Готовый перевод The Wind Pavilion's Pupil Bore Him a Son / Сын Ветра: Нежданное отцовство: Глава 14

Он не просто не возражал, а шёл в атаку яростно и безжалостно, каждый удар целил в уязвимые места, давая понять, что он настроен предельно серьёзно, и вынуждая Вэнь Цзинъюаня защищаться в ответ.

У Вэнь Цзинъюаня несколько раз завязывалась смертельно опасная борьба, и он спасался от поражения или избегал ударов исключительно благодаря инстинктам и превосходящему уровню культивации.

Это заставляло Вэнь Цзинъюаня невольно задумываться: неужели его супругу так нравились подобные опасные стычки? Иначе как объяснить, что при всей своей хрупкости по сравнению с ним он вечно норовил броситься прямо на острие его меча?

Фэн Тинтун ничего не знал о мыслях Вэнь Цзинъюаня — ему просто казалось, что этот парень во время драки действует слишком скованно, оглядывается по сторонам и полностью утратил тот свирепый и острый блеск, который демонстрировал на прошлых Больших состязаниях. Из-за этого Фэн Тинтун чувствовал не только то, что одерживает победу нечестно, но и злился ещё сильнее.

Время от времени он принимался предостерегать Вэнь Цзинъюаня, требуя следить за языком и не болтать лишнего на стороне, чтобы не выдать их особые отношения.

Вэнь Цзинъюань каждый раз ощущал в душе прилив недоумения. Разве они не даосские спутники? У них есть общий ребёнок, так почему же об этом нельзя говорить другим? Хотя он действительно первым пристал к Фэн Тинтуну и сделал его своим человеком, в дальнейшем между ними возникла взаимная страсть.

Подобные сомнения зачастую, по мере того как он размышлял над ними, вытеснялись совершенно иными чувствами.

Например, сейчас Фэн Тинтун стоял к нему спиной и с любопытством изучал магическую формацию в пещере Ханьцзянь.

Одежды учеников Секты Тайшан изначально были спроектированы так, чтобы придавать им отрешённый и утончённый вид. Повседневный наряд шился на белоснежной основе с небесно-голубой или светло-синей окантовкой и узорами, что подчёркивало стройность фигуры и холодноватый нрав.

Будучи первым учеником Пика Тяньшу, Фэн Тинтун носил одеяния ещё более изысканные и продуманные, чем прочие адепты.

Он не любил излишнюю простоту и часто сам придумывал уникальные узоры, заказывая мастерицам вышивальных мастерских у подножия гор вышивать шёлковыми нитями в тон сложный и элегантный скрытый орнамент на воротниках, обшлагах и полах мантий там, где это было не сразу заметно. Это могли быть присущие исключительно Семье Фэн узоры из облаков и грозовых туч либо любимые им изображения листьев бамбука и лесных орхидей. При ходьбе в игре света узоры едва проступали наружу, придавая ему неповторимую, присущую только ему роскошь.

В этот момент Фэн Тинтун слегка наклонился, разглядывая линии формации, и сшитая на заказ бело-синяя мантия плотно облегала его стройную, но вовсе не хилую фигуру. Из-за движения талия чуть подалась вперёд, очерчивая невероятно плавный и изящный изгиб — тонкую и сильную, казалось, её можно было легко охватить одной рукой.

Ниже скрывались округлые и подтянутые ягодицы, которые, хоть и были укрыты тканью, всё равно рождали бесчисленные вольные фантазии.

Взгляд Вэнь Цзинъюаня помимо воли прилип к этому изгибу, обнажённый и жадный, кадык едва заметно дернулся, кончик языка бессознательно прошёлся по пересохшим губам, а в голове помимо воли закружились крайне чувственные и даже непристойные образы и фантазии.

Ощущение того, как эта талия сжимается в его ладонях, температура кожи под одеждой.

Но тут же в сознании всплывало другое соображение, полное лихорадочного возбуждения, озадачивавшего даже самого Вэнь Цзинъюаня: судя по воспоминаниям, Фэн Тинтун давным-давно уже был им изведан вдоль и поперёк, и они даже завели ребёнка, так почему же от этого человека по-прежнему веяло такой невинной и в то же время соблазнительной чистотой, словно он ещё не познал плотских радостей?

Особенно когда Фэн Тинтун сосредоточенно занимался чем-то, его отрешённая и лишённая всякой защиты поза казалась безмолвным приглашением осквернить его, сломать и оставить на нём собственное клеймо.

Фэн Тинтун ни капли не замечал обжигающего, бесстыдного взгляда, устремлённого ему в спину — взгляда, который словно намеревался сожрать его заживо. Осмотрев формацию, он выпрямился и собрался повернуться.

Ровно за мгновение до того, как он обернулся.

