Готовый перевод The Heavenly Curtain Spoilers Reveal I Am Taizong / Небесный экран: Я — император Тайцзун, и я знаю спойлеры: Глава 3

Император Юаньтай прищурился:

— Это Я мешаю Сяо Цзю? И снова виноват, что меня нет рядом и никто меня не понимает?

[Подводя итог, Тай-цзун, скорее всего, действительно выбрал второй путь. Ведь на утреннем заседании в тот же день Нин-ван был объявлен Наследным принцем и переселился во Восточный Дворец, Чу-ван был посажен под домашний арест, а замешанные в деле чиновники — кто казнен, кто разжалован. Однако записи, предшествовавшие тому утреннему заседанию, в официальной истории зияют абсолютной пустотой. Это вполне согласуется с характером Тай-цзуна, который считал подобное позором и запрещал это записывать — в конце концов, имелся исторический прецедент времен одного из прежних династийных императоров по имени Тай-цзун, лично проверявшего дневники о жизни и деяниях правителя.]

[Исходя из этого, при сопоставлении историй Далянь все же обладает немалой ценностью для справок, а дневник Тай-цзуна и вовсе приводит историков в исступление. Мало того, что почерк и временные рамки сходятся идеально, так еще и его содержание... Сочинение вымышленных историй требует логики, а вот дневник Тай-цзуна в ней не нуждался, оттого выглядел еще правдивее.]

[И именно благодаря обнаружению дневника Тай-цзуна этот редчайший Тай-цзун, чье восхождение на престол было самым безупречным, собственными руками создал для себя универсальную «промывку мозгов» — метод престолонаследия Тай-цзуна. Метод престолонаследия, лично удостоверенный Тай-цзуном, был обречен стать вечной классикой.]

[Разве можно винить за это всех прочих императоров Тай-цзунов? Никак нет! Общеизвестно, что завоевать Поднебесную легко, а удержать трудно. Великий Предток должен был лишь завоевывать мир, тогда как Тай-цзуну приходилось думать о куда более сложных вещах. Так скажем же спасибо Тай-цзуну!]

— Министр Юань! Лекарь! Министр Юань снова упал в обморок!

— Ваше Величество! Ваше Величество!

— Лекарь! Скорее осмотрите Его Величество!

Цзинь-ван, четвёртый старший брат, поспешно принялся растирать грудь Императора Юаньтай, чтобы унять его гнев. Одолевшего его Девятого младшего брата он теперь понимал лишь в одном: поведение Девятого за все эти годы оказалось вовсе не маской для сокрытия амбиций, он и впрямь был таким отъявленным чудаком! Так в чем же, черт возьми, он проиграл этому негодяю? Ему было не постичь.

Император Юаньтай схватился за голову:

— Зовите сюда этого непутевого сына!

Неужели этот негодяй и впрямь думал, будто завоевать Поднебесную так легко, а? Будто один лишь он, Тай-цзун, надрывался в трудах?

Хорошая новость: у него родился толковый сын, поистине святой государь.

Плохая новость: сын оказался до того толковым, что позор выплеснулся на века! В конце концов, эти прожженные хитрецы, у каждого из которых на уме было по восемь сотен уловок, с первой же секунды поняли, что люди в Небесном Занавесе — из далекого будущего. Но чем яснее они всё осознавали, тем сильнее крепло желание взмолиться: Ваше Величество, пока вы еще молоды, пожалуйста, приложите усилия и приструните наконец кое-кого!

[Впрочем, в этот самый момент невольно возникает вопрос: с какой стати император, чьи дневники в большинстве своем до восхождения на престол состояли лишь из прогулок по театрам да поисков путей культивации бессмертия, мог стоять в одном ряду со Светилом Цинь, У-ди из династии Хань и Тай-цзуном из Тан, образуя столь мощную компанию «Дракон-Феникс-Свинья-Журавль» — абсолютный топ императорского олимпа?]

И впрямь, с какой стати?

