Готовый перевод The Right Way to Conquer an Immortal Master / Как покорить сердце отшельника: Путь Куньлуня: Глава 9

Глава 8

Словно всерьез затаив обиду, Лу Сяофэн всю дорогу сохранял каменное выражение лица, изо всех сил показывая, что отказывается общаться с Вэньжэнь Си. Но стоило Вэньжэню и впрямь перестать обращать на него внимание, как он не выдерживал — украдкой бросал на спутника один взгляд за другим.

В глазах Вэньжэнь Си он сейчас вылитый капризный кот: пока ты с ним ласков — задирает нос, но если решишь полностью игнорировать — тут же недовольно притрется рядом.

Вэньжэнь Си всегда считал себя человеком честных правил и прямого нрава, но невесть почему, стоило ему оказаться рядом с Лу Сяофэном, в мыслях начинали роиться бесчисленные каверзные планы. Ему вечно нестерпимо хотелось протянуть руку, подразнить этого надутого человека и полюбоваться его сердитой физиономией.

Все проделки и коварные мыслишки Вэньжэнь Си Хуа Маньлоу видел насквозь. Впрочем, наблюдать, как Лу Сяофэн попадает в безобидные переделки — давняя традиция и неизменное развлечение всех его друзей, так что Хуа Маньлоу оставался сторонним наблюдателем. Он даже втайне сожалел, что из-за слепоты не может видеть, как Лу Сяофэн сейчас крутится волчком и смущенно ломается.

Такое напряженное противостояние тянулось от самого Яньбэя до Шаньси — вплоть до того момента, когда Хо Тяньцин прислал три приглашения. На них вывели каллиграфическим почерком: «Имею честь предложить скромное угощение для смытия дорожной пыли, умоляю почтить нас своим присутствием».

Внизу красовалась подпись: «Хо Тяньцин».

Хо Тяньцин — главный управляющий Жемчужно-Блестящего павильона.

Иероглифы были выписаны аккуратно и источали тонкий аромат лучшей туши из нового поступления цзяннаньской лавки Мосун. Бумага тоже оказалась отменной — золоченая слюдяная бумага гуммигут, а тушь положена густо, так что даже слепой легко мог нащупать пальцами чуть выпуклые следы письма.

Оглаживая слегка выступающие на бумаге линии, Хуа Маньлоу произнес:

— Этот управляющий Хо — человек несомненно в высшей степени внимательный к деталям.

Лу Сяофэн хмыкнул:

— Разве он славится лишь одной внимательностью? — бросая эти слова на ветер, он при этом то и дело украдкой косился на Вэньжэнь Си.

Он искренне верил, что маскируется искуссно, но со стороны это выглядело куда менее скрытно, чем он воображал.

Вэньжэнь Си аккуратно сложил пригласительные, отвел взгляд от Лу Сяофэна и посмотрел на молодого парня в одежде слуги, замершего у входа.

Раз Хо Тяньцин доверил ему доставить послание, этот парень несомненно обладал незаурядными талантами — к примеру, был не только остер на язык, но и чрезвычайно проворен.

Чуть согнувшись в поклоне, паренек почтительно произнес:

— Управляющий Хо приказал передать: если уважаемые господа соизволят принять приглашение, этот ничтожный должен подготовить повозку и с комфортом доставить вас в Жемчужно-Блестящий павильон, где управляющий Хо лично ожидает вашего прибытия.

Лу Сяофэн с хитрой улыбкой изобразил утрированный жест приглашения, при этом во взгляде его промелькнуло нечто жалостливое.

Вэньжэнь Си с полуулыбкой тронул уголки губ и зашагал вперед.

Пир, устроенный Хо Тяньцином, развернулся прямо посреди водной глади: в центре пруда с лотосами возвышался павильон, со всех сторон окруженный чистейшей водой, а к нему вела изящная ярко-красная девятиповоротная галерея.

На дворе уже стояло раннее лето, причем нынешнее выдалось много жарче прежних — вовсю распустилось множество бутонов в лотосовом пруду.

Легкий ветерок скользил по жемчужно-белым шелковым занавесям, принося с собой волны тонкого аромата лотосов.

Вэньжэнь Си разглядывал Хо Тяньцина, а Хо Тяньцин изучал его в ответ.

Хо Тяньцин был еще молод, красив лицом, а голос его звучал низко и внушительно.

Это был человек гордый, но старательно скрывающий свою гордость от окружающих.

Вэньжэнь Си вовсе не испытывал к нему неприязни.

