Готовый перевод I Heard I Saved the World / Говорят, я спас мир: Секреты моего ленивого парня: Глава 7

Увидев, что Бай Мэнчэнь всё ещё пребывает в оцепенении, Дин Шэнхуэй снова произнёс:

— Руководитель Бай, вы ведь можете это понять?

Бай Мэнчэнь бросил на него взгляд и ответил:

— Могу.

Хотя он полностью сосредоточился на науке, он всё же не был «ботаником», который абсолютно ничего не замечает вокруг. Он не любил читать романы и не гнался за трендами, а единственным его стоящим увлечением был просмотр классических фильмов. И «попаданцы», и эсперцы уже не раз становились темами для кино, так что Бай Мэнчэнь, разумеется, всё понимал.

Шаг за шагом уменьшая шум, Бай Мэнчэнь и Дин Шэнхуэй вошли в помещение и направились в угол, где могли наблюдать за всем, не мешая работе людей в белых халатах.

Бай Мэнчэнь внимательно посмотрел в сторону окна. Казалось, это стекло было односторонним, а эспер выглядел совершенно расслабленным — судя по всему, он вовсе не был против того, за ним наблюдают. Неужели он участвует в исследованиях добровольно? Быть может, его связывают с местными партнёрские отношения?

Пока он размышлял о душевном состоянии эспера, стоявшего рядом Дин Шэнхуэй сказал:

— Его зовут Чун Тяньюй, ему двадцать восемь лет, и раньше он был топ-менеджером в филиале одной крупной логистической компании.

Не сводя глаз со стекла, Бай Мэнчэнь спросил:

— Когда у него обнаружили эту способность?

Дин Шэнхуэй ответил:

— Не так давно.

Он выразился туманно, но Бай Мэнчэнь не стал допытываться — возможно, это касалось какой-то секретной информации. Глядя на Чун Тяньюя, душа учёного-биолога в Бай Мэнчэне пылала ярким пламенем, однако он чётко помнил свою изначальную цель и не позволял жажде познания затмить рассудок.

Дин Шэнхуэй внутренне восхитился его выдержкой и продолжил:

— Именно благодаря Чун Тяньюю мы узнали о событиях, которые произойдут в будущем. Из-за этого были задействованы соответствующие ведомства, и в итоге появилась эта база.

Поняв скрытый смысл его слов, Бай Мэнчэнь кивнул и перевел тему:

— А что насчёт происхождения этого вируса?

Дин Шэнхуэй сказал:

— Чун Тяньюй тоже точно не знает, откуда взялся вирус. Он говорит, что в будущем из-за огромного числа погибших социальный порядок полностью рухнет, и информация перестанет распространяться так широко, как сейчас. По слухам, существует несколько версий происхождения вируса: одни утверждают, что его вынесло на поверхность извержением подводного вулкана, другие говорят о древних вирусах, высвободившихся при таянии полярных ледников, а некоторые и вовсе заявляют, что заразу занесло из космоса метеоритом.

Бай Мэнчэнь повернул к нему голову:

— Были ли приняты какие-то меры против вируса?

Дин Шэнхуэй ответил с уверенностью:

— Уровень эпидемиологической угрозы втайне повышен до оранжевого, подготовлены различные планы действий на случай чрезвычайной ситуации. Запасы гуманитарной помощи и материалов для ликвидации последствий катастроф также достаточны, чтобы справиться с ситуацией.

Голос Бай Мэнчэня прозвучал сурово:

— Это лишь устраняет симптомы, но не корень проблемы. Я говорю об источнике.

Дин Шэнхуэй покачал головой:

— До вспышки вируса осталось меньше года, и у нас просто нет времени на то, чтобы пресечь её в самом зародыше. Ни извержение подводного вулкана, ни таяние полярных ледников не под силу остановить человеку. Более того, даже версию с метеоритом проверили, мобилизовав всё астрономическое оборудование, но никаких результатов это не принесло.

Надвигающееся будущее оказалось настолько устрашающим, что пламя в душе учёного, разгоревшееся из-за Чун Тяньюя, мгновенно угасло. Под тяжестью колоссального давления, нависшего над выживанием человечества, в нём поднялось глухое чувство безысходности.