В этот момент на Небесном Занавесе появилась карта владений Далянь. Подобно капле воды, упавшей в раскаленное масло, она вызвала взрыв — большинство военачальников уже вовсю шумели, совершенно забывая о приличиях.

— Это наши земли в Далянь? Это всё наше Далянь?!

— И это всё — будущие территории Далянь?!

Сколько же за этим стоит воинских заслуг!

Среди них крепкий старик чувствовал, как его сердце колотится с бешеной силой. В отличие от остальных, он вспомнил слова, которые внук сказал ему в самый день появления Небесного Занавеса, и вспомнил связь внука с Нин-ваном.

Тогда он рассуждал лишь о том, что их аристократический род, поднявшийся вместе с Ваше Величество при завоевании Поднебесной, держал в руках военную власть, что одновременно было и благословением, и проклятием. Поэтому он позволил внуку пре предаваться праздности и намеренно оградил его от контактов с принцами, имевшими военные заслуги, сведя с Нин-ваном и избегая Чу-вана, носившего статус законного наследника. Жизнь обещала быть безопасной и беззаботной; кто же мог предположить, что именно Нин-ван окажется тем, кто прячет когти глубоже всех.

Однако, глядя на эту карту, герцог Вэй не мог не признать: ему снова хотелось сыграть в азартную игру. А почему бы внуку, в конце концов, и не выйти на поле боя?

В то же время на Небесном Занавесе одна за другой появились цифры, отражающие налоги, численность населения и количество народных восстаний в правление Тай-цзуна. В сравнении с данными других династий за тот же период всё выглядело предельно четко и наглядно.

[Конечно же, потому что он получил этот титул по праву! Он был общим владыкой всех земель в пределах четырех морей, основоположником цивилизационной структуры нового мира, воплощением древнего политического идеала и государем-отцом, которому народ возводил храмы и приносил жертвы по собственной воле. Он расширил границы, расточал добродетель повсеместно, принес цивилизацию в Поднебесную — имя святого государя принадлежит ему по праву, кому же еще?]

Как только прозвучали слова окончательного вердикта Небесного Занавеса, левый канцлер тут же шагнул вперед и громогласно произнес поздравление:

— Ваш покорный слуга поздравляет Ваше Величество! Поздравляет Далянь!

— Ваш покорный слуга поздравляет Ваше Величество! Поздравляет Далянь!

Под Небесным Занавесом простые люди, не умевшие грамотно писать, но чудесным образом разобравшие рубленые иероглифы на небесах, переглядывались между собой, не смея поверить своим ушам:

— Значит, в будущем наши налоги станут еще ниже?

— И такие огромные земли — всё наши? Станут ли они снова набирать солдат? У меня ведь остался всего один сынок...

— Н-не знаю... Но раз он — государь-отец, которому мы поклоняемся по собственной воле, должно быть... должно быть, он не станет слишком свирепствовать?

Их мольбы сводились лишь к одному — робкой надежде, что с ними обойдутся не слишком жестоко.

[Впрочем, учитывая, сколько всего можно рассказать о цикле, посвященном Тай-цзуну, в качестве первого видео серии я обратил свой взор на двадцать первый год правления Юаньтай — юношескую пору Тай-цзуна. Именно тогда Нин-ван впервые вышел на политическую арену и блистательно проявил себя, с непреклонным упорством задав ритм новой эпохи.]

[Разобравшись с событиями этого года, мы поймем, почему Тай-цзун отчитывал отца, высмеивал братьев, разносил чиновников, занимался актерством, слушал музыку и постигал Дао, а впоследствии заложил основу для всевозможных странных хобби будущих императоров, но при этом навсегда остался для народа воплощением бессмертного, сошедшего с небес, и непререкаемым идеалом чистоты. Ведь Тай-цзун действительно всегда давал народу ответ — даже если люди не ведали так называемой правды, политические принципы Тай-цзуна прослеживались уже тогда.]

