Готовый перевод Every Day I Dream of Getting Rich [Farming] / Каждый день я мечтаю разбогатеть [Фермерство]: Глава 15

Узнав цену за корзину дикой травы, Шэнь Сун, пока родные не видели, принялся применять «Благодатную землю» тут и там.

Лю Чунься, Сюй Хунмэй и Шэнь Саньцю, присев на корточки, только и успевали дергать траву.

Они-то думали, что придется попотеть, выискивая зелень, а она росла целыми полянами, одна за другой!

Шэнь Сун не стал расходовать всю духовную силу: нужно было оставить немного, чтобы по возвращении обработать грядки вокруг дома.

Он тоже присоединился к сбору. В этот раз они взяли с собой большие заплечные корзины.

Проработав почти четыре часа, они перепачкали руки в черной земле; грязь въелась под ногти и в мелкие царапины.

Зато набрали четыре полные корзины! Каждая весила около двадцати цзиней, а значит, они выручат целых восемьдесят вэней!

Всю дорогу домой с лиц Лю Чунься и остальных не сходили счастливые улыбки.

А Шэнь Сун всё думал: вот отнесут траву, и он пойдет в лес — вдруг удастся добыть какого-нибудь зверя?

Пусть он и не разбирался в деньгах, но понимал, что дичь стоит куда дороже травы.

Однако Лю Чунься наотрез отказалась его отпускать. Вчерашняя история со щитомордником не на шутку её напугала.

Она чуть не потеряла своего Сун-гэра!

Вчера после ужина она расспросила обо всем Саньцю, и её сердце до сих пор колотилось от страха. Какое счастье, что змея словно ошалела и не стала кусаться! Иначе хоть все слезы выплачи — горя не поправишь.

Теперь у них было больше десяти таэлей сбережений. Если будут усердно трудиться, заживут нормально. А с дополнительным заработком от травы — и подавно. Ни за что на свете она не позволит Сун-гэру снова рисковать жизнью в лесу!

Вспомнив о лесе, она подумала о своей четвертой дочери, Шэнь Бин.

У Лю Чунься было пятеро сыновей, две дочери и один гэр.

Старший, Шэнь Цзин, был женат на Сюй Хунмэй из деревни Сяоси. У них было двое сыновей, И Ань и Эр Кан, и дочь Уси.

Второй, Шэнь Чжунь, взял в фуланы Чжоу Гу из деревни Чжоуцзя. У них росли два маленьких гэра: Саньцю и Люжуй.

Пятый, Шэнь Чун, женился на Ли Майцзы, гэре из Шаньвагоу. У них был маленький гэр Сыпин и самый младший внук в семье — Цитянь.

Шестой и седьмой, близнецы Цзюэ и Ле, достигли восемнадцати лет, но пока не были женаты.

Восьмой, Сун-гэр, шестнадцати лет от роду, тоже еще не был помолвлен.

Дочери по старшинству были третьей и четвертой.

Третья, Шэнь Нин, вышла замуж за Ли Гэна из соседней деревни Ванцзя.

Семья Ли когда-то бежала от голода, поэтому в деревне они были на птичьих правах: своей земли не имели, брали в аренду, и жили еще беднее, чем семья Шэнь.

Четвертая, Шэнь Бин, вышла замуж за охотника Чжао Лу с горы Хутоу. Жили они прямо в горах, дома и земли в деревне у них не было.

Охота приносила какой-то доход, но и налоги с них драли втридорога, да и ремесло это было опасным. Жить в горах — то еще испытание: ни риса, ни муки, ни масла толком не купишь. Зато мяса вдоволь.

Удачными браки дочерей назвать было нельзя, но это было лучшее, что могла найти для них семья Шэнь.

Лю Чунься соскучилась по дочерям.

Она решила: вот поносят траву в городок, скопят немного медяков, купят семян для огорода, а заодно возьмут соевого соуса, соли и коричневого сахара, чтобы отнести дочкам гостинцев.

Вернувшись домой, Шэнь Сун присел на корточки и обработал огород спереди и позади дома «Благодатной землей».

После обеда Лю Чунься собиралась в городок нести траву. Шэнь Сун, истощив запасы духовной силы, чувствовал себя совершенно разбитым и не мог даже встать с кровати.

Лю Чунься перепугалась и хотела бежать за лекарем, но Шэнь Сун, зная причину, отказался:

— Я просто устал, матушка. Посплю — и всё пройдет.

Лицо Лю Чунься, испещренное морщинами, выражало глубокую тревогу. Наказав Сун-гэру хорошенько отдыхать, она вместе с Сюй Хунмэй, Чжоу Гу и Ли Майцзы отправилась в городок.

Четыре корзины травы благополучно доставили в харчевню. Управляющий Сюй не ожидал такого количества, но, проверив качество и убедившись, что всё безупречно, без лишних слов расплатился.

