Ли Чжао сидел на кровати и, едва взглянув на Цин Юня, с улыбкой произнес:
— Чего это ты забрался так вперед? Все равно ведь прислуживать не умеешь.
Цин Юню не было никакого дела до подобной мелочной суеты. У Ли Чжао хватало евнухов, способных подать чай, принести воды, одеть и причесать хозяина, так что даже стань он первым среди них, в этом все равно не было бы особого смысла. Он лишь улыбнулся в ответ на слова наследного принца:
— Я иду впереди, чтобы Наследный принц мог посмотреть на меня и порадоваться.
Евнухи уже подошли ближе. Ли Чжао расставил руки, позволяя им набросить на плечи верхнее ханьфу. Вокруг него толпилось семь или восемь человек, но смотрел он исключительно на Цин Юня — да и осмеливался смотреть на него так открыто только один Цин Юнь.
— Разве бывает такой бесстыдный слуга? — усмехнулся Ли Чжао.
Цин Юнь с беззаботной улыбкой стоял столбом, даже не пытаясь пошевелить пальцем. Лишь когда Ли Чжао поднялся на ноги, он взял нефритовое кольцо, которое держал наготове один из евнухов. Впрочем, прикреплять его к поясу наследного принца он не спешил, а сначала принялся вертеть в руках, забавляясь:
— Ваше Высочество, это же то самое нефритовое кольцо, что было при вас в тот день, когда вы меня спасли.
Ли Чжао совершенно этого не помнил. Он бросил на вещь мимолетный взгляд, протянул: «О?» — и переспросил:
— Правда?
— Я запомнил это отчетливее некуда. Столько дней прислуживаю вам, Наследный принц, и наконец-то дождался его.
Ли Чжао улыбнулся:
— Раз оно тебе так нравится, может, пожаловать его тебе?
— Наследный принц снова шутит над рабом.
Цин Юнь легко и непринужденно опустился на колени и принялся завязывать нефритовое кольцо. Вид у него был невероятно сосредоточенный: дело предстояло плевое, но он старался вовсю, словно совершал какое-то величайшее в мире деяние.
— Готово.
Закончив, Цин Юнь задрал голову и улыбнулся Ли Чжао.
По заведенному порядку Ли Чжао сначала погладил его по виску, а затем похвалил:
— Есть успехи.
Цин Юнь улыбнулся:
— Раз есть успехи, могу ли я испросить у Наследного принца награду?
Ли Чжао завел руки за спину и с улыбкой обвел взглядом толпившихся вокруг евнухов:
— Только поглядите на этого мелкого слугу: чуть откроет рот, так сразу награду клянчит.
Остальные евнухи тоже почтительно и подобострастно усмехнулись, однако в разговор ввязываться не смели.
Переведя взгляд на Цин Юня, Ли Чжао спросил:
— Говори, чего тебе хочется в награду?
— Евнух Чанлин сегодня ушел развлекаться во дворец, я тоже хочу.
Ли Чжао усмехнулся:
— Развлекаться? Он туда по делу отправлен.
— Я отроду из дворца носа не казал.
— Неужели?
Ли Чжао удивленно приподнял брови:
— Разве ты в дни отдыха не бываешь за пределами дворца?
— А что такое дни отдыха?
Наивный вопрос Цин Юня заставил Ли Чжао лишиться дар речи. Наследный принц и раньше видел евнухов помладше, но ни один из них не был настолько неотесанным. Этот мальчишка даже плел интриги донельзя неуклюже, отчего у Ли Чжао просто не поднималась рука как следует обтесать его острые углы.
Он легко шлепнул Цин Юня по макушке. Творения Цин Юня проводили Ли Чжао до паланкина, и наследный принц, полулежа внутри и слегка подавшись вперед, сказал ему:
— Веди себя смирно. Если не будешь провиняться, я на днях подыщу возможность и разок возьму тебя с собой прогуляться за пределы дворца.
Цин Юнь торопливо поклонился:
— Благодарю Наследного принца.
Ли Чжао чертнул пальцем по носу Цин Юня и снова повторил:
— Только будь послушным.
Цин Юнь с улыбкой заверил, что все понял.
Проводив взглядом удаляющийся паланкин Ли Чжао, Цин Юнь повернулся обратно и как раз вовремя заметил евнуха Аня, который собирался уходить. Он тихо окликнул его:
— Евнух Ань.
Ань Цинчунь остановился, развернулся к Цин Юню и с улыбкой произнес:
— Маленький евнух Цин Юнь, в чем дело?
— Евнух Ань, если вы свободны, я хотел бы кое о чем вас расспросить.
— Ступайте пока назад, — велел Ань Цинчунь стоявшим позади младшим евнухам.
Те послушно опустили головы и дисциплинированно удалились.
Тогда Ань Цинчунь продолжил:
— Маленький евнух Цин Юнь, ты целыми днями либо при Наследном принце состоишь, либо отдыхаешь в своей комнате, должно быть, и не прогуливался толком по Восточному дворцу? Как насчет того, чтобы я провел тебя по здешнему саду? Поговорим на ходу.