Отец, которого отчитали: мало того, что за спиной государя-отца занимался театрами и культивацией дабы сплетничать о нем, так еще и дерзнул поносить его на чем свет стоит? Да он же испортил всех последующих императоров!

Брат, которого высмеяли: Девятый и впрямь безумец. Проиграть ему — ничуть не стыдно.

Чиновники, которых разнесли в пух и прах: разве не чиновники должны распекать... то есть подавать императору благонамеренные советы? Почему всё оказалось наоборот?

Цзян Хэн, только что прибывший к воротам Дворца Циньмин: [...]

— Э-э-э, да он же клевещет! Отец, Ваше Величество, Вы же знаете, насколько я сыновне покорен!

Ведь всю прибыль от театральных представлений он честно отдавал Вам в виде доли! Разве кто-нибудь из старших братьев мог сравниться с ним в заботе?

Император Юаньтай вздохнул и бессильно махнул рукой:

— Иди сюда, садись рядом со мной.

Хотя бы угомонись уже.

Стоило этим словам слететь с губ, как все придворные тайком или открыто устремили взгляды на действия Нин-вана.

Цзян Хэн тоже испытал легкое потрясение, заметив стул возле Императора Юаньтай. Но раз небеса даруют тебе шанс, а ты им не пользуешься — жди беды. После явления этого Небесного Занавеса у него не осталось пути назад. И раз уж так сложилось, Нин-ван безмятежно улыбнулся:

— Раз у отца есть повеление, сын обязан повиноваться.

Ни раболепства, ни высокомерия, полное спокойствие. Взявшийся за ум Нин-ван выглядел весьма внушительно, подумалось сонму министров, если отбросить содержимое дневника.

Глава 3. Тот уровень боевых искусств и впрямь был никудышным

Небесный Занавес начал рассказ вовсе не с двадцать первого года правления Юаньтай, сперва обрисовав предысторию.

[До двадцать первого года правления Юаньтай в официальной истории о Тай-цзуне упоминалось совсем немного. Если суммировать, то всё сводилось к трем пунктам: погряз в театральном искусстве, забросил боевые и гражданские науки, стремился постичь Дао. Увлечение театральным искусством и стремление к Дао заключались в том, что, получив титул вана и обзаведясь собственным поместьем, он сразу же открыл театр и принялся расхаживать по даосским обителям. Пренебрежение же науками выражалось в постоянных прогулах занятий в зале Вэньсы и легкомысленном отношении к учебе. Однако утверждать, будто познания Тай-цзуна были слабыми, — абсолютная ложь. Чтобы искренне увлечься даосскими канонами, необходима изрядная литературная база.]

Придворные согласно кивали. И впрямь, всё обстояло именно так, поэтому они никогда не считали Вашество Нин-вана глупцом, полагая его лишь праздным гулякой под стать Чу-вану. Но раз Небесный Занавес заговорил об этом, значит, боевая подготовка Его Высочества Нин-вана действительно хромала.

[До обнаружения дневника Тай-цзуна историки предполагали, что до семнадцати лет Тай-цзун не пользовался благосклонностью императора, был незаметной фигурой при дворе и держался вместе с Лу-ваном, чтобы хоть как-то согреть друг друга. В конце концов, среди титулов принцев удел Нин-вана уступал даже уделу младшего брата Лу-вана и более позднего У-вана — очевидно, что монаршая милость его миновала. Из-за этого Нин-вану пришлось лично вступить в игру и раскачать лодку: раз уж милости государя не было, а на утренние доклады к престолу, в отличие от старших братьев, его не допускали, он действовал из безысходности.]

— И что не так с титулом Нин-ван? Звучит неплохо же, — засомневался некий уличный торговец, не смысливший в придворных тонкостях.

Сидевший поодаль ученый муж, до того зачарованно глядевший на Небесный Занавес, выпалил быстрее, чем успел подумать:

— Эй, уважаемый, Цзинь, Ци, Чу, Чжао, Чжоу — все они берут названия древних царств. Третий принц, умерший в младенчестве, носил титул князя Цинь, а ведь это было сильнейшее царство! А вот «Нин»... всего лишь географическое название. Хоть земля и важная, но рангом всё же ниже.

