Готовый перевод My Beautiful Disciple Will Betray Me / Ученица-красавица, когда же ты предашь учителя?: Глава 15

Однако, воспользовавшись тем, что он замер в задумчивости, Цин Чэнь внезапно повернул голову и изо всех сил укусил его за тыльную сторону ладони. Затем, словно спасаясь бегством, он спрыгнул вниз и хромая ковылял вглубь бамбукового забора, где спрятался так, что его стало не видно.

У цзяожэней острые зубы, и на белоснежной руке Цзян Суйхань остались два ряда сочащихся кровью следов от укусов.

— Он, почему он кусается? — Цзян Суйхань не ожидал такого поворота событий. Он прижал ладонь к тыльной стороне руки и поморщился от боли.

— Учитель, очень больно? Дайте я посмотрю! — Сяо Ло встревожился даже больше него. Забыв о приличиях, он схватил его за запястье и принялся осматривать рану.

Кожа излучала тепло, и Цзян Суйхань, опустив взгляд, увидел их соединенные руки. Сердце его тревожно забилось, и он резким движением выдернул руку.

— Пустяки, — он торопливо спрятал руку в снежно-белый рукав, отвернувшись, словно пытаясь что-то скрыть. Его тонкие кончики ушей покраснели до прозрачности. — Такая мелкая ранка, Учитель... Учителю всё равно.

Верно, культиватор на Стадии Великой Колесницы обладает мощнейшей способностью к самоисцелению, это сущая мелочь.

Заметив его попытку уклониться, Сяо Ло невольно почувствовал легкое разочарование. Он с улыбкой опустил голову и перевел тему:

— Учитель, надеюсь, вы не вините Цин Чэня. Он привык к жестокому обращению и ко всем относится с подозрением. У ученика слабые способности, и он не чувствует от меня угрозы, но с вами дело обстоят иначе.

— Вот как? — Цзян Суйхань внезапно всё понял. Он и не думал, что проблема, оказывается, в нем самом, однако... похоже, он и впрямь не умел должным образом сдерживать свое давление.

Стоило вспомнить, что бедный маленький цзяожэнь просто перепугался, как Цзян Суйхань почувствовал угрызения совести. Он посмотрел в сторону бамбукового забора и невольно прикусил губу:

— Учитель не со зла, просто...

Навыки развиты недостаточно, сдерживать не умеет.

Сяо Ло произнес:

— Ничего страшного. На самом деле, кроме меня и Госпожи Мин, он всех остальных чурается. Он просто боится незнакомцев, стоит ему немного привыкнуть, и всё пройдет.

С этими словами он достал пакетик со сладостями и протянул его Цзян Суйханю:

— Учитель, если вы хотите снова на него взглянуть, попробуйте приманить его вкусненьким. Этот малыш большой лакомка, до еды охоч, почует запах — непременно клюнет.

Еще недавно они смотрели друг на друга волком, но всего за несколько дней их отношения заметно потеплели, и в прошлом между ними словно растаял последний лед.

В этот момент в бумажном кульке, который держал Сяо Ло, лежало несколько молочно-белых пирожных. Мягкие и чуть розоватые, они были политы сахарной пудрой и медом из османтуса — нежные и невероятно аппетитные.

Сахарный пирожок из лотосовой муки с османтусом — знаменитая закуска региона Цзяннань, несравненная по вкусу. Вот совпадение: любимым лакомством кое-кого как раз было именно это.

— ... — Цзян Суйхань молча принял бумажный сверток. Вдыхая знакомый сладкий аромат, он подумал: парень, а ты мастак. Такие изысканные пирожные с лотосом и османтусом — ими не то что маленького цзяожэня, ими и самого Учителя можно заманить с вероятностью сто процентов.

Пирожные из лотосовой муки с османтусом лежали в его руке, и Цзян Суйхань с тяжелым сердцем осознал, что устоять перед ними просто невозможно.

В зарослях цветов за бамбуковым забором мелькнула тень, но самого маленького цзяожэня видно не было.

Цзян Суйхань держал бумажный пакет с пирожными на весу одной рукой, а выражение его лица оставалось чистым и отрешенным:

— А Ло, почему он до сих пор не выходит?

