Готовый перевод The Fake Yandere Can't Escape the Real One / Фальшивый яндере в лапах настоящего: Игра на выживание: Глава 14

Пэй Сицзинь крепко обнял Цзи Ичэня и пробормотал:

— Ичэнь, мне так жарко, мне так плохо.

Цзи Ичэнь протянул руку и прикоснулся к лицу Пэй Сицзиня. С чего это вдруг он похоже отравился каким-то зельем?

Цзи Ичэнь взял Пэй Сицзиня за руку и повел вниз — им нужно было возвращаться домой.

А Фан Цян и Е Синхуа, которые наблюдали за тем, как Пэй Сицзинь выпил тот бокал вина, будучи уверенными, что всё удалось, стоило им увидеть, что Цзи Ичэнь уже вскоре уводит Пэй Сицзиня, сразу поняли: план провалился.

Цзи Ичэнь потащил Пэй Сицзиня прямиком на выход, а устроившись в машине, тут же отправил брату сообщение, что они с Пэй Сицзинем едут домой.

Пэй Сицзинь без умолку твердил, что ему жарко, и тогда Цзи Ичэнь набрал номер своего личного врача.

Врач поинтересовался, какова обстановка в целом, и Цзи Ичэнь поспешно переспросил Пэй Сицзиня, после чего четко передал его слова доктору.

— Молодой господин Цзи, судя по всему, действие этого снадобья весьма свирепое. В подобных случаях мы не всегда можем чем-то помочь. Если везти его в больницу для забора крови на анализ, из-за всех этих задержек можно серьезно навредить организму.

— Если у него нет второй половинки, придется с этим смириться, но разве вы, молодой господин Цзи, сейчас не находитесь рядом с ним? Вы — лучшее решение этой проблемы.

— Или же вы позвонили мне, опасаясь, что от этого снадобья будут дурные последствия или что оно нечистое? Если дело в этом, можете приехать в больницу завтра.

Цзи Ичэнь от слов врача умолк. Верно, в глазах всех окружающих он — вторая половинка Пэй Сицзиня, и лучшим решением, несомненно, будет заняться тем самым.

В представлении других они, должно быть, уже бессчетное количество раз предавались этому, и всё должно было стать привычным. Но кто бы знал, что на самом деле они еще ни разу не доходили до конца.

Цзи Ичэнь всю дорогу предавался сумбурным мыслям, а добраявшись до жилого комплекса, сразу же помог Пэй Сицзиню сесть в лифт и поднялся наверх.

Стоило им войти, как Пэй Сицзинь тут же прильнул к нему и принялся осыпать поцелуями лицо, мочки ушей и шею, приговаривая:

— Ичэнь, отдайся мне, хорошо?

Глядя на Пэй Сицзиня, чьи глаза были полны вожделения, Цзи Ичэнь лишь произнес:

— Я помогу тебе, давай сначала пройдем в комнату.

Проведя Пэй Сицзиня в спальню, Цзи Ичэнь вытащил две влажные салфетки, чтобы вытереть руки.

Пэй Сицзинь уже сам сбросил с себя одежду и, лежа на постели, непрерывно стонал от жара.

Цзи Ичэнь попытался помочь ему иным способом, но быстро понял, что это бесполезно.

Он на мгновение задумался. Неужели ему действительно придется идти с Пэй Сицзинем до самого конца?

Пока Цзи Ичэнь молчал, Пэй Сицзинь прижал его к кровати сверху.

— Мне так плохо, Ичэнь. Отдайся мне, отдайся, умоляю!

— Руками... так нельзя. Прости, во всем виноват я, не уберегся и отравился. Но я больше не могу терпеть, мне невыносимо.

— Ичэнь, почему ты не хочешь подарить мне себя?

Цзи Ичэнь не нашелся с ответом. Разве мог он заявить ему, что на самом деле не любит его по-настоящему?

Пэй Сицзинь принялся гладить Цзи Ичэня по лицу:

— Ичэнь, разве тебе меня не жаль?

— Твой любимый человек страдает! Или... ты на самом деле не любишь меня?

— Ичэнь, ты правда меня любишь? Нет, ты не можешь меня не любить, не смей.

Сегодня Пэй Сицзинь выпил алкоголя, а теперь еще и подействовало зелье, так что его обычно глубоко скрытая заносчивая одержимость сейчас вырвалась наружу, едва ли не обнажаясь перед лицом любимого.

Уставившись на лицо Цзи Ичэня немигающим взглядом, Пэй Сицзинь сжал пальцы на его горле.

— Ичэнь, мне всё жарче, я словно в огненном море.

