Готовый перевод Shady Side: Ten Thousand Scriptures Star / Обратная сторона: В тени звезд: Глава 9

Он не стал прерывать разговор Лян Хэчжоу, а молча наблюдал и заметил, что края его чёрных шорт уже выцвели от частых стирок, от кепки исходил слабый запах сырости, а на рантах матерчатых кед виднелись едва заметные трещины.

Янь Цзинцю посмотрел на собственную новенькую обувь и снова услышал, как Лян Хэчжоу говорит:

— Мам, не переживай, через пару дней мне выдадут зарплату, и я обязательно смогу вернуть деньги.

В голове у него было как-то тупо и пусто, он ещё не успел до конца осмыслить смысл этих слов, как над макушкой раздался голос Лян Хэчжоу, вернувшегося к своему холодному и отстранённому тону:

— Что ты делаешь?

Янь Цзинцю опомнился, расплылся в улыбке, поднял букет роз прямо к его лицу, прикоснулся цветами к его подбородку и произнёс:

— Поздравляю с победой в матче.

Лян Хэчжоу сунул телефон в карман, с бесстрастным лицом оттолкнул букет и молча направился прямо к обеденному столу.

Янь Цзинцю обиженно закусил губу и последовал за ним к столу.

Несколько парней из команды оставили два свободных места рядом друг с другом, молчаливо давая понять, что те должны сидить вместе.

Лян Хэчжоу шевельнул губами, словно собираясь что-то сказать, его рука крепко вцепилась в спинку стула, на тыльной стороне ладони вздулись и затрепетали вены, но в конце концов он всё же сел.

Словно наперекор, Янь Цзинцю решительно сунул розы ему в руки и, усаживаясь рядом, тихонько бросил:

— Не смей убирать.

Лян Хэчжоу бросил на него взгляд, перевёл глаза на розы и слегка теребил красную ленту, повязанную на упаковочной бумаге.

Из-за большого количества людей промежутки между стульями были узкими, Янь Цзинцю сидел вплотную к нему, даже руки толком нельзя было вытянуть, и до него снова донёсся тот старый запах от кепки Лян Хэчжоу, а от его шеи исходил слабый, горьковатый аромат.

Янь Цзинцю немного поразмыслил и вытащил из далёких закоулков памяти название: «серное мыло». Неужели в нынешнюю эпоху кто-то ещё моется таким дешёвым мылом? Или он купил его специально для лечения?

Пока он предавался пустым мыслям, к ним подошёл высокий худой парень и прервал его размышления. Тот обнял Лян Хэчжоу за плечи и налил ему вина со словами:

— Капитан, наконец-то нам удалось тебя затащить! Если подумать, это вроде бы твой первый приход на командные посиделки.

Лян Хэчжоу поднял руку, заслоняя бокал:

— Я не пью.

Он очень старался не задеть Янь Цзинцю, и в его предельно сдержанных движениях послышался тихий шорох трущейся ткани — мягкий и тёплый. Непонятно почему, но это мгновенно развеяло всю тревогу на сердце Янь Цзинцю, заставив его ошибочно вообразить, будто между ними уже установились такие близкие, интимные отношения, словно они шепчутся щека к щеке.

Он совершенно естественно положил руку на запястье Лян Хэчжоу и уже собирался заговорить, как тот вдруг отбросил его руку и поднялся. Круглый стол от его движения задрожал, несколько бокалов на столе опрокинулись, стул тоже полетел на пол, а букет роз упал на землю, и лепестки разлетелись повсюду.

В отдельной кабинке мгновенно воцарилась тишина, все уставились на него. Янь Цзинцю растерянно замер, не понимая, почему у того такая бурная реакция, и тоже уставился на него.

Брови Лян Хэчжоу были нахмурены, взгляд опущен, губы крепко сжаты, а левая рука сжимала правое запястье, которого касался Янь Цзинцю, и взад-вперед натирала его, словно пытаясь стереть какую-то грязь. Его ресницы подрагивали в такт этим движениям, он часто-часто моргал, и на лице читалось полнейшее беспокойство.

Или это было отвращение?

