Готовый перевод Sweet O in Ancient Times Opens a Restaurant for the Whole Galaxy / Звездный омега на кухне древнего мира: Глава 9

Рядом находился торговец, продающий сахерные яблоки на палочках.

Юй Мяньмянь уставился на ярко-красные засахаренные фрукты и сглотнул слюну.

Мяо Цзин снял одну связку, заплатил торговцу пять вэней, а затем протянул юноше.

— Спасибо. — Юй Мяньмянь радостно принял угощение, его глаза сияли.

Всего лишь леденец на палочке, а казалось, будто он завладел целым миром.

Юй Мяньмянь откусил один плод боярышника.

— Это называется сахарное яблоко? Как же вкусно, кисло-сладкое! Цзин-гэ, хочешь попробовать одну штучку?

Мяо Цзин сначала хотел отказаться, но, встретившись взглядом с полными надежды глазами юноши, тихонько согласился, опустил голову и взял губами покрытый сахарной глазурью плод.

Он не ел леденцы на палочке с пяти лет — его острые органы чувств просто не выносили излишней сладости, но сейчас ему показалось, что во рту боярышника чувствуется едва уловимый привкус карамели.

— Ну как? Вкусно? — с сияющей улыбкой спроил Юй Мяньмянь.

— Вкусно.

Уголки глаз Юй Мяньмяня изогнулись полумесяцем, он откусил большой кусок, и его губы как раз задели то место, которого ранее касался Мяо Цзин.

Мяо Цзин отвел взгляд, в глубине его глаз затаилась непроницаемая тьма.

Юй Мяньмянь был полностью поглощен сахарным яблоком и совершенно не заметил странного поведения спутника.

Помимо засахаренных фруктов, существовало еще одно лакомство под названием «сахарный человек», но, услышав, что им удастся полакомиться чуть позже, Юй Мяньмянь отложил мысли о еде и питье и последовал за остальными к усадьбе, перед которой стояли парные каменные Пию.

На мемориальной доске красовались два иероглифа: «усадьба Чэнь».

Юй Мяньмянь самодовольно подумал, что он вообще-то тоже умеет читать.

— Кто разрешил тебе приходить сюда и продавать свои товары?! Убирайся отсюда со всем своим хламом! Это же ворота усадьбы Чэнь, а не какая-нибудь помойка, куда всяким бродячим псам дозволено шастать! — раздался чей-то сердитый голос.

Многие вокруг, как и Юй Мяньмянь, обернулись на крик.

Юй Мяньмянь моргнул и посмотрел на двух мужчин, стоявших в сотне шагов от них. Возмутителем спокойствия оказался мужчина лет сорока с небольшим, одетый на манер конфуцианского ученого. Несмотря на вполне приличный вид, его лицо было искажено злобой и желчью, а взгляд, с которым он смотрел на замершего напротив молодого парня с пылающими от стыда щеками, был полон презрения.

Молодой крепыш в грубых конопляных одеждах держался обеими руками за ручки ручной тележки, которую толкания мужчины раскачивали из стороны в сторону — казалось, еще мгновение, и она опрокинется на землю.

Юй Мяньмянь слегка нахмурил брови.

Зрители тоже навострили уши. В этот момент кто-то в толпе узнал мужчину в длинном халате:

— Да это же Учитель Чжан из уезда Шанлин!

— Я слышал, Учитель Чжан проявил принципиальность и отрекся от собственного ученика, порвав с ним все связи. Не тот ли это самый парень?

— Я слышал, что открытая Учителем Чжаном в уезде Шанлин школа выпустила цзюйжэня! Во всем нашем Шанлинфу по пальцам одной руки можно пересчитать тех, кто сдал экзамены на ученой степени цзюйжэня. Не ожидал, что Учитель Чжан пожалует в Шанлинфу. Интересно, набирает ли он еще учеников? Я бы хотел отправить к нему своего мальчишку.

Юй Мяньмянь с некоторым удивлением слушал пересуды толпы. Он никак не ожидал, что этот человек — учитель.

На Планете Гана даже к худшим ученикам в классе преподаватели относились с уважением.

Неужели древние учители поступают иначе?

Зрители в трансляции, слушая разговоры зевак, разделяли те же мысли, что и Юй Мяньмянь.