Цин Юнь улыбнулся:
— Было бы просто замечательно.
Они неспешно направились к саду Восточного дворца, беседуя на ходу. Пожалуй, только благодаря тому, что один из них был главным евнухом Восточного дворца, а второй — любимчиком самого наследного принца, им и перепала эта капля свободы. В противном случае простому шатанию двух евнухов по территории Восточного дворца не миновать бы сурового наказания палками за нарушение правил.
— Евнух Чанлин и впрямь человек занятой, — заговорил Цин Юнь. — Я погляжу, он целыми днями то бухгалтерские книги проверяет, то поместья объезжает. Мне при всем желании и пары слов с ним перемолвить не удается.
Ань Цинчунь вздохнул:
— И то верно, тяжело ему приходится. В столь юные годы взвалить на плечи столь тяжкое бремя... Впрочем, дело тут еще и в доверии Наследного принца. Вообще-то всеми этими делами должен заведовать Церемониальный приказ, но принц помнит о его заслугах и перепоручил всю работу ему.
— Заслугах? — переспросил Цин Юнь. — Что же это за великая заслуга такая, раз Наследный принц питает к нему столь явное расположение?
Ань Цинчунь бросил на Цин Юня быстрый взгляд и, заметив на его лице чистое любопытство, слегка улыбнулся:
— Это дела минувших лет. Разве твой наставник тебе о них не рассказывал?
При упоминании Жуйчуня у Цин Юня на душе снова стало неприятно, и он ответил с усмешкой:
— В Восточном дворце строгие порядки, разве обо всем позволено знать посторонним?
— Вот в этом ты абсолютно прав, — кивнул Ань Цинчунь.
Когда Цин Юнь попытался расспросить его дальше, Ань Цинчунь ловко перевел разговор на другую тему и распространяться наотрез отказался. Поняв, что ничего не добьется, Цин Юнь не стал упорствовать. Он еще немного поболтал с Ань Цинчунем о всякой всячине, а когда пришло время, сославшись на занятость, откланялся.
Затеял он всё это вовсе не праздности ради — ему нужно было выведать, как именно Ань Цинчунь относится к Чанлину, заодно посеяв в душе главного евнуха определенные сомнения. Пусть даже они с Чанлином жили в одной комнате, ладить друг с другом они не ладили. Так что теперь в огороде Ань Цинчуня было заброшено зернышко, а уж какие плоды оно принесет в будущем — оставалось только ждать.
Вернувшись вечером во дворец и разобравшись со всеми делами, Чанлин отправился с докладом к наследному принцу. Цин Юнь в этот час дежурил рядом. Войдя, Чанлин отдал должное уважение принцу и отчитался о сегодняшних поручениях от первого до последнего слова. Однако на середине доклада Ли Чжао прервал его:
— Довольно. Каждый раз одно и то же занудство. Раз уж ты ведешь дела, разве я могу в тебе сомневаться? Ступай отдохни.
— Слушаюсь.
Не говоря больше ни слова, Чанлин тут же удалился.
Цин Юнь бросил на наследного принца косой взгляд. Ли Чжао за весь разговор даже не взглянул на Чанлина, но именно в этом и заключалось истинное доверие.
Сколь бы сложными ни были поручения Чанлина, Ли Чжао никогда не копался в деталях, полностью предоставляя тому полную свободу действий. Слушая их разговор со стороны, Цин Юнь понимал, что в отчетах фигурируют огромные суммы денег, однако Ли Чжао ни единым мгновением не заподозрил Чанлина в присвоении казенных средств.
Цин Юнь подумал: пройди через его руки столько денег, он бы непременно погрел на этом руки.
Что же это за заслуга такая, заставляющая наследного принца слепо доверять Чанлину? Ань Цинчунь темнил и ничего не рассказывал, с остальными обитателями Восточного дворца Цин Юнь не сближался, а спрашивать в лоб самого Чанлина казалось неуместным.
Цин Юнь украдкой покосился на Ли Чжао. Творения принца уже давно заметили, что этот пытливый взгляд то и дело возвращается к нему, но наследный принц делал вид, будто ничего не замечает. Поразмыслив, он решил, что перед ним всего лишь обычный слуга — подумаешь, лишний раз поглазел! Наверняка мальчишка просто хочет угодить хозяину, а раз он сам теперь хозяин, то должен проявлять больше великодушия и доброты.
Вот только за этим маленьким евнухом водилась еще одна забавная черта — он страсть как любил позлословить и поревновать, то и дело норовя наябедничать на Чанлина, словно опасался потерять хоть каплю чужого внимания. Ли Чжао находил это забавным, а считая поведение Цин Юня не более чем ребяческим баловством, попросту потакал ему ради разнообразия. В конце концов, вреда от этого никакого не было, и он сгорающим от любопытства предвкушал, какую еще пакость удумает Цин Юнь.
