Готовый перевод The First Overconfident Man on Immortal Mountain / Первый нахал бессмертной горы: Как приручить безумие: Глава 12

Пу Синьлань, погружённый в бессвязные мысли, не раздумывая, бросился вперёд, преграждая путь Повелителю Демонов.

— Кажется, Цзюнь Сючжу даже эта половина меча не нужна, — насмешливо протянул Повелитель Демонов.

— Да у тебя язык, как камень в выгребной яме — такой же вонючий и твердый! — огрызнулся Пу Синьлань. — Раз уж тебе так приспичило, забирай!

Пу Синьлань рванулся вверх, его окровавленные одежды неистово метались в холодном лунном свете. Вложив всю свою оставшуюся духовную силу в обломок клинка, он в следующее мгновение обрушил на врага ослепительный, испепеляющий свет. Огромная световая завеса накрыла всё вокруг, и сломанный меч вновь обрел свою целостность.

Пусть лишь на краткий миг, но этого мгновения хватило. Сияющий клинок пронзил слои Демонической Ци и с неостановимой мощью вонзился в тело Повелителя Демонов, буквально пригвоздив его к земле.

В тот самый момент, когда созданное из магии лезвие начало таять, Пу Синьлань с яростью вогнал обломок в рану, которую до этого оставил на груди врага.

Повелитель Демонов лишь безумно расхохотался. Словно не чувствуя боли, он крепко схватился за клинок, с искаженным от злобы лицом уставился на Пу Синьланя и начал медленно вытаскивать лезвие из своего тела. Затем, наполнив ладонь Демонической Ци, он охватил меч — под воздействием этой скверны оружие разлетелось на тысячи осколков.

Уничтожение духовного меча отозвалось острой болью в самом сердце Пу Синьланя. У него потемнело в глазах, и он выплюнул полный рот крови.

Повелитель Демонов вцепился в воротник Пу Синьланя. Тот, совершенно лишенный сил, позволил врагу поднять себя, словно безвольную куклу.

Я правда сделал всё, что мог, — отрешенно подумал Пу Синьлань.

Повелитель Демонов с силой отшвырнул его прочь, а следом метнул клинок, сотканный из Демонической Ци, который на лету пронзил грудь Пу Синьланя.

Под ясным лунным светом ярко-алая кровь брызнула во все стороны, напоминая внезапный кровавый дождь.

Мир на мгновение замер. Тело Пу Синьланя, подобно иссохшему листу, сорванному ветром, безвольно рухнуло на землю.

— Старший соученик!!!

***

Глава 8. Беспамятство

Взрывная боль в груди вытеснила все чувства, но Пу Синьлань не издал ни звука. Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний, а затем наступила тишина. Ожидаемого удара о землю не последовало: его подхватили чьи-то руки. Объятия этого человека были пропитаны холодом ночной росы, и, по какой-то причине, он дрожал даже сильнее, чем сам Пу Синьлань, чья жизнь висела на волоске.

Этот крик принес Пу Синьланю некое подобие покоя. Хотя он не разобрал слов, он узнал голос и был хорошо знаком с аурой этого человека.

— Ты всё-таки пришел... А я чуть не отправился на тот свет, — Пу Синьлань открыл рот, но звука не последовало; кровь устремилась наружу быстрее, чем слова.

Юй Сяоли, в панике, зажал ему рот, пытаясь остановить поток крови. В его глазах читалась такая растерянность, что он даже не знал, за что хвататься.

Пу Синьлань, напротив, пришел в отчаяние от действий Юй Сяоли. Он попытался оттолкнуть его руку, но сил поднять локоть не было, поэтому он лишь слабо уставился на него: «Отпусти! Я ведь только начал харкать кровью, дай мне закончить! Или ты хочешь, чтобы я подавился ею обратно? Если уж приспичило что-то зажимать, зажал бы дыру у меня в груди! Ты что, не видишь, как она хлещет, маленький негодник?!»

К несчастью, в его слабом взгляде не было никакой угрозы, лишь какая-то необъяснимая обида, отчего Юй Сяоли почувствовал еще большую вину и боль.

— Вернулся так быстро? Скучно, — Повелитель Демонов неподалеку разочарованно вздохнул. — Что ж, значит, до следующей встречи.

Не успел он договорить, как разорвал барьер над старым храмом и мгновенно растворился в ночной тьме.

Юй Сяоли задрожал от гнева, инстинктивно желая броситься в погоню, но вид умирающего человека в его руках заставил подавить ярость. Он взял Пу Синьланя за ледяную ладонь, непрерывно передавая ему свою духовную силу.

— Сяоли... я...

Юй Сяоли прислушался к обрывочным словам и почувствовал, как сердце сжимается от горя. Он склонился, прижавшись ухом к губам Пу Синьланя, и тихо спросил:

— Что ты хочешь сказать, Старший соученик?

Пу Синьлань прошептал:

— Могила... положи меня рядом с отцом и матерью...

Юй Сяоли выпрямился, крепче сжал ладонь Пу Синьланя, и его голос прозвучал жестко:

— Я не позволю тебе умереть.

— Кх-кх... — Пу Синьлань почувствовал, как вливаемая духовная энергия притупляет боль. Его младший соученик делал всё возможное, чтобы спасти ему жизнь, не жалея даже собственной базы культивации, чтобы закрыть дыру в его груди. — Не думай... что если мне не больно, я не чувствую, как сильно ты сжимаешь мою руку... Глупый мальчишка... не смей плакать...