Среди гостей присутствовали двое. Первый — Ма Синкун. Вэньжэнь Си понятия не имел, кто это такой, однако по выражению лица Лу Сяофэна догадался, что человек этот довольно известен.

Второго звали Су Шаоцин. Он тоже был заносчивым юношей; Хо Тяньцин представил его как ученого-цзюйжэня нового призыва, однако на ладонях этого молодого человека отчетливо виднелись мозоли от меча.

Этот юноша являлся мастером клинка, причем, судя по всему, прилежным и одаренным.

В водном павильоне горело не так уж много светильников, но вокруг на подставках крепились огромные ночные жемчужины, отчего полумрака вовсе не ощущалось.

Су Шаоцин как раз завел рассказ о забавном случае времен южной династии Тан, связанном с драгоценными жемчужинами.

Он рассказывал увлекательно и живо, идеально выдерживая атмосферу. Человек с таким даром несомненно был прекрасным компаньоном за столом.

За этим столом собралось ровно пять человек — ни больше ни меньше, что лишний раз подчеркивало предупредительность гостеприимных хозяев.

Хо Тяньцин, отлучавшийся за вином, вернулся с пустыми руками и торопливо пояснил:

— Великий хозяин изъявил желание присоединиться к нашему веселью и составить компанию, так что вино, пожалуй, подадут чуть позже.

Под великим хозяином он подразумевал главу Жемчужно-Блестящего павильона Янь Тешаня — бывшего главного евнуха императорского двора некогда павшего царства Цзиньпэн по имени Янь Либэнь.

Вэньжэнь Си окинул взглядом лицо Хо Тяньцина и странно улыбнулся.

— А управляющий Хо случайно не женат? — поинтересовался он.

— Ни одна красавица до сих пор не удостоила меня своим благосклонным вниманием, — с некоторым удивлением ответил Хо Тяньцин.

— Тогда мне, пожалуй, придется поздравить вас заранее, — произнес Вэньжэнь Си. — По чертам лица управляющего Хо отчетливо видно: звезда Хундань сулит скорые перемены в сердечных делах.

Стоило ему небрежно постучать пальцами по столу пару раз, как лицо Хо Тяньцина мгновенно переменилось, а во взгляде, брошенном на Вэньжэнь Си, промелькнули тревога и недоверие.

В этот момент наконец появился Янь Тешань. На вид это был весьма дородный мужчина средних лет, безбородый, с гладким лицом и пронзительным тонким голосом.

Громко хохоча, он приказал Хо Тяньцину немедленно подавать вино, причем в его речи отчетливо слышался густой шаньсийский говор.

Вино оказалось превосходным — выдержанным старым шаньсийским фэньцзю, да и закуски не подвели: одна только поданная в трех вариациях живая карповая рыба — жареный деликатес Цимынь, тушеное блюдо Мост Маань в сочетании с нежным крахмальным гарниром — заставляла пальцы сами тянуться к палочкам.

Янь Тешань оказался на редкость радушным человеком. Он тепло и призывно поприветствовал Лу Сяофэна, осведомился о здоровье братьев Хуа Маньлоу, а напоследок перевел взгляд на Вэньжэнь Си, молча и тихо трапезничавшего в сторонке.

— Друг Лу Сяофэна — значит, и старого Яня друг! Черт побери, грех не выпить три полных чаши! — Не дожидаясь никакой реакции со стороны Вэньжэнь Си, он тут же осушил три чашки подряд, и его чистое белое лицо покрылось густым румянцем.

Вэньжэню Си пришлось отложить палочки и ответить на тост.

Затем Янь Тешань принялся усердно спаивать Лу Сяофэна, сметливо подкладывая ему лучшие куски в тарелку. В разговор он неизменно вплетался крепкое словечко черт побери, стараясь выглядеть как можно более мужественным и лихим ханом.

Вэньжэнь Си пил крайне редко, а потому крепостью головы похвастаться не мог. Выдержанное шаньсийское фэньцзю обжигало горло почище огня, и едва первая чаша опустилась в желудок, как в голове зашумело. Ему пришлось срочно задействовать внутреннюю ци, чтобы разогнать хмель.

Но стоило ему лишь на миг прикрыть и снова открыть глаза, как обстановка за столом накалилась до предела — дело дошло до обнаженных клинков.

Разомкнув веки, он прямо перед собой увидел три коротких меча, устремленных в его сторону. Вэньжэнь Си неторопливо поднял руку и легким щелчком прошелся по обуху каждого клинка — и стремительно летевшие мечи разлетелись на три аккуратные части.

