Готовый перевод My Cold Girlfriend and I: The Ancient Season Leaf People / Моя ледяная возлюбленная и современный мир культивации: Глава 2

— Учиться в университете — значит жить в общежитии, питаться в столовой, а мою стряпню ты попробовать не сможешь.

Голос Нин Хуайжун по-прежнему звучал тихо, на её лице не отражалось никаких эмоций. Она редко говорила в таком тоне — обычно лишь тогда, когда чувствовала себя неловко.

Мозг Юй Тао работал на предельной скорости.

— Постой, разве мы не поступили в одно и то же учебное заведение? Пусть факультеты разные, общежитие же можно как-то согласовать? На худой конец, давай снимем квартиру за пределами кампуса?

— Можно?

— Почему нет? Мы же студентки, взрослые люди, в конце концов, можем принять такое решение.

— Тогда... посмотри, это подойдёт?

С этими словами Нин Хуайжун протянула Юй Тао смартфон. На экране отображалась серия фотографий, судя по всему, какого-то коттеджного посёлка.

Взглянув на них, Юй Тао помрачнела:

— Ого, а вот и кинжал из мешка показался. Признавайся, ты всё это заранее спланировала?

Нин Хуайжун опустила взгляд:

— В последние годы Храм тоже привлёк внимание императорского двора. Когда время от времени приходится ездить в Цзинду с докладом, нужно где-то останавливаться. Эту квартиру я купила только вчера.

Юй Тао перевела глаза и со вздохом заметила:

— Похоже, в неведении оставалась только я одна.

Раз уж зашёл такой разговор, о каких отказах могла идти речь? Юй Тао, разумеется, с радостью согласилась.

После обеда Нин Хуайжун достала два письма о зачислении и положила их на стол как раз перед каждой из них.

В этом современном обществе совершенствующихся традиционные секты и кланы бессмертных практически не набирали учеников открыто. У обычных людей, желавших ступить на путь практики, оставался по сути лишь один путь — поступать в специализированные учебные заведения для практикующих. Пекинская Академия Самосовершенствования же считалась среди них высшим учебным заведением.

Письмо о зачислении из Пекинской Академии Самосовершенствования, разумеется, выглядело необычно.

С виду оно представляло собой квадратную коробочку высотой около пяти сантиметров, изготовленную из материала, похожего на дерево. На крышке были выжжены название Пекинской Академии Самосовершенствования и эмблема школы, выглядевшие весьма классически. При открытии на самом верху обнаруживалось приветственное письмо для первокурсников.

Бегло просмотрев его и не найдя ничего оригинального, Юй Тао отложила послание в сторону.

Следующим шло извещение об оплате, где предельно чётко и аккуратно были расписаны все расходы за пять лет обучения в университете. Если обобщить всё это одним словом, то оно звучало так: дорого.

Затем следовала карточка размером с ладонь, содержащая личные данные Юй Тао и информацию об университете. Она была обернута в пожелтевшую специальную бумагу, на которой тушью и кистью было написано само письмо о зачислении, с печатью школы и подписью ректора.

Кроме того, внутри обнаружились и всякие мелочи: школьный значок, студенческий билет, сувениры. Больше всего умиляло то, что опись всех предметов лежала на самом дне.

Юй Тао бросила на всё это беглый взгляд, оставшись совершенно равнодушной — в ней не было и следа того восторга от распаковки писем о зачислении, который так часто показывали в интернете.

Нин Хуайжун исподтишка наблюдала за ней и тоже распечатала свой конверт с уведомлением.

Полдничный час. На дереве вовсю заливались цикады.

Юй Тао подхватила Шаньлицзы, забросила её на ветку, похлопала кошку по голове и скомандовала:

— Давай, нападай!

— Оу-у~

Шаньлицзы сделала пару движений, и уже через несколько секунд стрекотание цикады странно оборвалось, будто её накрыло чем-то сверху.

Юй Тао подняла взгляд: на развилке ветки Шаньлицзы держала в зубах добычу и смотрела на нее сверху вниз, а её кошачьи глаза ярко сияли.

Нин Хуайжун молча стояла в стороне, наблюдая за происходящим, хотя её внимание, конечно же, было приковано главным образом к самой Юй Тао.

