Готовый перевод Can't You Just Lick Your Own Tail / Разве нельзя лизнуть свой хвост: Глава 7

В мгновение ока Лю Шици даже не успел подумать — сработало чистое животное инстинктивное движение, и он прыгнул. Подобно молочной молнии с чайным оттенком, он сорвался с обувной полки и в одно мгновение очутился у приоткрытой входной двери. В тот самый момент, когда мужчина поднял на него голову, он, не оглядываясь, резко сменил направление и бросился вниз по лестнице.

Для кота это был, пожалуй, самый стремительный забег за всю кошачью жизнь.

Его бег поднимал свистящий ветер, шерсть на теле развевалась, создавая почти иллюзорный облик, будто он уже научился летать.

В голове, кроме только что прозвучавшего пронзительного крика, не осталось ни единой мысли — казалось, от такого бешеного бега мозг даже перестал соображать.

Миновав пару поворотов, Лю Шици увидел парадную дверь, которую как раз открывал кто-то снаружи. Не успев порадоваться собственной удаче, он услышал, как дверь этажом выше с грохотом закрылась и тут же с лязгом распахнулась снова. Встревоженный голос мужчины донесся по лестничной клетке, казалось, совсем близко, прямо у него за спиной.

Для Лю Шици этот звук послужил мощным толчком, словно кто-то изо всех сил вдарил педаль газа в пол. Он тут же прибавил ходу и вылетел пулей через парадную дверь, совершенно не обращая внимания на разнесшийся по всему двору удивленный возглас соседки с пакетами полной снеди в руках.

Вбежав на территорию жилого комплекса, он инстинктивно первым делом нырнул в зеленые насаждения.

Газон во дворе поливали только что утром, и влажная трава источала легкий аромат. Стебли, усыпанные капельками воды, гордо тянулись вверх, дыша бурной жизненной силой. Лапы ступали по траве — немного скользко, чуть щекотно, и Лю Шици невольно усмехнулся.

Бежав и усмехаясь одновременно, он уже вскоре начал заикаться от одышки. Видя, что ворота жилого комплекса уже совсем близко, он глубоко вздохнул, в последний раз ускорил темп, выскочил с газона и стрелой промчался под будкой охранника наружу.Выйдя за ворота жилого комплекса, Лю Шици поспешно отыскал укромный угол и остановился. Он редко занимался спортом — нет, даже не спортом, он вообще почти не двигался. От неожиданно быстрого бега его силы были серьезно истощены. Он долго стоял в углу, тяжело дыша, пока ощущение кислородного голодания и зуд в горле постепенно не исчезли.

Лю Шици украдкой выглянул в сторону ворот жилого комплекса, лихорадочно припоминая момент, когда хлопнула дверь после его побега, и прикидывая шансы на то, что Парень бросится в погоню.

Однако чем больше он вспоминал, тем сильнее леденело его сердце. Хозяин Парня оказался спортивным парнем с прекрасной реакцией и огромной решимостью — дверь захлопнулась буквально в тот самый момент, когда Лю Шици выскочил наружу.

То, что преследователь не выбежал следом немедленно, а сначала закрыло дверь, говорило о том, что хозяин пытался преградить Парню путь.

Лю Шици вздохнул, еще раз бросил взгляд в сторону жилого комплекса, облизал нос и понурил голову.То чувство счастья от стремительного бега навстречу свободе мгновенно померкло. Он опустил голову и посмотрел на собственную грудь, где шерсть растрепалась от бега, высунул язык и аккуратно лизнул себя. Однако, сколько бы времени ни прошло, он так и не научился вылизываться так же умело, как Парень: как бы он ни старался, ощущения получались совсем не те.

Лю Шици разочарованно бросил это занятие, снова поднял голову и бросил взгляд в сторону жилого комплекса, в его глазах промелькнуло сомнение.

К сожалению, у него не было времени долго сомневаться. Вскоре у ворот показалась фигура хозяина Парня — тот схватил за руку пожилую женщину, которая во дворе развлекала ребенка, и о чём-то взволнованно расспрашивал её с тревожным выражением лица.

Лю Шици крепко стиснул зубы, задрал голову, глядя на далёкую парковую скульптуру, глубоко вздохнул и, прижимаясь к стене, двинулся в том направлении.Если Парень выберется, он обязательно отправится туда искать его, — так думал Лю Шици. А если не сможет выбраться... что ж, тогда по первоначальному плану: переждет период течки, а затем сам вернется домой на его поиски.