— Какая проницательность! — не удержался от восхищения сидевший сбоку Су Шаоцин.

Лицо метнувшего оружие Ма Синкуна резко изменилось. Его массивный золотой драконий посох с узорными чешуйками мгновенно сменил траекторию, целясь Вэньжэню Си в затылок.

Вэньжэнь Си едва слышно вздохнул. Он изначально не горел желанием ввязываться в драку, а подобные поединки, смахивавшие на избиение молодежи, вызывали у него неприятное ощущение неловкости.

Что ж, придется ударить полегче. Подумав об этом, он легонько хлопнул в ладоши. Удар вышел мягким, почти бесшумным, но Ма Синкуна отбросило назад так, словно в него вренулось тяжелое ядро — он кубарем вылетел из павильона и рухнул прямо в пруд с лотосами.

Сидевший неподалеку Су Шаоцин тоже пострадал от этой разрушительной волны: его оглушило ударной волной, и он потерял сознание, сползши на пол.

Еще хуже пришлось Хо Тяньцину. Он как раз сосредоточил внутреннюю энергию для противостояния с Лу Сяофэном, и эта непредсказуемая мощная волна застала его врасплох. Воздух застрял у него в груди, не находя выхода, и управляющий рухнул набок, посинев лицом.

И лишь Хуа Маньлоу, сидевший вплотную к Вэньжэнь Си, остался абсолютно невредим.

Лицо Янь Тешаня сделалось страшным. Он тяжело дышал, со лба градом катился холодный пот, и теперь в нем отчетливо проступили черты дряхлого старика.

По правде говоря, Вэньжэнь Си до сих пор толком не понимал, в какую именно историю вляпался Лу Сяофэн. Он лишь догадывался, что всё это связано с давно исчезнувшим маленьким государством под названием царство Цзиньпэн.

Ничего не поделаешь — дразнить Лу Сяофэна было куда занимательнее, чем допытываться до скучных подробностей.

Повернув голову, он посмотрел на застывшего рядом Лу Сяофэна:

— Разве у тебя не нашлось бы пары вопросов к нему?

— Разумеется, нашлись! — Лу Сяофэн самодовольно погладил свои тонкие усики. — Хочу спросить управляющего Яня: куда подевались сокровища великого вана Цзиньпэна, которые когда-то находились под вашим началом?

На лице Янь Тешаня проступила еще большая тень увядания, смешанная с яростью.

Стоявший рядом Вэньжэнь Си уже сложил общую картину воедино: в основе всего, разумеется, лежали деньги. Впрочем, приподняв брови и окинув взглядом постаревшего Янь Тешаня, он пришел к выводу, что Лу Сяофэна на сей раз облапошили самым наглым образом.

Ученики школы Куньлунь в процессе обучения гаданиям обязательно изучали науку физиогномики — чтения по лицу. Вэньжэнь Си видел, что черты лица Янь Тешаня несли на себе печать некоторой хитрости, но в глубине души этот человек был верен данному слову и предан долгу. Во всяком случае, он принадлежал к тем, кто никогда в жизни не опустился бы до присвоения казны родного государства.

И действительно, из уст Янь Тешаня полилась совсем другая история, кардинально отличающаяся от той, что довелось услышать Лу Сяофэну.

Это была история о верном слуге, которому доверили сбережение богатств в надежде однажды возродить родину, в то время как единственный законный наследник королевской крови желал лишь тихого и безопасного существования, скрываясь от всех на чужбине.

Лицо Лу Сяофэна скривилось от внутренней борьбы. Он выслушал две абсолютно противоположные версии событий и теперь совершенно не представлял, какой из них верить.

— Весьма занятная история, — кивнул Вэньжэнь Си и легонько взмахнул рукой. — Пожалуй, нам стоит послушать еще одну.

На водной глади там, где совсем недавно в воду свалился Ма Синкун, закрутились круги, и из воды внезапно вынырнула фигура в черном. Словно под воздействием какой-то невидимой силы, вытащившей ее наружу, женщину грубо швырнули на дощатый пол павильона.

Запечатанные точки на ее теле позволяли лишь беспомощно застыть в той странной позе, в которой она подстерегала жертву в воде.

В глазах пленницы, устремленных на Вэньжэнь Си, пылал яростный огонь.

— Юным девам вредно так сильно гневаться, — мягко произнес Вэньжэнь Си, срывая с ее лица черную повязку и обнажая прекрасное, утонченное личико.