С таким объемом Сюй мог не переживать, что трава пропадет. Кроме жарки, её можно было замариновать или использовать в качестве добавки к другим блюдам.

Чжоу Няньдун налепил хуньтунь со свининой и зеленью — разлетелись на ура! Сюй велел наделать и мясных пирожков с травой — их брали навынос, продавались еще лучше.

Трава от семьи Шэнь отличалась свежестью и легкой сладостью, которая не только отбивала запах мяса, но и делала начинку невероятно сочной и ароматной.

Из четырех корзин три пустили на засолку, а одна ушла на готовку за день.

Видя такое качество, Сюй надеялся, что семья Шэнь будет приносить как можно больше травы, чтобы заготовить её впрок. Летом соленая зелень пойдет как отличная закуска к вину — пальчики оближешь!

Каждый день Шэнь Сун применял свою стихию земли, щедро питая почву энергией, чтобы дикая трава росла нежной и сочной.

Лю Чунься брала с собой кого-то из невесток или фуланов, и каждый день они собирали по две-три корзины. Утром собирали, после обеда относили в харчевню, зарабатывая от шестидесяти до восьмидесяти вэней в день.

Шэнь Сун старался не переусердствовать и контролировал расход энергии, чтобы не выдохнуться так сильно, как в первый раз с четырьмя корзинами.

Зато теперь у семьи был стабильный, ежедневный доход.

Жизнь текла мирно и спокойно.

Прошло полмесяца. Уездный город, торговая компания «Юаньфэн».

— Эй, грузчики, шевелитесь! Что еле ноги волочите! — недовольно прикрикивал надсмотрщик. Оплата была почасовой, и он был уверен, что эти чернорабочие специально тянут время, чтобы получить больше денег.

Шэнь Цзин, согнувшись под тяжестью мешка в полтора человеческих роста, с трудом переставлял ноги. Его соломенные сандалии давно истрепались в хлам, но выбросить их он не решался. Крепко примотав обрывки к ступням, он продолжал работать — в уезде не жаловали работников босиком. Даже если от сандалий одно название осталось — главное, что они есть.

Шэнь Цзин и Шэнь Чжунь были сильными мужиками, их в артели грузчиков знали. Знакомый десятник обычно давал им работу и старался ставить братьев вместе.

Шэнь Чун с близнецами Цзюэ и Ле отправился на пристань таскать тюки.

Двенадцатилетний И Ань и десятилетний Эр Кан за тяжелую работу не брались — сил маловато. Они околачивались у городских ворот, подрабатывая на доставке свертков и поручениях, что тоже приносило кое-какую монетку.

Когда семеро мужчин семьи Шэнь работали в уезде, на ночь домой они не возвращались — слишком далеко, только время и силы зря тратить.

Ночевали они в заброшенном храме за городом. Поодиночке туда соваться было опасно, но их было семеро крепких парней, так что даже местные нищие, застолбившие там места, смотрели на них сквозь пальцы, не пытаясь прогнать и делая вид, что их не замечают.

Вечером они всегда собирались у ворот и выходили из города вместе, чтобы никто не отстал.

Но сегодня Шэнь Чун с братьями и племянниками прождали до самой темноты, а Шэнь Цзин и Шэнь Чжунь так и не появились.

У Шэнь Чуна дергался глаз — не к добру это.

Велев остальным ждать у ворот, он бросился в город, на биржу труда, где нанимали грузчиков.

Прибежав туда, он не нашел Сюй Сяошаня — десятника, который давал работу братьям.

— Братец, не подскажешь, десятник Сюй Сяошань где? — спросил Шэнь Чун у служащего за стойкой. Тот, смахивая пыль метелкой, лениво поднял глаза:

— С его работником беда стряслась, он сейчас в аптеке. Приходи завтра.

От этих слов у Шэнь Чуна ёкнуло сердце.

— А в какой аптеке, не скажешь? — вырвалось у него.

— Да тут недалеко, рядом с компанией «Юаньфэн». Название не помню.

Услышав про «Юаньфэн», Шэнь Чун похолодел. Именно там сегодня разгружали товар его старшие братья.

— Спасибо.

Бросив слова благодарности, он сорвался с места.

Улицы были пустынны. Стояли сухие деньки, земляная дорога была твердой, и Шэнь Чун бежал со всех ног. Через четверть часа он был на месте.

Аптека «Пиншунь».

Шэнь Цзин лежал без сознания на деревянной лежанке в главном зале.

Ученик лекаря принес пиалу с отваром:

— Как чуть остынет — будите и поите. Слишком остынет — лекарство силу потеряет.

На лице Шэнь Чжуня не дрогнул ни один мускул. Он и так был человеком суровым, неразговорчивым и редко улыбался.

Ученика это не заботило. Поставив пиалу, он пошел разбирать шкафчики с травами.

— Нога у твоего брата сильно повреждена. Наставник сказал, если не лечить долго и упорно, ногу не спасти.