К тому же, Парень еще такой маленький, к тому же немного переборчив в еде. Если он сбежит, сможет ли вынести тяготы бродячей жизни? Выбравшись первым, он хотя бы освоится с обстановкой, и когда Парень придет, ему придется меньше страдать.

Лю Шици всю дорогу предавался хаотичным мыслям, ни на секунду не замедляя шагов и направляясь к парку.

Однако парк, который казался совсем близким, на деле оказался совсем не таким.

Человеческие дороги петляли и виляли. Пройдя какое-то расстояние, Лю Шици с удивлением обнаружил, что дорога под ногами вовсе не ведет напрямую к парку — приходится делать множество поворотов и переходить немало дорог.

Но для Лю Шици, который никогда в жизни не выходил из дома, переходить дорогу было поистине ужасно.

Он не понимал сигналов светофора, и каждый переход улицы казался настоящим приключением. Те мчащиеся мимо машины напоминали смертоносных железных монстров из преисподней — они неслись напролом, быстро и сплошным потоком.

Лю Шици, замирая от страха и действуя предельно осторожно, на цыпочках, с взъерошенной шерстью, перешел уже несколько дорог, пока наконец не уловил одну хитрость: следовать за толпой пешеходов гораздо безопаснее.

Но ходить за толпой тоже было хлопотно. У этих людей были мрачные и сердитые лица, но под ноги они не смотрели. Каждый спешил, словно за ним гналась собака, и все шли невероятно быстро. Крошечному Лю Шици хотелось, чтобы все его тело было покрыто глазами — только так он мог увернуться от тонких каблуков туфель и жестких кожаных подошв. И даже несмотря на то, что он проявлял крайнюю осторожность, его всё равно несколько раз наступили.

Видя, что уже начинает темнеть, Лю Шици, вновь с риском для жизни перешедший очередную дорогу, уставился на парковую скульптуру, которая казалась совсем рядом, а на деле находилась неизвестно где. Впервые в кошачьей жизни ему захотелось заплакать.

Опустив голову, он медленно доплелся до входа в десертную лавку на углу улицы, от которой исходил густой аромат молока, и свернулся калачиком у небольшого деревянного цветочного горшка. Лизнув уставшие до боли от долгой ходьбы и опухшие от нескольких человеческих шагов подушечки лап, Лю Шици тяжело вздохнул.

Но на середине вздох перешел в раскатистое и громкое урчание в животе.

Умирающий от голода, с пересохшим горлом и совершенно измотанный Лю Шици прижался к цветочному горшку и прищурил глаза, сдерживая подступающие к вещам влажные слезы и пытаясь силой мысли побороть голод.

Однако от этого было мало толку. Стоило ему закрыть глаза, как в сознании возникали самые разные кошачьи корма, кошачье печенье, сушеная рыбка и его любимый йогурт без добавок...

Как вдруг, в разгар сражения Лю Шици с собственным голодным мозгом, раздался тоненький визг. Тонкий голосок завопил у него над макушкой: О боже мой! Здесь огромный грязно-желтый кот! Бегите скорее, я прикрою отход!

Какого черта? Грязно-желтый? Огромный кот?

Прищуренные глаза Лю Шици мгновенно распахнулись. О ком это они? О нем, что ли?

Кто тут грязно-желтый? Это же цветミルク-тея! — Лю Шици поднялся на лапы и посмотрел в сторону источника звука — на тот самый цветочный горшок.

Мама дорогая! Бегите скорее, большой кот ожил! — Худая-прехудая серая мышка с половинкой печенья на макушке, вся дрожащая, словно сито, уставилась на Лю Шици своими круглыми бегающими глазками, которые казались готовы вылезть из орбит.

Позади маленькой мышки несколько панически убегающих серых силуэтов исчезли по другую сторону цветочного горшка, сопровождаемые дрожащим криком: Ци Дада, держись... Мы сожжем тебе много бумажных денег... и растворились в темноте.Названный Ци Дада серый мышонок, услышав это, сжался, в его маленьких глазках заблестела слезинка размером с кунжутное зернышко. Его обтянутые кожей худые ножки задрожали, он шлепнулся на колени прямо в цветочный горшок, дрожащими руками поднял ту половинку печенья над головой и протянул Лю Шици. Криво улыбнувшись и изобразив подобие улыбки, которая была хуже слез, он заговорил:

— Господин кот! Это печенье я только что взял из пекарни! Оно еще теплое! В этой пекарне не жалеют ингредиентов, его делают на свежем молоке и с лучшей кокосовой стружкой, оно невероятно ароматное! Попробуйте! Вы точно намного вкуснее меня… Только посмотрите на меня… Я столько дней ничего не ес, кожа да кости… К тому же я… я уже много дней не мылся!