— Чун Тяньюй — ярый поклонник господина Ся Яня, он знает множество историй о подвигах господина Ся. Именно господин Ся в самом начале апокалипсиса изо всех сил поддержал создание единственного в своем роде научно-исследовательского центра, в котором были сосредоточены самые передовые на тот момент научные достижения. Жаль только, что даже ко времени возвращения Чун Тяньюя в эту временную точку в исследованиях вируса так и не было достигнуто прорывных результатов, — произнес Дин Шэнхуэй.

Биография Ся Яня уже была вдоль и поперёк изучена профильными ведомствами, и Дин Шэнхуэй знал о нём, пожалуй, даже больше самого Бай Мэнчэня.

Он родился в городе на южном берегу Янцзы. Его родители были интеллигентами с хорошей зарплатой, а семья жила в достатке. Благополучная домашняя обстановка позволила Ся Яню вырасти жизнерадостным, оптимистичным, здоровым и открытым молодым человеком.

Единственным необычным моментом в его взрослении была внезапная гибель родителей в результате несчастного случая. Это произошло как раз тогда, когда Ся Янь учился в выпускном классе старшей школы. Сильный и общительный, он отказался от опеки родственников и друзей семьи и предпочел остаться жить в школьном интернате. Вероятно, под влиянием этой трагедии Ся Янь написал вступительные экзамены в университет не лучшим образом и смог поступить лишь на специальность электронная коммерция в обычный вуз в столице своей провинции.

Судя по его досье, он ни при каких обстоятельствах не выглядел человеком, который мог бы внезапно заинтересоваться научными исследованиями. Поэтому Дин Шэнхуэй предполагал, что причиной, по которой Ся Янь в будущем станет оказывать всестороннюю поддержку развитию научно-исследовательского центра, мог послужить лишь Бай Мэнчэнь.

К такому выводу пришел не только он один — это было заключение всей аналитической группы. Из этого следовало, насколько важен Бай Мэнчэнь для Ся Яня, и именно поэтому он был целью, которую они обязаны заполучить! Вот почему Дин Шэнхуэй осмелился привести его прямо сюда и рассказать обо всём так подробно.

Дела Ся Яня волновали Бай Мэнчэня куда больше, чем главное «доказательство» в виде Чун Тяньюя. Он даже не заметил, как Чун Тяньюй закончил экспериментальное наблюдение и вышел из большой комнаты за стеклом.

Дин Шэнхуэй пригласил Бай Мэнчэня обсудить всё в своём кабинете.

Его кабинет был обставлен на редкость скромно, а уровень комфорта уступал даже той комнате отдыха. Все предметы мебели и обихода подбирались исключительно по принципу практичности. Сидя на слегка жестковатом деревянном стуле, Бай Мэнчэнь принял у Дин Шэнхуэя бумажный стаканчик с кипяченой водой, поблагодарил его и аккуратно поставил стаканчик на стол.

Раньше он не пил воду, опасаясь часто бегать в туалет, а теперь не пил из страха, что Дин Шэнхуэй замышляет что-то недоброе. Убедившись в правдивости происходящего и узнав, что они имеют виды на Ся Яня, Бай Мэнчэнь смертельно боялся, что его здесь просто запрут.

Дин Шэнхуэй заметил его мысли и мысленно горько усмехнулся.

Судя по имеющейся информации, Бай Мэнчэню была присуща истинно академическая чистота, и он был совершенно лишен хитрости или коварства. Однако это вовсе не означало, что завоевать его доверие будет легко. Двух разговоров для этого было явно недостаточно.

Дин Шэнхуэй сидел за письменным столом, сцепив руки в замок:

— Руководитель Бай, не хотели бы вы лично взглянуть на Чун Тяньюя?

В груди Бай Мэнчэня шевельнулось предчувствие. Он выпрямил спину и спросил:

— Это возможно?

Дин Шэнхуэй кивнул:

— Разве не для этого я привел вас сюда?

Как бы ни пересказывали чужие слова, это никогда не сравнится с личной встречей. Дин Шэнхуэй изначально планировал именно это: он сделал один звонок, и уже вскоре в дверь его кабинета постучали.

В ответ на окрик Дин Шэнхуэя «войдите» дверь отворилась, и на пороге действительно оказался Чун Тяньюй. Заметив, что тот пришел один, Бай Мэнчэнь невольно предался новым догадкам об отношениях между Чун Тяньюем и этим ведомством.

Закрыв за собой дверь, Чун Тяньюй подошел ближе и прямо спросил:

— Руководитель Дин, вы меня звали?