【Это действительно учитель этого парня?】

【Мне почему-то кажется, что они заклятые враги.】

【Очевидно же, что это съемки фильма.】

【Я буду жаловаться! Разве можно так снимать кино? Это же чернит саму профессию учителя!】

Вскоре в трансляцию хлынул огромный поток хейтеров.

【Ясно же, ради просмотров пойдут на любые низости. Обычное дело для топового омеги из семьи Юй, ничего удивительного.】

【Что, маска слетела, истинная сущность наружу прорвалась?】

【Да он давно уже раскрыл себя во всей красе.】

【С поврежденной железой ему только и остается, что собирать просмотры всякими грязными трюками.】

【Эм, предыдущий оратор, а стример-то вроде ничего плохого не сделал?】

【Я тоже в недоумении. С чего вдруг все набросились на ведущего с оскорблениями?】

В чате разгорелся яростный спор, который, однако, лишь поднял популярность трансляции. Очень скоро стрим [Древность в прямом эфире] вырвался на главную страницу трансляций Цзиньцзян, привлечив десятки тысяч зрителей.

Молодой парень покраснел от гнева и попытался отстоять свою правоту:

— Учитель Чжан, я все еще называю вас учителем лишь потому, что вы учили меня целых два года. Но как вы относились ко мне все это время? А после вы и вовсе оклеветали меня, обвинив в краже серебра из частной школы! Я же еще в канун Нового года все подробно объяснил вам, почему же вы продолжаете преследовать меня с таким ожесточением?!

— Это я-то преследую?! Если бы я действительно был лишен человечности, то не стал бы просто изгонять тебя из школы, а отправил бы к чиновникам! — с напускной уверенностью заявил Учитель Чжан. — Я пожалел твою бедную семью, твою матушку и младшего брата, поэтому не подал жалобу в суд. Иначе даже за те двадцать лянов ты бы провел за решеткой несколько лет!

— Если бы тогда вы сами не умоляли меня не обращаться к властям, и если бы я не пошел на поводу у двухлетней привязанности, проглотив это унижение и выплатив вам эти двадцать лянов... неужели теперь вы собираетесь указывать мне, где ставить мой лоток? — Эмоции молодого человека постепенно улеглись.

Толпа вокруг зашушукалась. Кто-то советовал парню извиниться и пойти торговать в другое место, кто-то считал, что молодой человек ни в чем не виноват, а кое-кто даже ругал его за неблагодарность.

Слушая обрывки фраз, долетавшие до ушей, Юй Мяньмянь вспомнил, как его самого некогда поливала грязью вся сеть.

Они ведь абсолютно ничего плохого не сделали, почему же их постигла такая участь?

Глядя на раскрасневшееся от злости лицо парня, он сжал кулаки и бросился вперед:

— Погодите-ка!

Мяо Цзин бросил на него удивленный взгляд, после чего широким шагом последовал за ним и встал рядом с юношей.

Юй Мяньмянь остановился перед Учителем Чжаном и попытался поклониться по всем правилам, сохранившимся в памяти: вышло не совсем профессионально, но вполне узнаваемо.

— Вы кто такой? — внезапное появление юноши заставило Учителя Чжана умерить пыл. Он прищурился, оценивающе разглядывая незнакомца.

На мальчике был лазурный длинный халат, фигура его была изящной и стройной, лицо — утонченным, а во всем облике сквозила наивность человека, не знающего житейских бурь.

Подумав, что перед ним, скорее всего, какой-то глупый барчук, сбежавший из дома прогуляться, Учитель Чжан смягчил тон и заговорил сносно:

— Не подскажешь, молодой господин, по какому вопросу ты обращаешься?

Юй Мяньмянь откашлялся:

— Я тут случайно услышал разговор Учителя Чжана и вот этого... старшего брата, поэтому у меня возникло несколько вопросов к уважаемому учителю.

Учитель Чжан искренне поверил, что у Юй Мяньмяня есть к нему дело. Поглаживая козлиную бородку и преисполненный собственного достоинства, он великодушно бросил:

— Слушаю тебя, молодой господин.

Юй Мяньмянь кивнул:

— Позвольте спросить, Учитель Чжан, этот юноша всё еще ваш ученик?

— Подобный никчемный отродье больше не состоит в числе моих учеников! — с заносчивым видом бросил Учитель Чжан, взмахнув рукавом. Его испещренное морщинами лицо так и сочилось презрением к парню.