Все бушующие на лице Вэнь Цзинъюаня желания мгновенно стерло чьей-то рукой, и на его красивом лице, лишённом всяких эмоций, осталась лишь послушная кротость примерного даосского спутника — казалось, будто тот мужчина, который только что раздевал его глазами с ног до головы, вовсе не он.

Фэн Тинтун внезапно решил изучить магическую формацию пещеры Ханьцзянь потому, что ему вечно казалось: раз уровень культивации Вэнь Цзинъюаня продвигается столь стремительно, то помимо природного таланта и остервенелой привычки к каторжным тренировкам ключевую роль здесь наверняка сыграла вспомогательная формация.

Обычные практикующие опирались в основном на собственные техники, впитывая блуждающую в небесах и на земле духовную энергию, многократно закаляя её в Даньтяне и меридианах и обращая во благо.

Однако ученики крупных сект, особенно ключевые преемники, нередко получали возможность изучить более изощрённые формации для сбора духовной энергии и помощи в культивации. Высекая такие формации в местах тренировок, можно было гораздо эффективнее концентрировать и очищать духовную энергию мира, добиваясь удвоенного результата при половинных затратах.

В тихой комнате собственного Двора Обители Бамбука и бамбуковой роще Золотой Инкрустации Фэн Тинтуна тоже были установлены формации сбора духовной энергии, приносившие огромную пользу.

Он подозревал, что у Вэнь Цзинъюаня здесь спрятано нечто ещё более совершенное и властное.

Он самым тщательным образом, при помощи духовного чутья, вдоль и поперёк обследовал всю пещеру Ханьцзянь изнутри и снаружи, особенно уделив внимание окрестностям Платформы Ханьюй, где Вэнь Цзинъюань обычно предавался медитации.

Линии узоров формации, узлы циркуляции духовной силы — каждый элемент был тщательно сопоставлен.

Однако ничего особенного обнаружить не удалось.

Узоры формации сбора духовной энергии оказались самыми базовыми и распространёнными, просто вырезанными с исключительной точностью и стабильностью и прекрасно сочетавшимися с суровым ледяным климатом самой Скалы Свисающего Снега. Это позволяло превращать чересчур свирепую и властную ледяную духовную энергию здешних мест в относительно мягкое состояние, пригодное для поглощения.

Иными словами, эта непостижимая сила Вэнь Цзинъюаня действительно была наработана им капля за каплей.

И впрямь одарённый малый.

Фэн Тинтун почувствовал досадное раздражение, отбросил эти мысли, повернулся к тихо стоявшему в стороне Вэнь Цзинъюаню и, вспомнив о предстоящем Собрании Вопрошания Дао Тяньган, решил, что этого бестолкового парня необходимо ещё разок проучить.

Он чуть приподнял подборку, и в его голосе прозвучали предупреждающие нотки:

— Эй, когда доберемся до Иллюзорного Царства Малого Тысячелетия, там будет полно народу и лишних глаз. Ты ведь понимаешь, что тебе следует делать, а чего не стоит?

Вэнь Цзинъюань ответил:

— Понимаю. Нельзя рассказывать окружающим, что мы даосские спутники.

— Если младший брат желает заполучить Орхидею Звездного Костного Мозга, я могу помочь тебе добыть её.

Вэнь Цзинъюань от природы обладал поистине безупречной внешностью. Изогнутые брови, словно тонкие длинные ветви, глубокие, как холодные омуты, глаза, прямой нос и красивой формы губы — всё это складывалось в поразительное, но не кричащее прекрасное лицо. Он был высок и строен, и даже облачённый в самые простые белоснежные одежды, излучал естественное холодное и гордое благородство.

По идее, когда столь привлекательный мужчина произносит слова вроде «Я могу помочь тебе добыть Орхидею Звездного Костного Мозга», это должно заставлять сердце биться чаще и вызывать теплоту в груди — неважно, продиктовано ли это силой или искренними чувствами.

Но Фэн Тинтун, услышав это, лишь холодно фыркнул. Вместо малейшего намёка на трогательность он счёл, что этот тип снова занимается самолюбованием и самонадеянностью, и скривил губы:

— Я ведь не какая-то злобная тварь с гнилой душонкой, которая только и умеет, что посылать своего даосского спутника рисковать жизнью ради сокровищ. Ты сам это предложил, я тебя не заставлял.

Вэнь Цзинъюань отозвался:

— Разумеется, я делаю это по собственной воле.

Глядя на это недовольное выражение лица Фэн Тинтуна, стремившегося показать, что он вовсе не намерен пользоваться его благосклонностью, Вэнь Цзинъюань вдруг подумал, что его супруг, пожалуй, довольно легко поддаётся уговорам? Стоило лишь подыграть ему и не разрушать его крошечную гордость, как его настроение мгновенно улучшалось.

