Готовый перевод Zombie's Job / Работа зомби: Вампир на полставки: Глава 14

У Цзинь был не способен сопереживать эмоциям Ли Мэн, он даже не мог понять смену чувств в ее воспоминаниях.

А Инь Хуэймин считал это тупиком, к тому же он не отличался особом красноречием.

Внезапно все зашло в тупик, и У Цзинь не придумал ничего лучше:

— Разве нельзя ее просто убить? Она ведь уже лишила жизни трех человек.

— Смерть тех троих в той или иной степени связана с ней причиной и следствием, так нельзя, — вздохнул Инь Хуэймин.

Если бы те трое погибших не имели никакого отношения к Ли Мэн, они, конечно, могли бы расправиться с ней.

— Она еще не дошла до той стадии, когда теряет рассудок и начинает слепо истязать живых, так что нельзя доводить дело до полного рассеивания душ.

Если бы в нынешнем состоянии Ли Мэн действительно погибла от руки У Цзиня, ее душа рассеялась бы без следа, и у нее не осталось бы ни шанса на перерождение.

Хотя, даже если бы Ли Мэн переродилась, в следующей жизни она вряд ли смогла бы остаться человеком.

Инь Хуэймин долго размышлял, и наконец его взгляд упал на У Цзиня:

— Что думаешь?

— А? — весь Цзянши по имени У Цзинь растерялся. — Что именно думаю?

— …Забудь. — Инь Хуэймин подумал о том, что у У Цзиня за душой стоял разве что кто-то вроде отца, например, его хозяин, однако этот парень начисто был лишен способности к эмпатии, так что спрашивать его — все равно что говорить в пустоту.

У Цзинь нахмурился, немного подумал и лишь тогда пришел в себя:

— Ты про того старика?

— Тот старик вполне ничего, — выдал оценку У Цзинь, хотя в чем именно заключалось это его «вполне ничего», он пояснить так и не смог.

Инь Хуэймин ожидаемо тяжело вздохнул и перевел взгляд на девочку:

— Кроме убийства, у тебя есть еще какие-нибудь желания?

У Цзинь разжал руку, которой зажимал рот Ли Мэн.

— Я хочу, чтобы они стали такими же, как я! — взревела Ли Мэн. — Я хочу, чтобы они… — она не успела договорить, как ее рот снова зажали.

— Разве это желание невыполнимо? — уточнил У Цзинь у Инь Хуэймина.

Инь Хуэймин покачал головой:

— И впрямь нельзя.

В комнате снова воцарилось молчание.

Оба переглянулись, и У Цзинь снова предложил Ли Мэн:

— Я подавлю твою силу, а ты пойдешь и как следует отлупишь всех на улице, а потом отправишься на перерождение, как тебе такой вариант?

Лицо Ли Мэн исказилось, она явно отвергла это предложение.

У Цзинь поджал губы:

— Отлупить еще и их родителей?

Ли Мэн забилась с удвоенной силой.

У Цзиня исчерпали все варианты. Цыкнув, он снова посмотрел на Инь Хуэймина:

— Я хочу выполнить задание.

— Я знаю, — Инь Хуэймин тоже выглядел беспомощным. Он понимал, что У Цзинь стремится завершить задание, но сейчас сам Инь Хуэймин не знал, что делать. Мало того, что он не умел красиво говорить, так еще и совершенно не умел обращаться с детьми.

— Я хочу выполнить задание, — повторил У Цзинь. За выполнение задания положены деньги, но сейчас они застряли на месте.

Инь Хуэймин поднялся на ноги:

— Выходим.

— Выходим? — не понял У Цзинь.

— Я притащу Цинь Лулу, пусть проведет с этим ребенком воспитательную беседу, — с совершенно невозмутимым видом заявил Инь Хуэймин. — Если уж ее никак нельзя упокоить, увезем в Управление по делам аномалий и запрём.

— А деньги? — снова спросил У Цзинь.

— Выплатят поменьше, — честно ответил Инь Хуэймин.

Лицо У Цзиня помрачнело, и он с сомнением посмотрел на Цинь Лулу:

— Разве не проще пойти и переродиться самой?

— С какой стати?! — воспользовавшись тем, что У Цзинь отпустил ее, с обидой выкрикнула Ли Мэн. — С какой стати?! — из ее глазниц хлынула кровавая вода.

— Пойдемте наружу, — Инь Хуэймин не позволил У Цзиню продолжать. Тот был лишен эмпатии, и если бы они продолжили давить, ситуация стала бы только хуже.

Остальные ждали результатов за пределами фотографии. Стоило У Цзиню и остальным войти внутрь, как снимок вернулся в норму, и на нем больше не было заметно никаких изъянов.

Лица членов семьи Чэнь были очень серьезными, в то время как троица из Управления по делам аномалий выглядела совершенно расслабленной.

