Его родители считали, что его младший брат — счастливая звезда, и отчаянно баловали его, — сказал Цю Цзиньчэн. — Он никогда не испытывал нормальной любви.
Ты что, благотворительностью занимаешься? — хмыкнула У Цзюань. — Кому ни лень — все к тебе за любовью идут, ты что, Санта-Клаус?
Да не занимаюсь я больше никакой благотворительностью! — Цю Цзиньчэн завёлся от слов У Цзюань. — Заткнись уже, меня от тебя скоро тошнота брать начнет.
У Цзюань замолчала. Хотя с возрастом нрав у Цю Цзиньчэна стал намного мягче, кто знает, не столкнёт ли её в раздражении этот великий демон с электроскутера, если продолжать в том же духе.
Добравшись до входа в японский ресторан, они припарковали скутер у обочины. Едва переступив порог, У Цзюань потребовала две чашки саке.
Цю Цзиньчэн заметил:
— Ты же за рулём, тебе нельзя пить.
У Цзюань вытаращила глаза:
— Дорожная полиция ещё и за пьянство на электроскутерах штрафует?
— ...Во всяком случае, позориться буду не я, — отозвался Цю Цзиньчэн.
— Ладно, давай одну, распьём на двоих.
У Цзюань устроилась за столиком у окна, стянула с запястья резинку, чтобы собрать длинные волосы, и между делом поинтересовалась:
— Ну как ощущения в первый рабочий день?
— Слегка потерянные, — признался Цю Цзиньчэн. — Чувствую, надолго меня не хватит.
— Синдром пекинского гастарбайтера, — изрекла У Цзюань. — Не бери в голову. Если выходить на работу с мыслью продержаться там до самой пенсии, сдохнешь со скуки и усталости. Твой отец — директор, ты же можешь в школе ходить гоголем, кайф же.
— В общем-то, кайф, — кивнув, согласился Цю Цзиньчэн.
У Цзюань подняла рюмку:
— За новую жизнь!
Цзинь! — звонко стукнулись ободки чашек. Цю Цзиньчэн и У Цзюань переглянулись и улыбнулись — всё было понятно без лишних слов.
Благими намерениями вымощена дорога в ад (часть 2)
Чжуан Лунь некоторое время стоял у школьных ворот, провожая взглядом велосипед Цю Цзиньчэна, пока тот совсем не скрылся из виду. На душе у него бурлили сложные, переплетенные чувства, одно накатывало на другое, словно бесконечные горы, которые невозможно перейти, или бурные реки, которые не переплыть. У него не было права голоса, и горечь приходилось глотать в одиночку. Раскаяние тяжелым камнем давило на грудь, заставляя вспоминать еще более давние детали.
У Цзюань не раз выказывала недовольство — например, когда он в шутливой форме спрашивал у Цю Цзиньчэна, кто ему дороже — она или он, — или когда прямо посреди её дня рождения звонил и требовал, чтобы Цю Цзиньчэн приехал за ним. Ляо Цзягуй твердил, что только совершая невозможное можно доказать чистоту любви, а если не можешь — значит, не любишь.
Цю Цзиньчэн тогда тыкал в Ляо Цзягуя пальцем и крыл его последними словами, называя омерзительным и уродливым ублюдком из какой-то секты.
Чжуан Лунь всё видел предельно просто: ему хотелось чистой любви, без каких-либо примесей.
Однако реальный мир — это вам не убогая мелодрама, где главный герой из ниоткуда получает статус богача или влиятельного лица и целыми днями крутится вокруг романтики. Какая к черту любовь? Для большинства измотанных суетой людей пачка банкнот согревает душу куда сильнее.
У Чжуан Луня денег было куры не клюют, вот только он умудрился растерять собственные искренние чувства.
Сяо Чжуан, ещё не ушёл? — голос Цю Дунляна прервал самобичевание Чжуан Луня. Тот расплылся в улыбке:
— Дядя, я как раз собирался.
На метро? Давай я тебя подвезу! — Цю Дунлян ухватил Чжуан Луня за локоть. — Пойдем-пойдем, моя машина как раз неподалеку.
Чжуан Лунь и не думал отказываться. За несколько дней общения он уже успел раскусить добросердечную натуру Цю Дунляна:
— Дядя, давайте вечером поедим у меня, я приготовлю вам рисовую лапшу с говяжьей грудинкой.