— Ну же, согласись? Ты ведь любишь меня, верно? Ты же не позволишь мне и дальше так мучиться?

Пальцы Пэй Сицзиня на его горле сжались сильнее, и Цзи Ичэнь от этого удушья почувствовал себя дурно.

Он лихорадочно соображал, как поступить — может, попробовать выручить его губами? Ведь Пэй Сицзинь не раз помогал ему подобным образом, и в этом не было ничего невозможного.

Внезапно он почувствовал на щеке влагу и, прекратив метаться в мыслях, перевел взгляд на Пэй Сицзиня.

Пэй Сицзинь плакал, и его слезы каплей за каплей падали на лицо Цзи Ичэня.

Цзи Ичэнь приоткрыл рот, собираясь успокоить его, но тут же осекся. Какой толк от утешений?

— Дам, я тебе дам. — Цзи Ичэнь протянул руку, стирая с лица Пэй Сицзиня слезы, и произнес это вслух.

Пусть признание в любви было фальшивым или нет, но он всё же произнес его, и они с Пэй Сицзинем действительно были вместе.

Хотя сам он прекрасно понимал, что этот союз временный, Пэй Сицзинь-то об этом не знал.

Начало многих романтических отношений бывает несовершенным, но после того, как люди сходятся, оба начинают относиться ко всему всерьез, и это приносит им счастливый конец — возможно, Пэй Сицзинь думал точно так же.

Ладно, хватит забивать голову всякой ерундой, сейчас куда важнее разобраться с состоянием Пэй Сицзиня, — напомнил себе Цзи Ичэнь.

Услышав от Цзи Ичэня эти слова, Пэй Сицзинь невероятно обрадовался.

Он понял, что Цзи Ичэнь, похоже, совершенно не выносит его слез, и теперь этот прием можно будет использовать почаще.

Он и сам не ожидал, что расплачется. Цзи Ичэнь так долго молчал, не произнося ни звука, даже когда он сжимал его горло, но стоило ему увидеть мучительное выражение на лице Цзи Ичэня и то, как тот морщится от боли, как слезы сами собой брызнули из глаз.

— Ты правда отдашься мне? — переспросил Пэй Сицзинь.

Цзи Ичэнь хмыкнул и ответил:

— Я не то чтобы не хочу... Просто раз уж сверху окажусь я, мне нужно хоть немного морально к этому подготовиться.

Мысли Цзи Ичэня путались, но он точно знал: нельзя допустить, чтобы Пэй Сицзинь узнал, будто его слова о любви — ложь. Вот он и придумал подходящее оправдание для своей недавней нерешительности.

Так Пэй Сицзиню будет немного легче на душе, к тому же он не хотел больше видеть его слез.

Он действительно испугался секунду назад, и когда горячие слезы Пэй Сицзиня капали на его лицо, он чуть сам не расплатился слезами.

Договорив, Цзи Ичэнь тут же впился в губы Пэй Сицзиня поцелуем. Тот незамедлительно ответил, и одежда Цзи Ичэня была сорвана и полетела на пол.

— Кхм... — Под сдавленный стон боли Цзи Ичэня комната окончательно раскалилась, и звуки, от которых кровь приливала к лицу, а сердце замирало, не умолкали еще очень, очень долго.

— Хватит... м-м, неужели еще недостаточно? Ох, я так устал. — Голос Цзи Ичэня охрип до предела.

Оглядев Цзи Ичэня, сплошь покрытого следами его страсти, Пэй Сицзинь с абсолютно невозмутимым видом заявил:

— Действие снадобья еще не до конца прошло.

Цзи Ичэнь был близок к нервному срыву. Придя в себя после этого потрясения, он пробормотал Пэй Сицзиню:

— Тогда... передай моему помощнику... скажи, что завтра я... м-м... не смогу появиться в компании...

Продолжая свои движения, Пэй Сицзинь шарил рукой, пока не нащупал телефон Цзи Ичэня. Отправив сообщение его помощнику, он подтянул собственный аппарат и тоже оформил себе отгул.

Цзи Ичэнь люто ненавидел того негодяя, что подсыпал Пэй Сицзиню эту гадость. Пока его терзали на все лады, он думал лишь о том, как бы ему не узнать, кто именно это сделал.

Когда забрезчил рассвет, Пэй Сицзинь всё еще не останавливался, к тому моменту Цзи Ичэнь уже успел несколько раз потерять сознание.

Когда всё наконец стихло, Пэй Сицзинь поцеловал Цзи Ичэня в губы и прошептал:

— Цзи Ичэнь, наконец-то ты полностью мой.