Их расслабленность была вполне объяснима: в конце концов, стоило выпустить наружу любого из этой парочки — Инь Хуэймина или У Цзиня — и они бы запросто устроили грандиозный переполох. Справиться с таким свирепым духом…

Это было все равно что отправить профессионального спортсмена соревноваться с малышами в детский сад. Цинь Лулу и остальные даже не представляли, при каких обстоятельствах эти двое вообще могли облажаться.

И действительно, под тихий стук перед ними появились У Цзинь и Инь Хуэймин.

— А-а-а! — взвизгнула жена Чэнь Гокана. Ее вопль ударил всем по барабанным перепонкам, и оставалось только гадать, не пострадал ли слух мальчика, которого она прижимала к груди.

Причиной крика, разумеется, стал труп в руках У Цзиня.

Чэнь Цзытуну было не до воплей матери: заметив школьную форму, он тут же отвернулся, не смея взглянуть второй раз.

Он не смотрел на Ли Мэн, зато Ли Мэн смотрела на него. Единственный уцелевший глаз был тусклым и мертвым, свет в нем отражаться не мог.

— Я тебя не убивал, — дрожащим голосом произнес Чэнь Цзытун.

Обнимавшая его женщина поняла, что что-то не так, и с удивлением посмотрела на сына.

— Я тебя не убивал, ты сама умерла! — повысил голос Чэнь Цзытун.

Все ненавидели Ли Мэн, никто ее не любил, все были такими. Чэнь Цзытун не убивал Ли Мэн, она умерла сама, так с чего бы винить его?

Чэнь Гокан и его жена смотрели на сына с абсолютным неверием, голос женщины даже исказился от шока:

— Что ты сказал?

Женщина от начала и до конца не верила, что всё это как-то связано с ее сыном. Причина была проста — ее мальчик был очень послушным.

С самого детства Чэнь Цзытун отличался вежливостью, все родственники в семье любили его: ласковый, разумный, прекрасно ладивший с младшей двоюродной сестрой, настоящий заботливый старший брат.

Как ее сын мог быть замешан в смерти обладательницы этого тела?

Однако реакция Чэнь Цзытуна говорила сама за себя. Женщина не могла подобрать слов для своих чувств, в то время как Чэнь Гокан уже отвесил сыну сокрушительную пощечину.

Раздался хлесткий звук, похожий на то, как раскалывают арбуз:

— Какого черта ты натворил?! — взревел Чэнь Гокан, выкатив глаза от ярости.

Женщина словно очнулась от этого звука: она ошеломленно перевела взгляд с сына на мертвое тело с неузнаваемыми чертами лица и неопределенным полом, которое У Цзинь держал в руках.

На том ребенке была надета школьная форма той же школы, что и у ее собственного сына. Не найдя выхода своему отчаянию, женщина всхлипнула, а затем залилась горькими слезами.

Плача, она принялась колотить сына, хотя, разумеется, ей не хватало духу бить по-настоящему.

В и без того тесной комнатке поднялся такой гам, что Инь Хуэймин и У Цзинь оказались совершенно позабыты.

Видя, что эта семейная пара собирается устроить воспитательный процесс с применением рукоприкладства с обеих сторон, Инь Хуэймин прервал их:

— Подождите-ка.

Затем он указал на ошеломленную Цинь Лулу:

— Подойди сюда, проведи с этим ребенком душеспасительную беседу.

— А? — Цинь Лулу растерялась еще сильнее. — Я? Беседу?

— Угу, — Инь Хуэймин серьезно кивнул. — Вразуми ее.

С этими словами У Цзинь торжественно передал ребенка Цинь Лулу, попутно сделав подсказку:

— Хватай за горло, так надежно.

— О-о-о, — Цинь Лулу приняла ребенка, и девочка тут же попыталась вырваться… но безуспешно.

Хотя Цинь Лулу и была трусишкой, которая во всем шла на поводу у инстинктов, среди обычных людей она всё же считалась одаренной любимицей небес. Такой еще толком не окрепший призрак не мог причинить ей вреда.

— Уговаривай как следует, — Инь Хуэймин похлопал Цинь Лулу по плечу, озарив ее невероятно мягкой улыбкой.

Цинь Лулу тут же ощутила тяжесть груза.

У Цзинь, отдав ребенка, тоже разжал пальцы. Рот Ли Мэн освободился, но она не стала нападать на Инь Хуэймина или У Цзиня, а вместо этого перевела все свое внимание на Чэнь Цзытуна.

— Я убью тебя! Сделаю тебя таким же, как я, — голос Ли Мэн был хриплым и неприятным, но звучал очень громко. — Чэнь Цзытун! Я противна тебе?! А! Посмотри на меня, посмотри на мое лицо!

Чэнь Цзытун громко рыдал. В конце концов, он был всего лишь десятилетним школьником.

В ее голосе слышалось злорадное торжество, особенно когда она видела, как Чэнь Цзытун жмется от страха.

Ха, она завидовала им всем: даже в мире за фотографией она больше всего хотела стать той самой всеобщей любимицей, пусть даже та девчонка и была зачинщицей травли.