Отлично! А ты видел Цзиньчэна? — Цю Дунлян извлек на свет ключи от машины и нажал кнопку сигнализации, заставив мигнуть фары черной Audi на парковке. — Вы из-за чего опять поругались? Расскажи дяде.
Да мой сосед — язык без костей, вечно вносит разлад в наши с братом Цзиньчэном отношения, — Чжуан Лунь открыл дверцу и устроился на пассажирском сиденье. — Я тогда соображал плохо, принял его слова всерьёз, вот и нагородил кучу недоразумений с братом Цзиньчэном.
Вот оно как... — Цю Дунлян вставил ключ в зажигание, пристегнулся и завел мотор. — Цзиньчэн у нас судит о поступках, а не о людях. Ты перед ним нормально извинись, все недомолвки и разрешатся, он обязательно тебя простит.
Спасибо, дядя... то есть, дядя Дунлян, я постараюсь, — на сердце у Чжуан Луня было горько. Простит? Он даже заикаться о прошлом в присутствии Цю Цзиньчэна не смел.
Ты ведь родом из Гуандуна, верно? — поинтересовался Цю Дунлян.
Угу, из Гуанчжоу, — ответил Чжуан Лунь.
Я часто езжу туда в командировки и просто обожаю ваши паровые рулетики из рисовой лапши и куриные лапки, как вспомню — слюнки текут, — Цю Дунлян легко рулил, не сбавляя непринужденного тона. — До чего же вы, гуандунцы, молодцы, мастера поесть.
Вы мне льстите, — настроение Чжуан Луня немного улучшилось. — В выходные я сделаю для вас паровые детектеблс.
Не надо-не надо, слишком много хлопот, — запротестовал Цю Дунлян.
Какие хлопот, мне всё равно делать нечего, — возразил Чжуан Лунь.
И тебе не скучно одному в Тяньцзине? — спросил Цю Дунлян. — Хочешь, я попрошу Дабао поводить тебя везде, показать город?
Не стоит его утруждать, — ответил Чжуан Лунь. — Думаю, ему нужно время, чтобы всё утряслось.
Ну ладно, — не стал давить Цю Дунлян и перевел разговор на местные обычаи Гуандуна.
Сявафан, ресторан японской кухни Чуньхэ.
Должно быть, У Цзюань заметила Чжуан Луня, когда приезжала забирать Цю Цзиньчэна. Навеселе она битых полчаса костерила Ляо Цзягуя, а потом ещё полчаса — Чжуан Луня, тыча своим острым маникюром чуть ли не в самый нос Цю Цзиньчэну и с ходу выговаривая:
Ты предатель!
Цю Цзиньчэн от легкого хмеля соображал туго, он прищурился и переспросил:
Это чем же я перед тобой провинился?
Трудно было отойти от него подальше? — возмущалась У Цзюань. — Я смотрю на вас с другого перекрёстка — казалось, он уже на тебя сверху лёг.
Бред собачий, — отмахнулся Цю Цзиньчэн. — Между нами еще два тебя поместилось бы.
Пять! — У Цзюань растопырила ладонь. — По крайней мере, пять меня, не меньше!
В следующий раз буду через рупор с ним разговаривать, — пообещал Цю Цзиньчэн.
А зачем тебе вообще с ним разговаривать?! — взвилась У Цзюань, наотрез отказываясь слушать разумные доводы. — Никаких разговоров, никаких взглядов и тем более никаких возобновлений отношений!
? — Цю Цзиньчэн подпер рукой подбородок и протянул: — Не перегибай палку, это в каком таком сне тебе померещилось, что я собрался с ним сходиться?
Мне это в голову пришло! — У Цзюань ткнула себя в собственный гениальный лоб. — Если сойдешься — значит, ты... предатель!
А если не сойдусь — стану твоим преданным адептом, да? — принялся отшучиваться Цю Цзиньчэн. — Великая бессмертная У, прими поклон от твоего скромного слуги.
Тц, — У Цзюань раскусила шпильку в голове Цю Цзиньчэна и с грохотом плеснула в стакан саке, явно вознамерившись напоить его до бесчувствия.
http://bllate.org/book/32067/3914970
Сказали спасибо 0 читателей