— Сегодня ночью ты был так прекрасен, я в восторге. Цзи Ичэнь, оставайся со мной навсегда, я твой единственный приют.

Разумеется, Цзи Ичэнь не мог услышать этих слов. Очнувшись позже, он почувствовал, что его тело будто больше ему не принадлежит — от каждого малейшего движения пронзительная боль отзывалась во всех суставах.

До чего же выносливым оказался этот Пэй Сицзинь, откуда в нем только бралось столько энергии?

К счастью, хотя чувствовал он себя скверно, тело было чистым и свежим: судя по всему, Пэй Сицзинь искупал его и смазал целебной мазью.

Пэй Сицзинь как раз вышел наружу проверить, остыла ли каша, а вернувшись, обнаружил, что Цзи Ичэнь уже проснулся.

Он тут же бросился к нему:

— Ты проснулся! Прости, Ичэнь, во всем виноват я.

— Мало того что потерял бдительность и отравился, так еще и не рассчитал сил и измотал тебя до такого состояния.

Цзи Ичэнь очень хотел сказать, что он-то прекрасно знал о своей несдержанности, раз уж вчера вечером заявлял, будто завтра не пойдет в офис — судя по всему, завтра ему тоже придется остаться дома.

Перед тем как отключиться, ему казалось, будто он видел восход солнца.

Они вернулись с банкета среди бела дня, и Пэй Сицзинь истязал его с самого дневного света до вечера, а потом еще и до следующего утра. Разве такое возможно для того, кто делает это впервые?

Даже если это было действие зелья, нет никаких причин возиться так долго — к полуночи всё должно было закончиться. Или это снадобье и впрямь обладало столь жуткой силой?

— Я виноват, Ичэнь, можешь меня побить. — Пэй Сицзинь подался вперед, подставляясь так, чтобы Цзи Ичэню было удобно наносить удары.

— Зачем мне тебя бить? — едва вымолвил Цзи Ичэнь и тут же сам испугался собственного голоса: почему он стал таким хриплым?

Впрочем, он всё же добавил:

— То, что ты отравился, не твоя вина.

Пэй Сицзинь легко коснулся губами щеки Цзи Ичэня и произнес:

— Ичэнь, ты такой добрый. Я пойду принесу лекарство для горла, примешь его, а потом поешь.

Поев, Цзи Ичэнь вскоре снова провалился в сон.

Пэй Сицзинь лег рядом и крепко прижал его к себе, словно самое драгоценное сокровище на свете.

С самого рождения у него не было ничего, кроме презренного статуса незаконнорожденного сына.

Цзи Ичэнь был самым важным человеком в его жизни, и ничто не могло сравниться с ним по значимости.

Сколько бы похвал ни сыпалось на него в последнее время, каких бы блестящих результатов он ни добивался, всё это не трогало его.

Его волновало лишь то, как смотрит на него Цзи Ичэнь. Он старался изо всех сил только для того, чтобы стать чуточку достойнее него, а мнение остальных не имело для него никакого значения.

Прошедшая ночь стала для него самым счастливым днем за всю его память — радость, блаженство и умиротворение, невиданное прежде чувство окутало его целиком.

И всё это подарил ему Цзи Ичэнь, и только он один был на это способен.

Пэй Сицзинь даже не допускал мысли о том, что они могут расстаться — в его мире подобное просто не могло произойти.

Если бы Цзи Ичэнь вздумал бросить его, он бы просто запер его в клетке.

Но разве заточение не заставит Цзи Ичэня возненавидеть его? Как он может ненавидеть его?

Он обязан только любить его — в конце концов, Цзи Ичэнь сам первым сказал о любви.

Он не хотел испытывать на себе ненависть Цзи Ичэня, ему нужна была лишь его любовь.

Ну а если он почует, что тот намерен уйти, он просто заберет его с собой на тот свет.

В конце концов, без Цзи Ичэня его жизнь ничем не отличалась бы от смерти.

Умереть вместе — и тогда они действительно вовеки веков не расстанутся.

— М-м, Сицзинь, у меня болит поясница, не прижимай меня так сильно, — полусонным голосом пробормотал Цзи Ичэнь.

Этот голос вырвал Пэй Сицзиня из раздумий. Ослабив объятия на его талии, он придвинулся и поцеловал его — сонный голос Цзи Ичэня звучал невероятно мило.

Если умереть, он больше никогда не услышит таких звуков, не увидит Цзи Ичэня разным, не сможет ощутить его тепло, целоваться и ласкать его.

http://bllate.org/book/32125/3921939