Не успел Янь Цзинцю разобраться, как кто-то вышел сгладить неловкость: высокий худой парень поднял стул и попытался усадить Лян Хэчжоу обратно. Лян Хэчжоу чуть покачал головой и произнёс:

— У меня ещё есть дела, я пойду.

— Эй, капитан, погоди, мы же с таким трудом —

Не дожидаясь, пока тот договорит, Лян Хэчжоу надвинул поглубже козырёк кепки и быстрым шагом вышел. Он распахнул дверь с такой силой, что оттуда хлынула волна знойного воздуха, прямо ударив Янь Цзинцю в лицо и мгновенно разлив в его сердце жгучую злость. Не раздумывая, он вскочил и бросился в погоню.

У входа в ресторан он преградил Лян Хэчжоу путь и раздражённо потребовал ответа:

— Эй, неужели я тебе настолько неприятен? Другие обнимают тебя за плечи — и ничего, а стоит мне тебя коснуться, как ты устраиваешь такую истерику!

Лян Хэчжоу пропустил его слова мимо ушей, направился к пустой площадке справа от входа, выкатил велосипед, перекинул длинную ногу через раму и уже собрался ехать.

Янь Цзинцю со свойственной ему проворностью ухватился за багажник:

— Тебе нельзя уезжать! Сначала объясни всё как следует!

Лян Хэчжоу нажал ногой на педаль, казалось, в следующее мгновение он сорвётся с места, но всё же обернулся посмотреть на него.

Янь Цзинцю изо всех сил тянул за сиденье, его корпус подался вперед, колени онемели — если бы Лян Хэчжоу действительно уехал вот так, он бы точно рухнул на землю, причём довольно больно.

Однако по какой-то причине Лян Хэчжоу ослабил хватку, опустил ногу, твердо упёрся ею о землю, повернулся к нему и холодно бросил:

— Объяснять нечего.

Янь Цзинцю смотрел на него: промелькнувшее мгновение назад на его лице выражение было подобно миражу, и теперь, обдуваемое летним ночным ветерком, оно полностью растаяло.

Это похожее на статую мрачное и равнодушное лицо выглядело даже хуже, чем тот его злой вид — по крайней мере, в том было хоть немного живого человека, мысленно подумал Янь Цзинцю.

Он медленно разжал пальцы, державшиеся за сиденье, скривил губы и произнёс:

— Ладно, ладно. Раз ты уходишь, мне здесь оставаться тоже нет никакого смысла, подбрось меня.

— Не подброшу, — категорично отказался Лян Хэчжоу.

Янь Цзинцю опешил, с минуту пристально смотрел на него, а затем смягчил голос и жалобно, с обидой произнёс:

— Ну подбрось меня, пожалуйста. Меня укачивает, я не могу ездить на такси, а автобуса придется ждать целую вечность, я хочу вернуться пораньше.

Лян Хэчжоу ничего не ответил.

Видя, что тот молчит, Янь Цзинцю попросту плюхнулся на багажник:

— Буду считать, что ты согласился.

Лян Хэчжоу качнул руль, пытаясь заставить его слезть, но тот уперся носками туфель в асфальт, прилипнув к нему, словно ириска, и смотрел на него влажными глазами.

Пару мгновений они упорствовали друг против друга, но Лян Хэчжоу первым сдался, нажал на педаль и покатил вперёд.

Лян Хэчжоу никогда не считал, что слово «красивый» применимо к мужчинам, но Янь Цзинцю разрушил его представления ещё два года назад.

Это было на церемонии открытия для первокурсников, где Янь Цзинцю выступал с речью в качестве представителя.

Кондиционер сломался, актовый зал раскалился, как пароварка, в воздухе витали возбужденные нотки, все были рассеянны, и когда Янь Цзинцю поднялся на сцену, его встретили лишь редкие жидкие аплодисменты.

Лян Хэчжоу с детства не переносил жару, мысли его были далеко, он лишь поднимал подол рубахи, обмахиваясь им туда-сюда. Изнурённый духотой и лишённый возможности спокойно усидеть на месте, он наконец поднял голову и бросил взгляд наверх.

http://bllate.org/book/32188/3928664