— Жунжун, скажи, Факультет колдовства и традиционной теологии — это как в телевизоре, где всяких кукол иголками тыкают, чтобы проклясть кого-нибудь?

— …

— Чего молчишь?

Юй Тао повернулась к ней.

Встретившись с ней взглядом, Нин Хуайжун поджала губы:

— А твой Факультет древних практик — это, надо полагать, означает культивацию по старинным методам?

Юй Тао ничуть не рассердилась, а лишь с сияющим видом признала:

— Именно так.

Сохраняя холодное выражение лица после неудачной попытки парировать удар, Нин Хуайжун вовсе не чувствовала раздражения — она лишь думала о том, что этот человек всегда остаётся верен себе.

Заложив руки за спину и приняв солидный вид пожилого человека, Юй Тао неторопливо направилась в дом.

Нин Хуайжун последовала за ней.

Шаньлицзы на дереве покрутила головой туда-сюда и, убедившись, что ни одна из этих двоих забирать её обратно явно не собирается, была вынуждена на цыпочках, задом наперёд, осторожно спуститься по стволу.

Внутри находился кабинет Нин Хуайжун, где на книжных полках аккуратно красовались самые разные издания: и не издававшиеся в наши дни раритетные книги в переплёте из нитей, и популярные романы, и даже выданные школой учебники со вспомогательными пособиями — словом, выбор впечатлял разнообразием.

Юй Тао опустилась на стул перед длинным письменным столом — за этим местом они с Нин Хуайжун написали неисчислимое количество домашних заданий. Впрочем, в будущем это, пожалуй, уже не понадобится.

На сердце вдруг заскреблась лёгкая тоска.

В этом мире дети были обязаны идти в школу по достижении шестилетнего возраста: сначала шесть лет начальной школы, затем ещё шесть — средней. Эти двенадцать лет составляли обязательное образование, по окончании которого исполнялось восемнадцать лет — возраст совершеннолетия, после чего каждый сам распоряжался собственной судьбой.

Поступать ли в университет или унаследовать семейное дело, отправляться ли на заработки в качестве молодого работника или остаться дома сидеть сложа руки — всё зависело исключительно от собственных способностей.

Юй Тао решила поступать в университет, выбрать академию самосовершенствования и в будущем стать практиком — именно этого она и желала после того, как переродилась в этом мире.

Такой удивительный мир, разумеется, стоило прочувствовать по полной программе.

Нин Хуайжун села на соседний с Юй Тао стул и совершенно естественно принялась наблюдать за выражением её лица, пытаясь угадать чужие мысли.

— Ой-ой-ой, что-то ты в последнее время заглядываешься на меня слишком часто.

— Это моя практика.

— Наблюдать за своей девушкой — это тоже часть практики?

Шмяк.

Юй Тао получила лёгкий удар в спину и обиженно протянула:

— Какая же ты жадная до добра, чуть что — сразу драться.

Ничего не отвечая, Нин Хуайжун лишь спросила:

— Позже собираешься спать после обеда?

— Обязательно, — тут же отозвалась Юй Тао.

Как прилежная ученица, только что завершившая двенадцатилетний курс обязательного образования, могла ли Юй Тао отказаться от такой прекрасной привычки, как дневной сон?

В личных владениях наследницы Храма имелось немало построек, в том числе и целый ряд гостевых комнат. Нин Хуайжун специально приберегла одну из них для Юй Тао: оставаться ли с ночёвкой или просто отдыхать в середине дня — всё было устроено максимально удобно.

Зевая, Юй Тао направилась в гостевую комнату и, заметив, что Нин Хуайжун увязалась следом, с недоумением спросила:

— Чего это ты? Сама спать не будешь?

— Хочу за тобой приглядывать, — ответила Нин Хуайжун.

Юй Тао окинула её оценивающим взглядом с ног до головы:

— Подумать только, у нашей Жунжун обнаружились такие странные наклонности.

Проигнорировав её реплику, Нин Хуайжун подошла к письменному столу и заняла стоявшее там кресло.

Юй Тао подошла к кровати и легла прямо в одежде.