Сам же Цин Юнь ни капли не подозревал, что все его попытки очернить Чанлина перед Ли Чжао давно раскусили. Терзаясь сомнениями — стоит ли пытаться выудить у принца хоть какие-то намеки, — он в то же время опасался испытывать терпение Ли Чжао, боясь разгневать его и испортить дело. В конце концов, он решил зайти издалека и осторожно прощупать почву:
— Наследный принц так сильно доверяет евнуху Чанлину... Я прямо-таки завидую.
Ли Чжао, наконец дождавшись долгожданной выходки Цин Юня, с трудом сдержал рвущуюся наружу улыбку. Уголки его губ дернулись, но он сохранил беспристрастный вид:
— Вот как? А разве я тебе не доверяю? — С этими словами он развернул прямо перед носом Цин Юня лежавшие на столе бумаги. — Даже столь секретные документы позволяю тебе разглядывать.
Цин Юнь недовольно скривил губы:
— Принц издевается надо мной.
— С чего ты взял?
Цин Юнь покосился на него, но не уловил на лице принца ни единой эмоции, а потому обиженно протянул — то ли жалуясь, то ли капризничая:
— Я ведь даже грамоте не обучен.
Ли Чжао расхохотался. Его открытый, раскатистый смех заставил щеки Цин Юня вспыхнуть от досады.
После того случая, когда Ли Чжао наказал его, у Цин Юня не осталось и следа прежней крошечной симпатии к принцу. В глубине души он по-прежнему люто ненавидел Ли Чжао, однако затаил обиду глубоко внутри, притворяясь, будто ничего не произошло.
Заметив покрасневшее лицо Цин Юня и приняв это за стыд, а также найдя его раскрасневшиеся щеки невероятно милыми, Ли Чжао мягко произнес:
— Это я слишком занят, совсем забыл велеть обучить тебя письму.
— У Наследного принца много забот, я не смею докучать, — ответил Цин Юнь. — Но я тоже хочу делать успехи, хотел бы учиться грамоте у евнуха Чанлина, да только евнух Чанлин ни в какую не соглашается. Ваше Высочество, а вы сами научили евнуха Чанлина читать?
Ли Чжао чуть заметно переменился в лице.
— Нет.
— Тогда откуда же евнух Чанлин знает столько иероглифов, умеет и читать, и писать? Разве во дворце не говорят, что евнухам не положено этим заниматься?
Ли Чжао слегка опустил ресницы, а когда поднял их вновь, Цин Юнь почувствовал, как у него внутри все сжалось от страха. В памяти вновь вспыхнуло то мгновение, когда Ли Чжао мгновенно отвернулся от него в приступе отвращения. Сердце заколотилось испуганно и тревожно. Почти не осознавая, что делает, Цин Юнь подался вперед и судорожно вцепился в рукав Ли Чжао, залепетав дрожащим голосом:
— Ваше Высочество, это раб ляпнул лишнего, не гневайтесь!
На самом деле Ли Чжао и не думал сердиться. Но видя, как испуган Цин Юнь — особенно на контракте с тем бесстрашным наглецом, который только что заявился в Восточный дворец, — он почувствовал странное движение в груди. Порывом он притянул Цин Юня к себе, усаживая прямо к себе на колени:
— Я вовсе не сержусь.
Цин Юнь внимательно всмотрелся в лицо Ли Чжао и лишь после этого несмело улыбнулся. Его улыбка была такой робкой, что сердце Ли Чжао снова дрогнуло. Он провел руками по плечам Цин Юня, успокаивающе оглаживая их, и произнес:
— Я не из тех, кто то и дело меняет гнев на милость. Не бойся, даже если ты впредь сболтнешь что-то не то, я не стану к этому цепляться.
Цин Юню эти слова показались верхом лицемерия. В прошлый раз он ведь тоже не сказал ничего крамольного, а Ли Чжао всё равно отшвырнул его без капли жалости.
Чуть кивнув в знак согласия, Цин Юнь мысленно презрительно фыркнул.
Глядя на эту хрупкую фигурку, Ли Чжао думал о том, что в спокойные минуты этот мальчишка и впрямь невероятно послушен, да и душа у него добрая — разве этого мало? В прошлый раз он наказал его за нарушение правил Восточного дворца, но теперь-то тот наверняка усвоил урок и больше не посмеет вести себя столь дерзко.
— Ты и вправду хочешь научиться грамоте? — мягко спросил Ли Чжао.
Цин Юнь закивал без малейшего колебания:
— Хочу, — он снова вцепился в рукав принца, заглядывая ему в глаза. — Ваше Высочество, я правда хочу учиться.
Ли Чжао улыбнулся уголкаи губ:
— Хорошо, тогда я сам тебя научу.
— Правда? — Глаза Цин Юня на миг вспыхнули, но тут же потухли. — Но ведь у вас, Наследный принц, столько забот...
http://bllate.org/book/32436/3958892
Сказали спасибо 0 читателей