Готовый перевод The Dominant Canary / Золотая канарейка с характером: Глава 7

Продавец выслушал его, и глаза у него увлажнились. Воспользовавшись моментом, он достал телефон и почтительно добавил его в контакты:

— Господин Шан, меня зовут Тиффани. Вы наш почетный гость. В будущем, когда появятся новинки, вам не придется утруждать себя поездкой — мы сами доставим их вам домой, чтобы вы могли спокойно выбрать то, что по душе.

— Вот это дело, — Шан Цинхуэй хлопнул себя по бедру. — Хоть на бензине сэкономлю, а то ехал сюда на машине.

Тиффани, еще больше пораженный скаредностью этого VIP-клиента, сохранил на лице самое подобострастное выражение:

— Ваши слова напомнили мне: мы можем оформить вам компенсацию за парковку в торговом центре. Первые два часа бесплатно.

— Эх, чего же ты раньше молчал! — Шан Цинхуэй снова хлопнул себя по бедру. — Я-то решил, что парковка здесь дорогая, припарковался за километр и приехал на арендованном велосипеде.

Молчание Тиффани было оглушительным.

Его мозг лихорадочно заработал: нельзя оставлять слова дорогого гостя без ответа.

— Сейчас таких людей, как вы, заботящихся об экологии и снижении выбросов углерода, встретишь нечасто.

Сделав покупки, Шан Цинхуэй спросил:

— Можно ли отправить это на мой адрес? Я на велосипеде всё это не увезу.

— Конечно, — ответил Тиффани. — Торты, печенье, шоколад — всё можно упаковать и отправить одной посылкой.

— А стоимость доставки…

— Разумеется, за наш счет, — с улыбкой ответил Тиффани. — Господин Шан, где вы оставили свою машину?

Шан Цинхуэй назвал место.

— Это же совсем недалеко.

— Да, на велосипеде в два счета доберусь.

— Но сейчас такая жара, солнце палит нещадно, — добавил Тиффани. — Позвольте я вызову для вас такси.

Шан Цинхуэй не удержался и поднял большой палец вверх:

— Сразу видно — лучший продавец.

— Раньше не был, но с вашим приходом стал, — Тиффани, улыбаясь, проводил Шан Цинхуэя до выхода. — Всё благодаря вам.

Проводив гостя, Тиффани взглянул на адрес доставки, оставленный клиентом, и невольно перевел дух: роскошный особняк на склоне холма!

Такой богатый, а такой скупой!

Шан Цинхуэй, расплачиваясь, потратил такую сумму, что даже самому стало не по себе: как это карта до сих пор не в минусе? Какой же лимит установил ему Ли Хуатин?

Лишь бы не разорить его окончательно.

Впрочем, он всегда умел отличать разовое сытное застолье от сытой жизни на постоянной основе.

Заказанные товары доставили в тот же день, даже торт приехал в специальном термобоксе — сразу видно, что Тиффани подошел к делу с душой.

Шан Цинхуэй разложил торт, печенье и шоколад в пустующий холодильник.

В этом особняке была огромная кухня с плитой от Gaggenau, холодильниками-ящиками от Fisher & Paykel, встроенным духовым шкафом от Miele… и даже климатическим винным шкафом Sub-Zero.

Но кроме напитков в холодильнике, следов использования здесь практически не было. Кухня, подобно той вазе, что стоила дороже, чем рояль Steinway, выполняла чисто декоративную функцию.

Ли Хуатин редко возвращался домой обедать, приходящая домработница готовкой не занималась, а штатного повара в доме не было.

В последнее время Шан Цинхуэй и сам покупал уцененные продукты и забивал ими морозилку. Он берег свои пианистические руки и не хотел лишний раз браться за нож или включать плиту, поэтому обходился микроволновкой или готовил простые перекусы на одного.

Теперь же эти сладости отлично заменят завтрак или полдник — всегда будет чем подкрепиться, если проголодается.

В тот день Ли Хуатин вернулся домой уже после десяти вечера.