В горах стояла приятная прохлада, кондиционер был не нужен — хватало лишь вращающегося вентилятора, чтобы погрузиться в сон при самой комфортной температуре.

Сначала Юй Тао ещё поглядывала на Нин Хуайжун, но постепенно её сморил сон, все тревоги исчезли, и она провалилась в сновидения.

Нин Хуайжун взяла со стола книгу — один из ста обязательных к прочтению классических романов, повествовавший, впрочем, о любовных перипетиях и давних обидах древних культиваторов. Для обычных людей, даже когда практики находились рядом с ними, наибольшее внимание неизменно привлекали сердечные дела.

Заметив, что дверь в комнату приоткрыта, Шаньлицзы бесшумно проскользнула внутрь.

Хозяйка читает книгу — надо пойти потереться о её ноги.

Хозяйка не обращает внимания? Ничего страшного, кошачий долг вежливости выполнен, а теперь пора проверить, не отдал ли концы второй человеческий детёныш.

Прыгнув на кровать, Шаньлицзы устроилась совсем близко и принялась обнюхивать Юй Тао.

Она почувствовала на себе взгляд хозяйки, но ничуть не смутилась. Раз этот человек рядом был ещё жив, можно было спокойно улечься бок о бок.

Через полчаса.

Проснувшись, Юй Тао первым делом увидела две чёрные кошачьи лапы, немедленно схватила кошку, принялась её тискать и возмущенно заворчала:

— Жунжун, почему ты не остановила эти дерзкие выходки Шаньлицзы?

Нин Хуайжун хранила бесстрастное выражение лица, отвечать на это не собиралась и уж тем более не собиралась ничего объяснять.

— Мяу~

Шаньлицзы покорно терпела все манипуляции Юй Тао, лишь изредка подавая голос.

— Кошки так не разговаривают, учись у меня: гав!

— Мяу-гав?

— Гав! Гав-гав-гав!

— Гав-гав-гав?

— Жунжун, только посмотри, какая у нашей Шаньлицзы всё-таки способность к языкам!

Самодовольно похвасталась Юй Тао.

Поняв, что её хвалят, Шаньлицзы и сама заметно приободрилась, распушив усы.

Нин Хуайжун холодно наблюдала за ними, уже отложив книгу в сторону.

— Жунжун, как думаешь, что нам делать с Шаньлицзы, когда мы поедем учиться в Цзинду? Взять её с собой?

— Если хочешь — бери.

— Вообще-то она твоя кошка, ты растила её целых шесть лет, почему в твоих словах не слышно ни капли привязанности?

— Изначально завести её просила ты.

В памяти Юй Тао тут же всплыл образ Шаньлицзы в раннем детстве. В тот день, когда закончились выпускные экзамены, она вышла из класса с чувством полного расслабления. Держа Нин Хуайжун за руку и купив сладости в магазинчике неподалёку от школы, они уже собирались садиться на автобус, как вдруг услышали кошачий писк.

Пойдя на звук, они обнаружили в углу крошечного полосатого котёнка размером с ладонь.

Совсем ещё малыш, который только-только открыл глаза и едва держался на лапках.

Эта картина почему-то затронула какие-то струны в её душе, и она притащила котёнка домой.

Выкормить малыша, ещё не отученного от молока, — задача сама по себе непростая, а для неопытной Юй Тао это потребовало огромных усилий. Позже, услышав от кого-то, что энергетика Храма благотворно влияет на живые существа и отправленным туда котятам живётся легче, она стала упрашивать Нин Хуайжун приютить эту полосатую кошку.

И подумать только, с тех пор прошло уже целых шесть лет.

Тогда Нин Хуайжун ответила с полным равнодушием, и Юй Тао даже решила, что та, согласившись, просто забросит котёнка куда подальше и предоставит его собственной судьбе.

Теперь же это была матёрая взрослая кошка весом килограммов в семь-восемь: с виду худая, но обладающая невероятной мышечной силой.

— Кажется, Шаньлицзы понимает человеческую речь. Неужели она скоро станет духовным зверем?

— Просто здесь, в Храме, геомантия хорошая.

http://bllate.org/book/32140/3923784