Услышав это, Лю Шици шевельнул кончиком носа и чуть отпрянул назад.

Заметив, что эти слова подействовали, мышонок тут же продолжил стараться:

— Я ведь еще и живу в канализации! Там грязно и вонюче! И полно паразитов! Если вы меня съедите, то непременно заболеите! И пусть это печенье совсем небольшое, но оно хотя бы чистящее!

Лю Шици подергал усами, глядя на ту половинку печенья, облизал губы и ничего не ответил.

Мышонок держал печенье так, что у него вот-вот должны были свело руки, но в этот момент жизни и смерти ему оставалось только терпеть изо всех сил.

Видя, что Лю Шици долго не реагирует, мышонок изо всех сил зажмурился, и та самая слезинка размером с кунжутное зернышко скатилась из уголка глаза. Шурша, она упала на его воровскую, гадкую мордочку, неожиданно придав ей даже какой-то жалостливый вид. Заикаясь от слез, он продолжил:

— Господин кот, умоляю вас, отпустите меня… Дома у меня старая прабабушка и мал мала меньше правнуки, вся большая семья живет за мой счет. Если со мной что-то случится, они все умрут с голоду в этой канализации. Если вы отпустите меня на этот раз, в следующей жизни я непременно отблагодарю вас за добро, стану для вас лошадью или быком!

Усы Лю Шици снова задергались. Он подумал, что эта маленькая мышь перед ним играет куда лучше тех человеческих актеров по телевизору — как жалостно она плачет! Ей даже сценарий не нужен, реплики льются сами собой, а актерское мастерство просто на высоте.

Интересно, если бы этот шумный Парень был здесь, смог бы он переспорить серого мышонка?

При мысле о Парне взгляд Лю Шици потемнел, и он потерял всякий интерес к серому мышонку.

Хотя он и помнил, что Парень говорил ему, будто дикие кошки должны ловить и есть мышей… однако Лю Шици снова бросил взгляд на этого серенького, чумазенького, тощего серого мышонка. Эту штуку? Разве ее можно есть? Разве она вкусная? И как ее вообще едят?

Лю Шици скривил губы, показывая, что совершенно не понимает подобной еды. К тому же эта штука ведь живая! Как ее есть-то? Это же слишком жестоко и кровожадно.

Но в животе так страшно урчало от голода…

Лю Шици взглянул на половинку печенья, которую держал мышонок: пусть это всего лишь половинка, но на безрыбье и рак рыба, лучше уж что-то, чем совсем ничего.

Подумав немного, Лю Шици наконец придвинулся и, открыв пасть, подцепил зубами печенье, зажатое в лапках мышонка.

Весь процесс занял не больше двух секунд, но для мышонка это было мучительно и невыносимо, как возрождение из пепла: огромный кот разинул пасть и метнулся укусить его за макушку… В тот миг мышонок почти решил, что уже умер, но, к счастью, кот лишь взял печенье и съел его, не став заглатывать вместе с ним.

Глядя на жующего печенье большого кота, мышонок совершенно обмяк и растекся в цветочном горшке, а холодный пот ручейками струился по шерстке на спине. Ощущение чудесного спасения от смерти повергло его в полное изнеможение.

У Лю Шици не было столь бурных внутренних переживаний, он был слишком голоден. Проглотив печенье наскоро, он даже не распробовал ни свежего молока, ни той самой расхваленной кокосовой стружки, а после еды почувствовал себя еще более голодным.

Оставшись недовольным, Лю Шици облизал шерстку вокруг рта в надежде зацепить хоть крошечку печенья, но жаль — полпеченья исчезло в один миг, не оставив после себя даже крошек.Лю Шици вздохнул, опустил веки и снова лег у цветочного горшка. Он все еще очень уставал, к тому же лапы жутко болели, поэтому он решил немного отдохнуть, восстановить силы и только потом направиться к парку.