— Принцесса Даньфэн! — не удержался от возгласа Лу Сяофэн, инстинктивно делая шаг вперед.

Глаза принцессы покраснели до крови. Она изо всех сил пыталась широко раскрыть их, казалось, еще мгновение — и из них брызнут слезы.

— Он должен умереть! Он должен умереть! — ее голос сорвался на пронзительный визг, полный слезных ноток.

Перед очарованием такой женщины вряд ли устоял бы даже небожитель.

— Дай-ка взглянб. Лицо-то у тебя совсем не такое, — в голосе Вэньжэнь Си звучало мягкое участие. Его пальцы коснулись щеки принцессы Даньфэн, нежно оглаживая кожу так, будто он ласкал возлюбленную. — В такой знойный день налепить на лицо столько всего — должно быть, измучилась бедняжка?

После чего он взял и просто содрал с лица принцессы тонкий слой искусственной кожи.

— А-а! — принцесса не выдержала и пронзительно закричала, охваченная ужасом. Ее маскировка держалась на специальных составах, и свести ее обычным путем было невозможно, а этот человек сорвал ее с лица так грубо и просто.

Услышав этот крик, Хуа Маньлоу резко поднялся на ноги:

— Ты — Шангуань Фэйянь! — В его голосе звучал не только шок, но и неподдельное, горькое разочарование.

Да, никакой принцессы Даньфэн не существовало — перед ними стояла Шангуань Фэйянь. И раз уж Шангуань Фэйянь оказалась здесь, то где же настоящая принцесса Даньфэн?

Щеки Шангуань Фэйянь горели огнем, словно с них и впрямь содрали живую кожу.

Она судорожно открывала рот, пытаясь судорожными глотками воздуха облегчить невыносимую боль, но в этот момент в её приоткрытый рот насильно влили какую-то горькую жижу.

Лекарство оказалось одновременно горьким и отвратительным на вкус, заставив ее глаза мгновенно наполниться слезами, однако горло самопроизвольно сделало глоток.

Лу Сяофэн остановился, так и не дошагав до середины пути. То, что сотворил Вэньжэнь Си, вполне тянуло на беспощадное уничтожение прекрасного цветка. Согласно его собственным привычкам беречь и лелеять хрупкую красоту, ему следовало бы броситься на защиту девушки, но невесть почему, стоило ему вспомнить, с какой нежностью Вэньжэнь Си только что гладил по щеке Шангуань Фэйянь, как ноги наотрез отказались двигаться.

Хуа Маньлоу тоже молча опустился обратно на скамью, хотя движение его вышло не слишком уверенным. Он не был глупцом: если сопоставить все события последних дней, пусть выстроить единую цепь до конца не удавалось, но сделать правильные выводы вполне хватало ума. Улыбка на лице слепого отдавала горечью: как самый избалованный младший сын клана Хуа в Цзяннани, он за свою жизнь повидал немало хитрых интриг и заговоров, но никогда прежде не попадался на чужие удочки.

А теперь, вспоминая их первую встречу с Шангуань Фэйянь, он понял — разве это чем-то отличалось от тех тщательно срежиссированных случайностей? Разница лишь в том, что играла Шангуань Фэйянь куда талантливее и оказалась намного умнее, сумев так легко обвести его вокруг пальца.

Хуа Маньлоу горько усмехнулся про себя: он и вправду вел себя хуже простофиль.

Вэньжэнь Си с легкой улыбкой швырнул в сторону пустой пузырек из-под лекарства:

— Вот это и есть истинное лицо молодой девицы. Ну-ка, дай взглянуть... — он сделал вид, что пристально изучает лицо Шангуань Фэйянь. — Мелкая душонка, жестокие методы, хм... да к тому же в сердце кто-то затаился.

С этими словами он наклонился к самому уху Шангуань Фэйянь и шепнул едва слышно:

— Только вот, сдается мне, вовсе не Хо Тяньцин.

— Такая хорошенькая девчушка, а судьба сулит горькую чашу, — покачал головой Вэньжэнь Си, протянул руку и легко похлопал по побелевшей щеке Шангуань Фэйянь. — А теперь поведай-ка нам свою историю. Постарайся рассказать ее как можно ярче.

Шангуань Фэйянь отчаянно пыталась взять себя в руки, но с ужасом осознала, что ее челюсть против воли начинает размыкаться. И в тишине опустевшего павильона прозвучал ее собственный голос, помимо ее воли выводящий слова:

— Меня зовут Шангуань Фэйянь...

http://bllate.org/book/32211/3930085