битый час, Пу Синьлань внезапно сообразил, что за эти полтора часа так и не увидел хозяина Пика Нефритового Духа. По идее, раз Глава секты и старейшины других пиков навестили его, Юй Сяоли просто не мог не показаться на глаза, да и оба его ученика тоже не мелькнули ни единым разу.

В недоумении Пу Синьлань спустился с кровати, но стоило ему немного перенести вес на ноги, как в коленях кольнуло, словно от тысяч иголок. Боль была такой густой и пронзительной, что он, толком не успев подняться, рухнул обратно на постель.

— Проклятье… — тихо выругался Пу Синьлань, поднимая руку в попытке притянуть трость с помощью оставшихся крох духовной энергии, но с удивлением обнаружил, что от вчерашней способности высекать хотя бы искры не осталось и следа — сейчас его меридианы были абсолютно пусты. — Неужто небеса решили меня сгубить…

http://bllate.org/book/32513/3971225