Войдя в дом, он увидел Шан Цинхуэя, который в домашней одежде с сияющей улыбкой направился ему навстречу.

Ли Хуатин редко удостаивался столь теплого приема, но прекрасно понимал причину — скорее всего, это как-то связано с недавними уведомлениями о крупных списаниях с кредитной карты.

Однако, когда Шан Цинхуэй с улыбкой бросился в его объятия, он так же улыбнулся в ответ, заключив это слегка худощавое тело в свои руки. Виду он не подал и лишь небрежно спросил:

— Отчего сегодня такая встреча?

— Я купил маленький тортик в местной кондитерской. Всё не решался съесть, ждал, когда ты вернешься, чтобы разделить его с тобой, — сказал Шан Цинхуэй.

Тортик, разумеется, был тем самым, что прислал Тиффани. Сам Шан Цинхуэй ни за что не потратил бы на такое свои деньги.

Он красиво выложил кусочек торта на фарфоровую тарелочку с золотой каймой — получилось очень даже достойно.

Усадив Ли Хуатина за стол, он улыбнулся:

— Ешь скорее.

А то завтра уже срок годности выйдет.

Ли Хуатин отломил кусочек серебряной ложечкой, попробовал и сказал:

— Очень вкусно. А ты почему не ешь?

Заметив на лице Ли Хуатина нотки притворства, Шан Цинхуэй поинтересовался:

— Хуатин, ты не любишь сладкое?

— Да, — ответил Ли Хуатин прямо. — Я не ем десерты.

— Не любишь? — Шан Цинхуэй сделал паузу и бросил взгляд на подтянутую фигуру Ли Хуатина. — Или это ради тренировок?

— Ради здоровья, — пояснил тот. — Алкоголь, сахар и быстрые углеводы — я контролирую их потребление.

Шан Цинхуэй видел, что Ли Хуатин — человек невероятно дисциплинированный во всем, что касалось повседневной жизни.

За исключением моментов, когда они занимались сексом.

Шан Цинхуэй выдохнул:

— Ох… значит, я не подумал о тебе. Не стоило предлагать.

— Ничего страшного. Иногда можно позволить себе кусочек сладкого, — улыбнулся Ли Хуатин.

Видя, что Ли Хуатин пребывает в добром расположении духа, Шан Цинхуэй подумал: «Видимо, размер моих трат всё еще не превысил порог его терпения».

Но, вспомнив о потраченных деньгах, решил, что объясниться всё же стоит:

— Я сегодня заказал индивидуальный пошив костюма, заодно присмотрел несколько готовых вещей, вот и не удержался.

Ли Хуатин ответил:

— Ничего страшного, это мелочи. Готовься спокойно к соревнованиям, остальное тебя не должно волновать.

Шан Цинхуэй слегка замер:

— Откуда ты знаешь, что я готовлюсь к соревнованиям?

— Ты человек не расточительный, не стал бы покупать дорогой костюм от кутюр без повода, — Ли Хуатин улыбнулся. — Если только не предстоит мероприятие, которое для тебя очень важно.

Сердце Шан Цинхуэя дрогнуло.

Забота Ли Хуатина всегда была такой тихой и ненавязчивой.

Его сердце, подобно семени, долго томившемуся в засухе, получив каплю влаги, не смогло удержаться и проросло.

Заметив, что Шан Цинхуэй задумался, Ли Хуатин взял его за руку и нежно поцеловал:

— Как тебя называют дома?

Шан Цинхуэй замялся, а потом ответил:

— Родные зовут меня Хуэйхуэй.

— Можно мне тоже так тебя называть? — спросил Ли Хуатин.

У Шан Цинхуэя потеплело на душе:

— М-м, конечно.

— Хуэйхуэй, — Ли Хуатин поцеловал его в уголок глаза. — Не стоит быть со мной таким сдержанным.

С тех пор как он обанкротился, Шан Цинхуэй научился ценить еду.

Но сегодня он впервые в жизни пренебрег этим.

Торт перевернулся, крем размазался по коже.