— Это... — Сяо Ло замялся и виновато произнес: — Учитель, возможно, дело все еще в вашем давлении... Цин Чэнь боязлив, он, должно быть, сильно испугался.

— Что ж, значит, ему не суждено отведать этих сладостей, Учитель ничем не может помочь. — Цзян Суйхань покачал головой с видом полного смирения, а на деле с огромнейшей радостью запечатал сверток с лакомством и совершенно естественным образом присвоил его себе.

Сяо Ло собственными глазами видел, как тот спрятал бумажный пакет в Кольцо Вселенной, и изумленно выдохнул:

— Учитель, вы...

Цзян Суйхань лениво бросил на него взгляд:

— Что я?

— Ах, ничего, — Сяо Ло опустил длинные ресницы. — Ученик лишь подумал, что Учитель столько лет посвятил суровым тренировкам и вряд ли любит подобные сладости.

— Верно, Учитель действительно не любит, — глазом не моргнув, с абсолютно серьезным видом соврал Цзян Суйхань. — Это Му Бай захотел поесть, отнесу ему немного.

Му Бай был Журавлиным мальчиком, что прислуживал ему лично. Ради с таким трудом добытых пирожных можно было временно пожертвовать и им.

Сяо Ло:

— ...Вот оно как.

Неудивительно, ведь Учитель следует Пути Бесчувственности, давно перестал нуждаться в обычной пище и вовсе равнодушен к кулинарным изыскам. Подумать только, эти сладости, должно быть, потребовались той прожорливой журавлиной птице Му Бай.

Убедившись, что тот ничего не заподозрил, Цзян Суйхань облегченно выдохнул. Как же тяжело, оказывается, играть роль отрешенного от мира могущественного Бессмертного Владыки — даже чтобы раздобыть немного еды, приходится ходить по тонкому льду.

В этот момент на персиковой аллее послышался мягкий и приятный женский голос:

— Сяо У, А Ло, какое совпадение, вы оба здесь?

Учитель и ученик синхронно обернулись и увидели Мин Жушуан в желтовато-белом платье, поверх которого была наброшена легкая, подобная тающему снегу белая вуаль. Стан ее был гибким, как ивовая ветвь, а каждый шаг напоминал распускающийся лотос.

С той ночи, когда она отдала свою кровь на исцеление Цин Чэня, ее жизненные силы были тяжело подорваны, и она все это время соблюдала постельный режим, лишь изредка выходя на прогулку, чтобы погреться под лучами солнца.

— Госпожа Мин. — Цзян Суйхань вежливо поприветствовал ее и, заметив бледность на ее лице, с беспокойством спросил: — Как вы себя чувствуете в последние дни, хорошо ли отдохнули?

— Благодарю за заботу, со мной все в порядке, нужно лишь немного времени на восстановление. — Мин Жушуан небрежно отмахнулась от расспросов и пригласила их обоих присесть за каменный столик возле изгороди. Прижав кончик пальца к губам, она звонко свистнула.

— Цин Чэнь, не прячься, иди сюда, поприветствуй своих спасителей.

Она позвала его, но в маленьком дворике стояла прежняя тишина, и никто не вышел.

Мин Жушуан обернулась, виновато улыбнувшись:

— Прошу прощения, Цин Чэня похитили, когда ему было всего года два-три, и с тех пор его держали на цепи в той мрачной темной воде. Чтобы он привык к жизни среди людей, действительно потребуется время.

— И то верно, — тихо вздохнул Цзян Суйхань, про себя подумая, что наказание для тех негодяев из клана было слишком мягким.

Мин Жушуан не знала, о чем он думает, и продолжила сама:

— К счастью, он еще молод, после разрушения печати его раны заживают очень быстро. А со Старейшиной Си вернуть ему зрение — лишь вопрос времени. Пройдет не больше полугода, и он сможет отсюда уйти.

— Уйти? — Цзян Суйхань подумал, что ослышался, и слегка растерялся. — Госпожа Мин, почему вы хотите отпустить его? Разве не лучше оставить его здесь, чтобы он составлял компанию вам и Линбо? Во внешнем мире цзяожэней повсюду подстерегают опасности, а у него к тому же нет никакой культивации. Если он уйдет, разве он снова не...

http://bllate.org/book/32225/3931264