Шэнь Чжунь промолчал.

Ученик посмотрел на их одежду — сплошные заплаты, холстина тонкая, как бумага, сандалии на ногах еле держатся.

«Эх, беднота, — подумал он. — Из них хоть все соки выжми — денег на лечение такой ноги не наскребут».

Когда вбежал Шэнь Чун, Шэнь Чжунь как раз собирался будить брата, чтобы дать лекарство.

— Второй брат! Что со старшим?! — задыхаясь, выпалил Шэнь Чун, не сводя глаз с перебинтованной правой ноги брата.

Увидев его, Шэнь Чжунь вспомнил, что младшие ждут у ворот.

— Ящиком придавило, — хрипло и коротко ответил он.

В компании «Юаньфэн» кормили, поэтому платили меньше. Но еда была скудной, работники вечно ходили голодными и ослабевшими.

А надсмотрщик не давал ни минуты роздыху, осыпая бранью за малейшую промашку.

Оплата зависела от него, да и не били их, поэтому все терпели и молчали.

Во второй половине дня, когда разгружали тяжелые деревянные ящики, один из грузчиков, ослабев от голода и подгоняемый криками надсмотрщика - «Берите больше, шевелитесь!», взвалил ящик на плечи, но у него потемнело в глазах, и он рухнул вперед.

Шэнь Чжунь нес мешок и не успевал отскочить. Он бы точно попал под завал, но кто-то сильно толкнул его в сторону. Шэнь Чжунь упал, но оказался вне опасной зоны.

Раздался грохот, треск, испуганные крики. Когда пыль рассеялась и люди расступились, Шэнь Чжунь увидел старшего брата. Тот лежал на земле, мертвенно-бледный, придавленный ящиками.

Надсмотрщик, увидев упавший товар, в ярости затопал ногами.

Мешки-то ладно, а вот ящики ронять нельзя!

Знал бы — не экономил бы на грузчиках, нанял бы больше людей и не заставлял бы таскать по одному.

Шэнь Чжунь никак не мог докричаться до брата. Надсмотрщик тоже велел скорее убрать ящики с Шэнь Цзина — не из жалости, а чтобы проверить товар.

Из-под ящика натекла лужа крови. Крови Шэнь Цзина.

У Шэнь Чжуня дрожали руки, а голос срывался, когда он звал брата.

Когда ящики наконец подняли, нога Шэнь Цзина представляла собой кровавое месиво.

Шэнь Чжунь подхватил брата на руки и бросился в ближайшую аптеку.

Даже надсмотрщик из «Юаньфэн», увидев это жуткое зрелище, не посмел их остановить. Он лишь послал мальчишку на биржу за Сюй Сяошанем, чтобы тот разбирался с последствиями.

Когда лекарь промывал рану, Шэнь Цзин приходил в себя от невыносимой боли и снова проваливался в обморок, пока окончательно не обессилел.

Когда ящик только рухнул на него, адская боль пронзила тело, и он потерял сознание, даже не успев вскрикнуть.

А чистка раны стала для него пыткой, заставляя раз за разом переживать ту самую первоначальную боль.

Лекарь, боясь, что Шэнь Чжунь не выдержит этого зрелища, задернул ширму и велел ученику никого не пускать.

Одна только промывка раны заняла два часа.

Лекарь вышел из-за ширмы изможденный, вытирая пот со лба. Оглядев нищенскую одежду братьев и подоспевшего десятника, он лишь сокрушенно покачал головой.

Такой семье лечение не по карману.

Этот мужик останется калекой на всю жизнь.

— Рана очень тяжелая. Готовьтесь: если не лечить как следует, ногу придется отнять. И чем дольше тянуть, тем больше придется отрезать — не по голень, а всю ногу целиком.

Слова лекаря заставили Сюй Сяошаня замолчать. Грузчик самовольно покинул рабочее место — за это полагался штраф. Но сейчас у него язык не повернулся об этом заикнуться.

Всегда немногословный Шэнь Чжунь умолк окончательно.

В ушах стояли хриплые стоны брата, перед глазами стояло кровавое месиво. Его широкая, но костлявая спина сгорбилась. Он низко опустил голову, плечи мелко вздрагивали, а на сухой пол падали капли. Звуки сдавленных рыданий заставили Сюй Сяошаня тяжело вздохнуть.

Он молча положил связку медных монет, похлопал Шэнь Чжуня по плечу и ушел.

Дело было слишком серьезным, он ничем не мог помочь.

Шэнь Чун и Сюй Сяошань разминулись. Шэнь Чжунь вкратце обрисовал ситуацию, и Шэнь Чун понял, насколько всё плохо.

Он нахмурился, сердце ушло в пятки.

Наклонившись, он поднял с пола полсотни вэней, оставленных десятником.

— Второй брат... давай заберем старшего домой, — тихо сказал он.

http://bllate.org/book/31938/4600731