По тону его речи, движениям и манере держаться Бай Мэнчэнь ощутил скрытую уверенность. Хотя внешне он вроде бы подчинялся Дин Шэнхуэю, в глубине души Чун Тяньюй явно считал себя ровней Дин Шэнхуэю.

Дин Шэнхуэй произнес:

— Позвольте представить: это господин Бай Мэнчэнь, возлюбленный господина Ся.

Бай Мэнчэнь нахмурился, не понимая, зачем нужно было представлять его именно так.

На лице Чун Тяньюя на мгновение мелькнуло удивление, и он посмотрел на него:

— Что? У вождя, оказывается, был любимый человек?

Бай Мэнчэнь замер на секунду. В этой фразе что-то звучало странно, но прежде чем он успел разобраться, в чём дело, Дин Шэнхуэй жестом пригласил его сесть и сказал:

— Чун Тяньюй, я позвал тебя потому, что господин Бай хочет услышать из твоих уст рассказ о подвигах господина Ся Яня в будущем.

Чун Тяньюй, похоже, и правда был преданным фанатом Ся Яня. Точно так же, как поклонники на фестивалях аниме при виде своего кумира, он мгновенно возбудился при одном упоминании о нём.

— Вождь невероятно велик! Его сила в апокалипсисе была абсолютной, и он воздвиг единственное укрытие среди руин. Пройдя через множество сражений на севере и юге, он успокоил хаос раздробленности и позволил выжившему человечеству вновь обрести стабильную и мирную жизнь. К тому же он неустанно занимался исследованиями вируса и никогда не оставлял попыток найти противоядие.

— Говорят, что в самом начале вспышки вируса вождь уже начал защищать выживших. Он вывел группу людей из самого хаотичного Цзинчэня на юг, в Моду, а в конце концов основал последнее убежище на южном берегу Янцзы, где земля лучше всего подходила для выращивания сельскохозяйственных культур.

Чун Тяньюй вздохнул с облегчением:

— Хорошо, что был такой сильный человек, иначе такие мелкие сошки, как я, просто не выжили бы. Все ресурсы были разделены силами, поднявшимися на гребне волны перемен, и ради власти и влияния они облагали примкнувших выживших непосильными налогами. Война затронула бесчисленное множество невинных людей, и каждый день гибли сотни и тысячи. Если бы вождь вовремя не прекратил междоусобные войны, выживших осталось бы еще меньше!

Чун Тяньюй говорил без умолку, подробно перечисляя, в каком году и месяце Ся Янь одержал победу над той или иной группировкой, рассказывая о его непостижимой силе и выдающихся лидерских качествах, а также о законах убежища, гарантировавших достойную жизнь старикам и слабым.

Если бы позволяло время, он мог бы без остановки рассказывать об этом несколько дней и ночей напролет.

Получив слишком много информации за один раз, Бай Мэнчэнь, напротив, не мог привести мысли в порядок. Молча сев в машину, на которой они приехали сюда, он позволил Дин Шэнхуэю отвезти его обратно в город.

— Зачем вы рассказали мне всё то, с чем я вообще не должен был сталкиваться? Какова ваша истинная цель? — спросил Бай Мэнчэнь у Дин Шэнхуэя.

Глядя ему прямо в глаза и стараясь вложить в голос максимум искренности, Дин Шэнхуэй ответил:

— Всё, что я делаю, направлено лишь на то, чтобы вы поверили: у нас нет дурных намерений. Мы просто хотим попросить руководителя Бая помочь нам найти подход к господину Ся. Попросить его посодействовать государству, чтобы мы смогли мирно пережить этот кризис, избежать масштабных разрушений и свести к минимуму человеческие жертвы и материальные потери.

Бай Мэнчэнь ничего не ответил, лишь продолжая смотреть на Дин Шэнхуэя.

Голос Дин Шэнхуэя звучал тихо, но в тишине салона автомобиля каждое слово отчетливо отдавалось в ушах:

— После грядущего великого хаоса убежище, построенное господином Ся, действительно приютило выживших и восстановило общественный порядок. Однако шрамы, нанесенные человеческой цивилизации, исцелить было невозможно: бесчисленные сокровища оказались уничтожены, а неисчислимые богатства — обращены в пепел. И хотя сейчас мы узнали обо всём заранее, а высшее руководство уже начало проводить эвакуацию и подготовку, вектор будущего в конечном счете всё равно сойдется на эсперцах.

— Господин Ся — сильнейший из известных нам эсперов эпохи апокалипсиса.

http://bllate.org/book/32011/3909128