Юй Сяоли покачал головой. Его прекрасные глаза подернулись влагой, но он изо всех сил сдерживался, чтобы слезы не покатились по щекам. Голос его охрип:

— Молчи, Старший соученик. Я заберу тебя отсюда.

Помолчав, он добавил, глотая рыдания:

— Прости, мне не следовало уходить...

Уголки губ Пу Синьланя дрогнули, словно в улыбке. Он медленно закрыл глаза и прошептал:

— Ничего... дети в порядке, и ладно.

Юй Сяоли почувствовал такую горечь, что едва не разрыдался, тронутый такой добротой.

— Наставник... Наставник...

— Старший дядя-наставник...

Юй Сяоли обернулся и посмотрел на учеников, столпившихся у барьера Золотого Кольца и горько плачущих. Всё это время его внимание было приковано только к Пу Синьланю, и он не замечал всхлипов, доносившихся из-за барьера. Подавив боль в сердце, он выделил кроху духовной силы и развеял заклинание.

Как только преграда исчезла, ученики бросились к Пу Синьланю, заливаясь слезами, чем невольно вывели его из полузабытья.

Пу Синьлань с трудом приоткрыл глаза и обреченно пробормотал:

— Вашими стараниями я скоро и правда подохну, раз уж вы так усердно оплакиваете меня...

— У-у-у, Старший дядя-наставник... не говорите так... — всхлипывал Цэнь Цзыянь.

— Кто бы говорил... — Пу Синьлань перевел взгляд на него, — весь в слезах, как ива под дождем...

Цэнь Цзыянь замотал головой. Пу Синьлань поднял руку, чтобы стереть слезы с лица юноши, но на полпути остановился.

— Забудь... я в крови...

Цэнь Цзыянь сам схватил ладонь Пу Синьланя и, не заботясь о крови, прижался к ней лицом:

— Не грязная. Совсем не грязная.

Пу Синьлань кротко улыбнулся и, наконец обессилев, провалился в беспамятство.

В тот же миг Юй Сяоли резко повернулся и выплюнул полный рот крови.

Цун Сянь испуганно воскликнула:

— Наставник! Вы тоже ранены?!

— Я в порядке, — Юй Сяоли стер кровь с губ и, подняв Пу Синьланя на руки, встал. — Сянь-эр, веди остальных, запечатайте здесь всё, мы возвращаемся.

— Слушаюсь, Наставник! — ответила Цун Сянь.

Сон Пу Синьланя был тяжелым и тревожным. Ему снилось много всего, но большую часть он забыл. Под конец он увидел события далекого прошлого, давнюю катастрофу в Бессмертных Горах. Картины были странными и обрывочными, проносясь перед глазами, словно в калейдоскопе, пока он наконец не очнулся.

Проснувшись, он не почувствовал особого дискомфорта, лишь ощущение легкости во всем теле. Инстинктивно коснувшись груди, он с облегчением пробормотал:

— Повезло, еще на месте.

Он пошевелился и почувствовал ноющую боль в ногах, но та была терпимой, поэтому он промолчал.

Кто-то, дежуривший у кровати, заметил движение и радостно воскликнул:

— Старший дядя-наставник! Вы наконец очнулись!

Пу Синьлань повернул голову и попытался улыбнуться, но из-за слабости это вышло неуклюже.

— Сянь-эр, — прохрипел он.

Цун Сянь поспешно отложила свиток, помогла ему сесть, подложив мягкую подушку под спину, и потянулась за чашкой воды.

— Старший дядя-наставник, выпейте воды.

Пу Синьлань взял чашку и, медленно попивая, огляделся. Место казалось знакомым и одновременно чужим.

— Где мы?

— В спальне Наставника, — ответила Цун Сянь.

— А? Точно, припоминаю... — Пу Синьлань замер. — Я все это время спал здесь? Сколько времени прошло?

— Больше трех месяцев, — кивнула Цун Сянь.

Только теперь Пу Синьлань заметил, во что одета ученица, и почувствовал тепло, исходящее от согревающего массива в комнате. Он посмотрел на светящиеся окна и услышал тихое шуршание за стеклом.

— Там идет снег, — заметила Цун Сянь, проследив за его взглядом.

Пу Синьлань задумчиво допил воду.

— Если я здесь, то где спит твой Наставник?

Хотя сон для культиваторов уровня Великого Достижения не был обязателен — подобно тому, как бессмертным не нужна обычная пища, — многие сохраняли старые привычки, даже если вместо сна просто медитировали.

Вопрос поставил Цун Сянь в тупик. Она об этом не задумывалась.

— Не знаю. Может, в соседней комнате? По ночам Наставник почти всегда дежурил у вашей постели, возможно, он вообще не спал.

Пу Синьлань задал новый вопрос:

— Дежурил? И всё это время... охранял меня?

Выражение лица Цун Сянь стало виноватым.

— Да. Вы были тяжело ранены и долго не приходили в себя, мы все очень волновались.

— Поистине, я недостоин такой чести... — тихо пробормотал Пу Синьлань. Глядя на приунывшую девушку, он погладил её по голове: — Не грусти. Видишь, я же в порядке. Улыбнись.

http://bllate.org/book/32513/3971222