В день отправления в Иллюзорное Царство Малого Тысячелетия на площади перед горными вратами Секты Тайшан собрались ученики со всех пиков, выстроились ряды летающих кораблей и артефактов, затрепетали знамёна, поднялся невообразимый галдеж, и всё вокруг забурлило от оживления.

Среди отряда Пика Тяньшу во главе с Мечом-Владыкой Линсюем выстроились несколько старейшин и учеников личной передачи.

И среди множества знакомых лиц на переднем фланге отряда внезапно обнаружилась давно не появлявшаяся на глаза фигура — это был как раз Вэнь Цзинъюань.

Облачённый в мантию Пика Тяньшу, с собранными в пучок волосами и прямой, как сосна, осанкой, он своим появлением приковал к себе всеобщее внимание и вызвал шёпот со всех сторон.

Не только внутри Пика Тяньшу, но даже ученики других пиков — Сюаньцзи, Юйхэн, Яогуан и прочих — невольно бросали на него любопытные, пытливые и даже слегка трепетные взгляды.

Этот легендарный старший соученик и впрямь покинул гору, да ещё и решил участвовать в Собрании Вопрошания Дао Тяньган.

Фэн Чэнь сопровождал отряд Пика Тяньшу в качестве слуги. Он суетился до самого последнего мгновения, проверяя в сотый раз вещи, которые его молодой господин должен был взять с собой: рассортированные по категориям и разложенные по коробочкам пилюли, сменную одежду, обувь и носки, особые сухие пайки и воду из духовных источников, мази для заживления ран, и даже привычные для молодого господина благовония для успокоения уду и несколько томиков развлекательных книг на случай скуки — всего понемногу.

Отправляясь в путь, культиваторы, разумеется, не таскали за собой горы пожитков, как простые смертные, а обычно пользовались пространственными артефактами, из которых чаще всего встречались кольца-накопители. Внутри таких колец находилось карманное пространство мезомира, позволявшее прятать вещи, что было чрезвычайно удобно.

Однако, хотя кольца-накопители и вмещали множество предметов, избавляя от необходимости носить громоздкий багаж, физический вес самих вещей никуда не девался полностью — он тем или иным образом частично перекладывался на плечи носящего кольцо культиватора.

Чем больше и тяжелее были припасы, тем большую нагрузку приходилось выдерживать самому владельцу, что вдобавок непрерывно истощало его духовную силу и духовное чутье.

Поэтому, даже обладая кольцами-накопителями, заклинатели старались собираться в дорогу как можно проще и брать лишь самое необходимое.

Сигнал к отправлению вот-вот должен был прозвучать, когда Фэн Чэнь посмотрел на пустые пальцы Фэн Тинтуна: на них не было никаких колец-накопителей, лишь то самое декоративное нефритовое кольцо, которое молодой господин надевал время от времени.

Он невольно встревожился, подошёл ближе и шёпотом спросил:

— Молодой господин, вы что, забыли всё во Дворе Обители Бамбука? Или оставили где-то ещё? Мы же вот-вот поднимемся на летающий корабль!

Фэн Тинтун как раз беспечно гладил сидевшую у него на коленях Сяньсянь, которая из-за предстоящей дальней дороги выглядела чрезвычайно взволнованной и непрерывно извивала свое пухленькое тельце. Не поднимая головы на вопрос слуги, он лишь качнул подбородком в определённую сторону:

— Не переживай, ничего не забыл. Вон там они.

Фэн Чэнь проследил за указанным направлением, и его взгляд упал на стоявшего в нескольких шагах Вэнь Цзинъюаня, тихо беседовавшего с Мечом-Владыкой Линсюем. Взгляд слуги зафиксировался на опущенной вдоль бедра правой руке Вэнь Цзинъюаня с чёткими суставами: на его длинном указательном и среднем пальцах красовалось по кольцу-накопителю — оба простого старинного покроя, источавшие еле заметное сияние духовной энергии.

Более того, судя по тому, как поверхности этих колец едва заметно окутывали волны духовной силы, куда более мощные, чем у обычных накопителей, Вэнь Цзинъюань держался ровно и прямо, словно сосна, всем своим видом показывая, что никакой тяжести не ощущает.

Тем не менее Фэн Чэнь мог с уверенностью утверждать: добра, спрятанного в этих двух кольцах, было заготовлено преогромное количество.

Пожалуй, их там оказалось куда больше и тяжелее, чем во всех пожитках, которые молодой господин брал с собой в любые прошлые поездки.

Фэн Чэнь моргнул, посмотрел на то, как его господин беспечно тискает птицу, затем снова перевёл взгляд на два отягощённых кольца на пальцах Вэнь Цзинъюаня, и в его голове мгновенно всё прояснилось.

Ну конечно, молодой господин просто использовал парня как тягловую лошадь.

И судя по тому, насколько охотно Вэнь Цзинъюань шёл на это, роль носильщика пришлась тому вполне по душе.

http://bllate.org/book/31998/3907436