— Посмотри же на меня! — продолжала визжать Ли Мэн. — Посмотри на мое лицо! Это всё ты сделал! Хи-хи-хи-хи-ха-ха-ха-ха-ха!

Чэнь Цзытун рыдал так, что едва не задыхался.

Все ненавидели Ли Мэн, он был лишь одним из тех, кто «все», он вовсе не хотел ее смерти…

К тому же классный руководитель говорил, что они просто неудачно пошутили, да, это была всего лишь шутка, почему всё зашло так далеко?

В тот день классный руководитель сказал, что Ли Мэн погибла, но это потому, что она сама оступилась и упала с моста, и они здесь ни при чем.

Чэнь Цзытун плакал все громче, его дыхание сбивалось, казалось, он вот-вот потеряет сознание от нехватки воздуха.

Его мать тоже плакала, злясь на никчемность сына, но, глядя на жуткий вид Ли Мэн, готовую в любую секунду забрать чью-то жизнь, она все равно крепко прижала мальчика к груди, пряча его в объятиях, и подняла заплаканное лицо к Ли Мэн.

— Прости, — женщина всхлипнула и, глядя на это искаженное, разбухшее лицо, добавила: — Мой сын — ничтожество, прости… Пожалуйста, не убивай его.

— Я отдам тебе свою жизнь, — женщина всем телом дрожала. — Я отдам тебе свою жизнь… Прости, прости.

— Не убивай его, — женщина была на грани срыва. Она вовсе не была лишена здравого смысла, понимала, что сын совершил ошибку, но отдать его на расправу не могла.

Чэнь Гокан шагнул вперед, заслонив собой жену и сына, и молча уставился на Ли Мэн.

Он ничего не сказал, но смысл был понятен без слов.

Ли Мэн, которая только что вопила об убийстве, внезапно утихла.

Она смотрела на Чэнь Цзытуна: мальчик плакал навзрыд, а мать вытирала ему слезы.

Женщина обнимала его до боли крепко — словно по какому-то инстинкту пыталась загнать своего детеныша внутрь собственного тела, будто только так ее ребенок мог оказаться в безопасности.

Чэнь Гокан заслонял жену и сына, стремясь защитить их.

А Чэнь Цзытун, прижатый к груди женщины, чистенький и испуганный видом Ли Мэн, на инстинктивном уровне тоже вцепился в мать, ища у нее утешения.

Рука женщины продолжала легко похлопывать Чэнь Цзытуна по спине, словно успокаивая.

Ли Мэн моргнула своим единственным глазом, и на ее размягшем, распухшем лице невозможно было прочесть никаких эмоций.

Чэнь Цзытун звал: «Мама».

Казалось, когда ребенок обижен, звать маму — это чистый инстинкт.

Вся эта семья: взгляды родителей были прикованы к Ли Мэн, и только Чэнь Цзытун уткнулся лицом в материнскую грудь в поисках утешения.

— …Забудьте.

Ли Мэн опустила голову, ей вдруг расхотелось, чтобы кто-то видел ее нынешнюю.

— Забудьте.

— Ты больше не хочешь убивать? — обрадовался У Цзинь и снова взял Ли Мэн на руки.

Ли Мэн выглядела так, будто у нее совсем не осталось сил, и так, безвольно повиснув, позволила У Цзиню вынести себя наружу, пока рука Инь Хуэймина поддерживала ее за руку, скрывая от глаз обычных людей.

Другой товарищ по команде остался разбираться с памятью этой семьи.

Когда все вышли на улицу, Инь Хуэймин негромко произнес:

— Насчет школьного буллинга… я найду знакомых, чтобы предать это огласке в СМИ.

Такой подход выглядел как удар по хвостам, но Управление по делам аномалий не могло просто так позволить Ли Мэн мстить, особенно учитывая, что люди, которых она так ненавидела, не убивали ее напрямую.

Инь Хуэймин сделал паузу:

— На самом деле, после огласки им придется несладко. Пусть лица на фотографиях и замажут, в самой школе всё равно все всё поймут.

А что будет происходить дальше, Инь Хуэймина уже не волновало.

У Цзинь бросил взгляд на Ли Мэн:

— Так ты хочешь… Эй!

Ли Мэн, до этого хранившая молчание, всхлипнула и заплакала.

Ее голос звучал хрипло и неприятно, разбухшие, отекшие черты лица скорчились. Словно накопившееся за долгое время напряжение наконец прорвало плотину, она завыла во весь голос.

Она непрерывно звала то «папу», то «маму».

Ее тело содрогалось в уродливых судорогах.

Проходившие мимо люди не видели ее, а она все плакала и плакала, и никому не было до нее дела — точно так же, как за все те недолгие десять лет ее жизни.

У Цзинь больше ничего не сказал. Он прижал Ли Мэн к груди и легко похлопал ее по спине.

На лице У Цзиня по-прежнему не было ни единой эмоции, он просто копировал движения матери Чэнь Цзытуна.

http://bllate.org/book/32189/3928821