От этих слов молодой человек перевел весь свой взгляд на Юй Мяньмяня, вцепившись в ручки тележки с такой силой, что на тыльной стороне его кистей вздулись вены.

Юй Мяньмянь заложил руки за спину и кивнул:

— То есть этот брат теперь не ваш ученик. Тогда у меня к уважаемому учителю найдется еще один вопрос.

— Говори, — в голосе Учителя Чжана вновь прозвучало привычное высокомерие.

— Скажите, а у этой улицы есть название?

— Разумеется, есть. — Учитель Чжан знал, что многие обитатели города не ведают, как именуется эта дорога, но сам он некогда читал записки о местных достопримечательностях, а потому отлично помнил название. — Эта дорога была проложена на второй год правления Сюаньмин. Она тянется с юга на север и ведет прямо к пристани, а потому зовется Дорогой Процветания.

— Вот я и не пойму тогда: раз эта улица называется Дорогой Процветания, почему же этому брату запрещено здесь торговать? Или здесь вообще запрещено что-либо продавать?

Как только прозвучал чистый, звонкий голос юноши, окружающие зашумели, быстро соображая, в чем дело:

— А ведь и правда, эта улица вроде бы зовется Дорогой Процветания.

— Вперше слышу, чтобы у нас на этой улице запрещали торговать вразнос.

— Да здесь любому разрешено ставить лоток, если уплачен рыночный сбор.

— Раз этот парнишка ведет торговлю в городе, значит, наверняка внес все необходимые сборы.

— Человек заплатил деньги, с какой стати ему запрещают торговать?

— Похоже, этот старик просто придирается нарочно.

— И ведь учитель еще называется! Как не стыдно третировать паренька, которому даже нет двадцати?

Толпа загалдела наперебой.

От былого невозмутимого спокойствия Учителя Чжана не осталось и следа. Заметив, что со всех сторон на него устремились любопытные взгляды, и не желая больше оставаться мишенью для насмешек и тычков, он с гневом взмахнул широким рукавом и бросил: «Безумие какое-то!» — после чего быстрой походкой удалился.

Когда он ушел, толпа постепенно рассеялась, и у молодого человека наконец появилась возможность поблагодарить Юй Мяньмяня:

— Я Дуань Бэй. Большое спасибо вам за помощь, молодой господин.

— Не за что, пустяки. — Юй Мяньмянь уставился на ручную тележку: — Что это ты тут продаешь?

— Это травяной отвар собственного приготовления. Не желаете отведать, господин? — Дуань Бэй немного нервничал: он умел готовить не так много видов напитков, и сливовый отвар был одним из них.

— С удовольствием! — Юй Мяньмянь во все глаза смотрел, как Дуань Бэй извлекает крошечный бамбуковый стаканчик. Он впервые видел такую посуду и находил ее чрезвычайно диковинной.

Дуань Бэй протянул стаканчик Юй Мяньмяню:

— Господин, это приготовленный мной сливовый суп.

Юй Мяньмянь отпил глоток, его глаза мгновенно засияли, и он без колебаний рассыпался в похвалах:

— Очень вкусно! С кислинкой, мне безумно нравится.

Увидев, что гостю пришлось по душе угощение, Дуань Бэй достал еще один бамбуковый стаканчик. Юй Мяньмянь принял его и машинально поднес к губам Мяо Цзина:

— Очень вкусно, хочешь попробовать?

Мяо Цзин опустил взгляд на белые, словно нефрит, пальцы юноши, слегка подался вперед, и его тонкие губы коснулись края стаканчика. Юй Мяньмянь ожидал, что тот просто заберет его из рук, но внезапно ощутил едва уловимое дыхание, обдавшее его кончики пальцев. Уши юноши тут же порозовели, он молча отвернулся и, сделав вид, будто ничего особенного не произошло, уткнулся носом в собственный сливовый отвар.

Мяо Цзин сделал несколько глотков, поднял голову и устремил на Юй Мяньмяня взгляд, в котором в этот момент отчетливо читалась нежность:

— Очень вкусно. Спасибо.

— Н-не за что... — не спадающий жар вновь грозил накатить с новой силой, и Юй Мяньмянь принялся отчаянно махать руками.

http://bllate.org/book/32388/3952777