Маленькая мышь, раскинувшись в цветочном горшке, ошеломленно смотрела на то, как Лю Шици улегся, и долго не могла прийти в себя.

Когда же до нее наконец дошло, оказалось, что этот кошачий господин уже прилег отдохнуть.

Что вообще происходит? Печенье оказалось ядовитым? Да быть того не может! Он же сам съел полкуска в пекарне!

Маленькая мышь уставилась на кота своими круглыми черными глазками-бусинками и замерла в оцепенении.

Или... неужели эта кошка действительно его отпустила?

Вот так просто? Кошка! Отпустила мышь?

Она взволнованно повернулась и бросилась бегать, но от избытка чувств оступилась на первом же шагу, шмякнулась прямо в цветочный горшок и наелась земли.

В ту самую секунду, когда она припала к земле, маленькая мышь вдруг вспомнила о смерти своего старшего брата — Ци Дада.

Тогда она была совсем крошечной мышкой и впервые отправилась на поиски еды вместе со старшим братом, когда они встретили большого черного кота. Брат велел ей бежать первой, а сам в итоге не смог удрать.

Маленькая, прячась в ливневой решетке канализации, во все глаза смотрела, как тот большой кот, словно с игрушкой, перекатывал брата туда-сюда, то подталкивая лапой, то подбрасывая в воздух и мотая из стороны в сторону.

Наигравшись, черный кот бросил полуживого брата в сторону и сам улегся отдохнуть. Мышонок собственными глазами видел, как брат из последних сил пополз к нему, не дотянув всего пару шагов до стока, но огромный черный кот вдруг вскочил, настиг его в два прыжка и впился зубами прямо в шею. Брат испустил дух прямо на глазах у маленькой мыши...

Маленькая серая мышь лежала в земле цветочного горшка, и ее плечи начали неконтролироватьно дрожать, а слезы — одна за другой, словно оборванные бусины — капали в грязь.

Страх, гнев, а также глубокая тоска и сердечная боль по старшему брату сплелись воедино, и ее крошечное тело едва ли было способно вынести столько эмоций.Долгое время он пытался прийти в себя после пережитого ужаса. Кое-как стерев с мордочки грязь, смешавшуюся со слезами, он осторожно подполз к краю цветочного горшка и бросил робкий взгляд на огромного кота, который, щурясь, лежал неподалеку. Очистив горло, он дрожащим голосом спросил:

— Господин Кот, вы... вы правда меня отпустили?

Лю Шици шевельнул ухом, приоткрыл один глаз, взглянул на маленького мышонка и, выказав легкое раздражение, издал носом звук, похожий на «мгм», после чего снова закрыл глаза и умолк.

Мышонок набрался храбрости, высунул голову из-за края горшка и во все глаза уставился на Лю Шици, не в силах поверить своему счастью.

Стиснув зубы, он спрыгнул с горшка. Увидев, что Лю Шици даже не пошевелился, он тут же стрелой рванул вперед и пробежал немалое расстояние, добравшись до ближайшего водостока. Обернувшись, он снова посмотрел на Лю Шици, но тот по-прежнему лежал неподвижно.

Наконец мышонок перевел дух. С волнением глядя на этого необыкновенного, доброго кота, он крикнул:

— Господин Кот! Меня зовут Ци Дада! Спасибо, что отпустили меня! Если еще когда-нибудь увидимся, я обязательно принесу вам целую коробку печенья!

Лю Шици снова приоткрыл глаз. Посмотрев на мышонка, который уже отбежал так далеко, что превратился в крошечное серое пятнышко, он едва заметно шевельнул губами и произнес:

— Я Лю Шици. И я цвета молочного чая!

Сказав это, он снова закрыл глаза.

Мышонок остолбенел. Его огромные, непропорциональные голове уши задрожали, он радостно подпрыгнул на месте и прокричал в ответ:

— Я запомнил! Господин Кот Лю!

Уши Лю Шици дернулись, он с недовольством отвернулся и больше не обращал на него внимания.

К этому времени уже совсем стемнело. Теплый желтый свет неоновой вывески пекарни падал на Лю Шици. Его шерсть цвета молочного чая в этом свете отливала мягким блеском, делая его вид на редкость нежным и уютным.

Маленький мышонок по имени Ци Дада, стоявший у края канализационного люка в нескольких шагах от него, еще раз посмотрел на Лю Шици, развернулся и скрылся в темноте.

http://bllate.org/book/32269/3936385