Не успел он опомниться, как уже лежал на мраморном столе.

Ли Хуатин, всё еще в безупречном деловом костюме, опирался одной рукой на его плечо, запонки сверкали в свете люстры.

Его пальцы с четко очерченными суставами подцепили клубнику в креме и медленно направили ее туда, куда не следовало.

Когда он сказал, что не нужно быть слишком сдержанным, это имело и другой смысл: сам он с Шан Цинхуэем сдерживаться не собирался.

Безупречный костюм, мягкая улыбка — всё это скрывало волчью натуру, которая дюйм за дюймом, властно и тяжело подавляла его.

— Хуэйхуэй… — голос его был низким и хриплым, создавая иллюзию, от которой кружилась голова.

Шан Цинхуэй тонул в этой нежности, даже не подозревая, что ласка Ли Хуатина ничем не отличается от кредитной карты или стопки купюр.

Всё это было лишь ценой, которую Ли Хуатин был готов платить в их сделке, основанной на деньгах и плотских утехах.

***

Этой ночью Чжоу Жуйюнь расхаживал взад-вперед по комнате.

Цю Ханьин, сидевшая рядом, не отрываясь от телефона, медленно произнесла:

— Почему тебя так волнует Шан Цинхуэй? Ты что, его хейтер?

Лицо Чжоу Жуйюня почернело:

— Хейтер — это еще мягко сказано!

Цю Ханьин, не поднимая головы, добавила:

— Но какое-то время ты каждый день слушал записи его игры на пианино, даже спать перестал.

Лицо Чжоу Жуйюня стало еще мрачнее:

— Я изучал его, чтобы победить!

— А в итоге выяснилось, что победить его невозможно!

Бесит до смерти!

В тот момент, когда ярость Чжоу Жуйюня грозила выплеснуться наружу, зазвонил телефон.

Он схватил его:

— Говори. Узнал? Кто спонсор Шан Цинхуэя?

Цю Ханьин, услышав это, отложила телефон. Хотя она и говорила, что нехорошо интересоваться чужими делами, сплетни были слишком заманчивы, и она вытянула шею:

— Братик, включи громкую связь!

Чжоу Жуйюнь хмыкнул и нажал кнопку.

Из динамика раздался голос частного детектива:

— Тут всё просто. Он живет вместе со своим покровителем.

— Что? Сожительствуют? — удивился Чжоу Жуйюнь. — Это что, «золотая клетка»?

— Скорее, «общее любовное гнездышко», — детектив в прошлом работал папарацци и мастерски подбирал термины.

Цю Ханьин пробормотала:

— Вот видишь, я же говорила, что он не обязательно любовник на стороне.

Чжоу Жуйюнь не хотел слушать:

— Какая разница? Разве сожительство отменяет статус любовника? Полно стариков, которые живут с любовницами, съехав от законных жен.

Голос детектива снова зазвучал:

— Да нет же, не любовник и не старик. Это самый настоящий завидный жених.

Цю Ханьин кивнула, соглашаясь, что Шан Цинхуэй не мог так низко пасть, чтобы связаться со стариком.

Чжоу Жуйюнь же был в бешенстве:

— Какой еще завидный жених? Не занижай стандарты. Среди завидных женихов нет никого, кого бы я не знал!

— Ты знаешь его, точно знаешь, — сказал детектив. — Это Ли Хуатин.

При упоминании имени Ли Хуатина Чжоу Жуйюнь остолбенел.

Цю Ханьин тоже ахнула:

— Боже, это просто невероятно.

— Это он?! Да как это может быть Ли Хуатин? — почти вскрикнул Чжоу Жуйюнь. — Может, ошибся?

Детектив слегка обиделся:

— Не ставь под сомнение мой профессионализм. Я дошел до самых дверей его дома — это особняк Ли Хуатина. Я с закрытыми глазами могу назвать номер дома любого владельца на этом склоне.

Чжоу Жуйюнь всё еще отказывался верить:

— А может… он там работает? Полы моет или окна чистит?

http://bllate.org/book/32037/3911976