— Да ладно, разве в нашей династии уделы не номинальные? Жалованье-то у всех одинаковое.

— Тьфу! Твой отец называет старшего братца «солнышком», а тебя — «дурнем картонным», но карманные деньги при этом выдает одинаковые. И что, любовь к вам тоже одинакова?

Пока простой народ послушно следовал за подсказками Небесного Занавеса, придворные чиновники за стенами Дворца Циньмин хранили молчание, глядя на собственные носы. Слова Небесного Занавеса звучали вроде бы разумно, но... незаметная фигура в имперском дворце? Держались вместе ради поддержки?

Да, титул Нин-вана и впрямь был чуточку скромнее, но разве не он сам к этому приложил руку? Неужели кто-то всерьез думал, что принц, который с семи лет пререкался с государем-отцом, возмущался необходимостью рано вставать для учебы, упорствовал в своем праве поваляться в постели и заставил государя-отца отступить, а в восемь лет вознамерился стать бессмертным даосом и потребовал приставить к нему истинного мастера — что такой принц был «незаметной фигурой» во внутренних покоях? Если не считать Чу-вана, даже Наследный принц не позволял себе столько вольностей!

Даже сам Цзян Хэн с неуютным чувством вины отвел взгляд в сторону.

[Однако стоило появиться дневнику Тай-цзуна, как все прежние домыслы рухнули, с еще большей очевидностью доказав: то, как повел себя Тай-цзун в деле о разливе реки Хуанхэ на семнадцатом году правления Юаньтай, было вовсе не вынужденной мерой от безысходности. Он руководствовался лишь простым принципом: преступивший закон принц должен понести наказание наравне с простолюдином.]

— Хуанхэ?!

Какое там «преступивший закон принц наравне с простолюдином» — в этот миг кому было дело до того, какой именно принц замешан, куда важнее оказалось узнать, в каком именно месте реки Хуанхэ стряслась беда! Стоило всплыть имени реки Хуанхэ, тысячелетиями терзавшей Центральные равнины ударами в спину, как разве можно было относиться к этому легко?

— Созвать всех чиновников столицы, ведающих водным хозяйством! Академии Ханьлинь подготовить все материалы по бассейнам рек! — немедленно отдал приказ император Юаньтай, впервые помрачнев лицом по-настоящему.

Дело о реке Хуанхэ... дело о реке Хуанхэ! Хуанхэ сама по себе была природным бедствием, но раз ее связали с расследованием преступления, значит, человеческий фактор превзошел стихию! Сколько же прошло с основания Далянь, раз даже за Хуанхэ перестали следить?!

Все жаждали, чтобы Небесный Занавес поскорее раскрыл подробности, но тот внезапно переключился и продемонстрировал страницы дневника Тай-цзуна за семнадцатый год правления Юаньтай.

[Восьмой день третьего месяца семнадцатого года правления Юаньтай, переменная облачность]

[Второго брата, Наследного принца, сместили. Ожидаемо. Борьба за престол всегда была такоковой, тем более что у истоков стоял исконный Наследный принц династии-основательницы, способный взойти на трон. Император Хуэй взошел на престол лишь благодаря хорошей матери, но и ему от Тай-цзуна перепало. В этот период лучше вести себя тише воды ниже травы и не дергать тигра за усы.]

[Тринадцатый день третьего месяца семнадцатого года правления Юаньтай, ясно, до смерти раздражает]

[Сам же сместил человека, так еще и ждешь, что тот будет улыбаться тебе? Хватит духу — иди отлупи Второго брата, какого черта срывать злость на нас, сыновьях, которые еще грызут гранит науки? Даже учителя не задают дополнительной работы, а ты — император, неужто смыслишь в педагогике? Чего лезешь и все усложняешь!]

http://bllate.org/book/32359/3949064